23

Даниель

Казалось бы, после такого боя я должен быть выжат полностью… но во мне бурлило столько энергии и осколков, что я прямо сейчас был в состоянии победить на Игре.

Я не нахожу причин таким ощущениям, разве что…

Эва садится напротив меня.

Настороженная, притихшая.

Независимая.

И буря с легкостью затихает, превращаясь в слабый ветерок.

Завеса! С каких это пор я стал поэтом? Но это был слишком странный вечер, странные эмоции, которых не должно было быть. Но они были. И я собирался с ними разобраться – может не сегодня, но в ближайшее время. Меня беспокоило, что они могли сделать меня слабым. Слишком непредсказуемым даже для самого себя.

И мне это было не нужно.

А пока… пока я просто сидел напротив Снежинки и смущал её пристальным взглядом.

В закрытом экипаже оказалось темно – лишь блеклый магический огонек наверху. Но и в этом огоньке кожа девушки мягко сияла, а глаза выглядели как глубокие озера.

Я даже не сразу понял, что эти озера оказались скрыты. Мягкой завесой из пушистых ресниц и век. И едва успел переместиться и подставить плечо, чтобы Эва-Каталина не завалилась на сидение, заснув столь неожиданно.

А потом негромко рассмеялся – кажется, я провалился по всем направлениям. Никогда еще девушки не засыпали в моем присутствии. И завеса меня забери, почему это делало меня… неприлично счастливым?

Я обвил её плечи рукой – конечно, ради безопасности – и с большой осторожностью вдохнул свежий и чуть сладкий запах волос.

Похоже, эта недолгая поездка покажется мне очень долгой…

Пока мы ехали к Академии, Снежинка уснула еще крепче. Я мог лишь догадываться, сколько ей приходится вытягивать на себе и как мало она спит, потому, когда кучер открыл дверцу, шикнул на него и знаками показал, что заплачу за простой сколько нужно. А сам откинулся на довольно жесткую спинку и тоже закрыл глаза.

Эва зашевелилась спустя полчаса.

Вздохнула сначала прерывисто, повела головой, а потом резко села, высвобождаясь и недоуменно оглядываясь.

– Я уснула? Прости.

Её голос был хриплым и настолько… притягательным, что я стиснул зубы. И буркнул:

– Для каждого из пятерки сделал бы это.

И только потом понял, насколько глупо это прозвучало.

Снежинка, похоже, тоже представила одного из парней, спящего в моих объятиях, и хихикнула. И принялась выбираться из кареты.

На площади было тихо и пустынно. Да и окна в общежитиях не горели – все разъехались или спали.

Зябко ежась и зевая девушка дошла до бокового входа в общежитие и повернулась ко мне.

– Спасибо. И прости, если нарушила твои планы.

– О чем ты? – я нахмурился, чувствуя, что благодушное настроение смело порывом ветра.

– Ну, – она смутилась и прикусила губы… завесовы пухлые губы! – Обычно вы… обычно ты… Я вообще думала, что ты останешься с Милагреш!

– И почему ты так думала? – наступил на нее, вынуждая почти вжаться во входную дверь. Не знаю, что именно меня раздражало в этой ситуации, но раздражало. И я решил выяснить прямо сейчас, что за странные мысли скрываются в этой хорошенькой головке.

– Разве вы не вместе? – спросила она почти с вызовом. – Или для тебя совместная ночь… не повод для знакомства?

– Если помнишь, у нас тоже была совместная ночь…

– Но не такая! – вспыхнула и попыталась отодвинуться. Но заместо этого еще больше увязла в ловушке из моих рук. Вздохнула, явно надеясь взять себя в руки, и проговорила спокойней, – Ладно. Это вообще не мое дело. Чем вы там занимаетесь…

– Объяснись, – я был уже в бешенстве. Что она там себе навоображала… мне это не нравилось.

– Да что там объяснять! Я как-то приходила к тебе, – она вдруг помрачнела, – Спросить надо было кое о чем… И видела вас.

– Никаких «нас» не существует.

– Я уже сказала – это не мое дело!

– А по-моему ты просто ревнуешь.

– Я? Ревную?! Ахахах, было бы к кому и…

Она не договорила.

Я просто не дал ей этого сделать.

Прижался к её губам и, когда она возмущенно ахнула, скользнул языком в горячую сладость. И едва подавил стон, настолько это было восхитительно.

Пьяно.

Возбуждающе.

Снежинка стояла напряженная… а потом поддалась. Обмякла, выгнулась, сама прижалась ко мне и ответила… ответила так, что меня пронзило насквозь молнией.

Мы оторвались друг от друга, только чтобы глотнуть воздуха, и я тут же услышал хриплое:

– Так нельзя. Тебе впору вспомнить, что я тебе не интересна, как женщина. Ты говорил.

– Ты действительно поверила в это? Я с ума схожу, не видишь?

И снова приник к её губам. Мучительно, сильно. Почувствовал, как её пальцы вцепляются в мои волосы, тянут, зарываются глубже, и сам провел руками плотно-плотно по её телу, мечтая ощутить её под собой. Но девушка оттолкнула меня от себя и прошептала:

– Нет. Мы не будем…

– Будем, – я смотрел на нее не отрываясь, – Просто не сейчас.

– И не мечтай!

– Сама же придешь ко мне.

– Как уже приходила? – спросила она горько. И добавила злее, – Как приходят другие?

– Нет, – мотнул головой и для надежности схватил ее за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. – Придешь именно ко мне – а не спасаясь от тяжелых мыслей. И я буду ждать тебя, как не ждал никого другого.

– Ты вряд ли дождешься, – губы Эвы скривились почти болезненно, – Вы все… не можете ждать.

– Посмотрим.

Я может еще много чего хотел ей сказать… Но она выскользнула из-под меня, рывком открыла дверь и скрылась в общежитии.

А мне оставалось только вернуться в собственную комнату…