Глава 20.3

Может, муженек Эллы и хотел бы сказать что-то по этому поводу, вот только физической возможности у него не было. Из горла вырывался хрип, но Рокотов, казалось, не замечал этого. Он едва сдерживался, чтобы не дать этому придурку по морде. Стоило только подумать, в каком переплете могли оказаться девчонки из-за вот этого вот… субъекта, как перед глазами вставала кровавая пелена. Как там у Пушкина в «Борисе Годунове»? Кровавые мальчики? И мальчики, и попугайчики, и прочая живность, с которой справиться почему-то не удавалось. Хотя ранее таким вспышкам ярости Матвей подвержен не был.

Вдруг его плеча коснулась чья-то ладонь, и нежный женский голос позвал его по имени:

— Матвей! Матвей, не надо. Успокойся, пожалуйста.

Спокойный голос рыжего совершенства было невозможно просто с кем-то спутать. Вот только почему она его защищает? После всего того, что он ей сделал?

— Не надо, — с нажимом проговорила девушка и напомнила. — Здесь Злата.

Имя золотоволосой малышки подействовало лучше всяких успокоительных. Да, пару минут назад ребенок спал, но что если проснулся и теперь смотрит, как добрый дядюшка Матвей душит ее папашку? Еще не хватало, чтобы крошка его бояться начала!

— Тебе повезло, что здесь ребенок, — сквозь зубы сообщил он Соболевскому, пока тот потирал шею. — Так ты меня понял?

— Ты еще пожалеешь, что связался со мной! — осмелился тявкать в ответ тот.

— Повторюсь! — ледяным тоном истинного аристократа откликнулся Матвей. — Ты меня понял? Или мне еще добавить?

— Матвей! — уже с каким-то отчаянием воскликнула Элла, не зная, как предотвратить драку, если она все-таки случиться. Если они схлестнуться, даже ей со своими боевыми искусствами там делать нечего. Вышвырнут, как котенка. А потом еще и наорут. Один так точно.

— Да понял я, понял! — тут же заорал в ответ Адриан.

— Ребенка разбудишь, — равнодушно напомнил ему Рокотов. — А раз понял, то вали отсюда.

Сложно сказать, насколько проникся его напутствием Соболевский, но драпал он с поля боя знатно. Глядя на спешащего противника, Матвей почувствовал, как его губы искривляет усмешка. Которая тут же стерлась, стоило услышать от леди совершенства невозмутимое:

— Надо поговорить.

И что-то Рокотов сильно сомневался в том, что сейчас его станут благодарить за спасение. Или он совсем ничего не понимает в женщинах. Потому как на его памяти рыжая зараза еще ни разу не повела себя как обычная девушка.

— К себе пустишь или прямо здесь? — тихо проговорил он, стараясь не смотреть на нее. И где-то в глубине души шевелилось что-то вроде страха. Кто бы мог подумать, он сейчас действительно опасался реакции Эллы, той самой, которую после первой встречи мог вспоминать только с руганью, порожденной уязвленным самолюбием.

— Пущу, конечно, — тихо проговорила девушка, доставая из сумочки ключи от собственной машины и разблокировав сигнализацию. После чего вытащила из машины все еще спящую малышку и попросила:

— Перетащишь кресло?

Тугая пружина в глубине души начала отпускать.

— Конечно. Только постой пока тут, ладно? На всякий случай.

Девушка не спорила. А Матвей без лишних слов проделал все необходимые манипуляции, потом подошел к Элле и забрал ребенка.

— Но… — немного растеряно проговорила она.

— Она тяжелая. Леди не пристало таскать тяжести, когда рядом есть мужчина, — с шутливой улыбкой пояснил свои действия Рокотов.

В квартире Элла переодела девушку и переложила в кроватку. И только потом зашла на кухню, где уже вполне освоившийся Рокотов варил две чашки кофе.

— Я думаю, тебе сейчас не помешает, — поставил перед ней кружку Рокотов.

— Я обычно предпочитаю чай, — хмыкнула Элла, проводя пальцем по ободку чашки.

— Этот день сложно назвать обычным, — заметил Матвей, присаживаясь на стул со своей порцией. Элла тут же вскочила, вспомнив, что у нее что-то там было к чаю. Не потому что беспокоилась об этом. Просто привычные действия помогали утихомирить бурю в ее душе.

Матвей не торопил ее. Ждал, пока девушка наиграется в условности. И лишь потом, когда она вновь села за стол, он положил руку на ее ладонь, развернул, переплел их пальцы и негромко спросил:

— Сильно испугалась?

Его вопрос заставил сорваться с ее губ смешок:

— Кого именно? Тебя? Его? Конкретизируй, пожалуйста.

Леди совершенство или рыжая ведьма, как мысленно называл ее время от времени Рокотов, продолжала оставаться верной себе. Она же не может просто взять и признаться в собственной слабости. Она даже утешить себя не позволит, потому что никогда не покажет своей слабости.

Но при этом, что удивительно, руку не отняла.

— Всего. Ситуации. Его. Меня.

Туманные ответы на вполне конкретный вопрос. Вот только Матвей внезапно осознал, что не может ей ничего сказать, потому что вроде бы не должен быть в курсе ее ситуации. А так, со стороны, выглядит просто несдержанным идиотом, который ни за что набросился на человека.

— Так я и думала, — внезапно хмыкнула Элла, высвобождая свою ладонь. — Ты все знаешь, да?