Глава 21.1

После провокационного вопроса Матвей Рокотов на мгновенье замер под ее испытывающим взглядом. Как ребенок, пойманный на воровстве яблок. В следующий момент, по идее, должен сорваться с места преступления и рвануть как можно дальше отсюда.

Только вот ребенком он не был. Но кем являлся — Элла затруднялась сказать. За последние несколько дней она успела кардинально поменять мнение о нем три раза. Да, она считала, как бы глупо это не было.

Самовлюбленный кретин, который так спонтанно и обыденно клеился к ней в самолете, сегодня защитил ее от собственного мужа. Нянчил ее ребенка. Гулял с ним. Ни разу не сорвался на крик, несмотря на капризы. Он мог бы плюнуть и уйти с десяток раз, не желая слушать ее насмешки. Она бы все равно сделала всю работу, о которой они договорились.

Но он все равно оставался здесь. На расстоянии вытянутой руки. Ему было плевать, что она была способна опрокинуть взрослого мужчину на асфальт и сама за себя постоять. Он все равно защищал ее.

Судьба играет в удивительные игры, не правда ли?

— Элла, — нерешительно протянул Матвей. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

А вот это ты зря, зараза блондинистая.

— Брось, Матвей, не лги мне. Пожалуйста, — с нажимом произнесла Элла. И по- хорошему сейчас стоило бы надавить на него взглядом, отслеживая его реакцию, вычленяя вранье. Дожать. Она умела это делать в совершенстве. Главное, оставаться спокойной и неизменно-вежливой. И не сводить внимательного взгляда. Почему-то тогда люди начинали нервничать и колоться. Так стоило поступить и сейчас.

Но она не смогла. Резким движением встав со стула, Элла подошла к окну. Так она могла видеть лишь неясный силуэт сидящего за столом Матвея. Однако говорить от чего-то стало чуточку легче.

— Я готова поспорить на что угодно, что ты в курсе всего. А если не всего, то большей части. Полагаю, ты после встречи с Копыловым пообщался с Верещагиным, так? Тебе же стало любопытно, не отрицай.

Всегда спокойная и собранная леди Кригер прикрыла глаза, стараясь унять в них какое-то подозрительное жжение. Совершенно неуместное. Непристойное. Предательское.

— Ты думаешь, все дело в любопытстве? — голос раздался неожиданно близко.

Теплые ладони легли на плечи, согревая и даря обманчивое ощущение надежности. Чувство, верить которому было нельзя. Она точно это знала.

— Ну есть еще вариант, мы в ответе за тех, кого приручили, — фыркнула Элла, по- прежнему не поворачиваясь к собственному оппоненту. Однако у самого Рокотова были совсем иначе планы. Парень развернул ее к себе так легко и бережно, словно она была небольшой фарфоровой куколкой в его руках. Почему-то в этот момент его карие глаза напоминали девушке растопленный молочный шоколад, который она иногда (по праздникам) делала для Златы. Сладкая патока, в которой хотелось бы утонуть.

По закону жанра, сейчас ей сейчас должны по пунктам расписать причины его поведения. Рассказать, какой он хороший и благородный и прочее, прочее… Когда только она успела стать такой циничной?

Но законы жанра явно не для надменных потомственных аристократов вроде Матвея Рокотова. Или он только что решил попрать их к чертовой матери.

— Дура ты, Элка, — с усмешкой щелкнул ее по носу потомок голубых кровей.

Что?! Да с ней даже Верещагин в таком тоне разговаривать не смеет! И вообще, инстинкт самосохранения не приживается, что ли, у благородных?

Но возмутиться вслух не успела. Ей опять просто и незатейливо заткнули рот поцелуем. Мягким и одновременно властным. Согревающим теплом и слегка пьянящим, как глинтвейн зимним вечером. Таким неуместным и таким необходимым, что Элла даже не попыталась вырваться. Хотя могла бы. И она хоть двести пятьдесят раз может рассказывать, что в пользу самозащиты девушки работает только эффект неожиданности, но в глубине души прекрасно понимала. Стоит ей лишь разок возмутиться честно и от души, воспротивиться этому поцелую

— и Рокотов ее отпустит. В этом она не мгновенья не сомневалась. И чувствовала себя бабочкой, пойманной в ладони — вроде и летает, а выхода найти не может. Или не хочет?

Он отпустил ее только для того чтобы обнять, крепко прижимая к себе. Запустив длинные пальцы в ее волосы и слегка касаясь губами виска. Не удерживая, но оберегая. Кажется, защищая от всего мира. И, самое удивительное, именно это Элла и ощущала.

— Все будет хорошо, — шепот был на грани слышимости и только теплое дыхание на виске подтверждало, что ей действительно это не кажется. — Мы справимся, ведьмочка. Я со всем разберусь.

Чувство надежности и безопасности. Нежности. Обманчивое, хрупкое. Грозящее вновь и вновь разлететься на осколки. Но почему ей, такому цинику, не раз обжигающему крылья мотыльку, так хочется поверить этому сумасшедшему мужчине? Кто ей даст ответ на этот глупый вопрос?