Глава 16.

Ярослава.

Спустя несколько дней яс умилением смотрела, как зомби, громко чавкая, доедало человеческую руку на экране.

- М-мм... А это не слишком? - голос Дмитрия нарушил стоявшую в переговорной тишину.

- Согласен. Слишком. Рука в кадре без маникюра - это просто ужас какой-то, - пробормотал Гриша. Стас на это только хмыкнул.

- Ярослава, а ты что думаешь? - обратилась ко мне Катерина Самойлова, не обращая внимание на подколки учредителей, и я очнулась. Кажется.

- А?

Гриша заржал и покачал головой:

- Боюсь, что они с Павлом Сергеевичем думают, что зомби - самые милые создания на свете.

Я прыснула и, наконец, пришла в себя, стараясь не смотреть на Броневого, у которого стало - а может и было - непередаваемо-отрешенное выражение лица.

- Мне кажется, все в меру,- сказала свое веское слово. - Кадры взяты и переделаны из фильмов, которые шли в наших кинотеатрах, так что ничего нового или того, к чему широкая публика не готова, мы не покажем. К тому же, это не мы показываем, если вы помните. Как раз будем возмущаться посильнее. Я и в эфир выдам... возмущение.

- Ладно, - Дмитрий задумчиво кивнул, - думаю, можно утверждать оба ролика. И выпускать их. Катерина, дальше у вас продумано?

- Да.

- Тогда будем считать встречу законченной.

Все стали собираться, только мы с Павлом, не сговариваясь - совершенно случайно - застряли в креслах. Ну просто не виделись с самого утра, а тут такой повод.

Посидеть, поговорить, обсудить мертвяков.

Друзя Броневого ехидно переглянулись и вышли из кабинета, возглавляемые женщиной-полководцем, а я тут же перебралась на более удобное сидение.

Сидение довольно хмыкнуло и зарылось лицом мне в волосы.

- Соскучился.

Как ни странно, я тоже.

Наверное, все пары проходят это. Когда время, проведенное вместе, становится, одновременно, бесконечностью и кратким мигом, которого все время не хватает.

- Не хочу сегодня никуда, - буркнул Броневой и прижал к себе сильнее, чтобы показать, куда он на самом деле хочет.

- Мы уже согласились, - я покачала головой. - К тому же, тебе понравится там. Природа, белочки, грибы. Этот дом Артем строил почти десять лет - не без моей помощи, кстати.

- Он опять будет напирать на то, что знаком с тобой дольше и знает тебя лучше, - недовольно проворчал мужчина.

- Но он действительно знаком со мной дольше и знает меня лучше.

- А Савелий пристанет с требованием объяснить, насколько серьезные у меня намерения.

- Его серьезно это волнует, - я улыбнулась и нежно поцеловала своего буку.

Мы дважды уже встречались с Зимиными, и каждый раз это было похоже на соревнование «кто сильнее» и «кто умнее». Причем старший братец соревновался в первой категории, а средний - во второй.

Но по мне, Броневой всегда выходил победителем.

Правда, если бы прилетел Антон - а он все порывался, но не мог пока из-за работы - то в поединке на звание "самого веселого" Павлу досталось бы не первое место.

- Ты все-таки принцесса, - неожиданно вздохнул мужчина.

- Это почему?

- У сокровищ не бывает братьев. А у принцесс - в каждой сказке.

- У драконов тоже не всё так распрекрасно с родней, как у тебя.

Броневой поморщился, но согласно кивнул.

- Мне стоит знать заранее, что именно ты придумала для этого дома, чтобы вовремя восхититься?

Я хихикнула:

- Ты догадаешься

- Серьезно?

- Ага. Но восхититься не забудь.

Еще бы он не догадался.

Не понять, что среди довольно сдержанного строения именно изумрудная башенка сбоку является моей спальней было невозможно.

- Но второй выходной мы проведем, как я хочу. Не там.

- Угу.

Не говорить же ему, что после всего мною задуманного: охоты на трюфелей, которых в окрестностях нашей «усадьбы» не было никогда; «зарницы»; и бани с нырянием в горный ручей он не то чтобы не захочет уехать - просто не сможет.

- И вообще, я планирую мстить за то, что ты вертишь мною, как хочешь, - угрюмо заявил человек-и - недовольство.

- Конечно, - я радостно кивнула и снова поцеловала его, чтобы не услышать еще чего-нибудь.

А Броневой с радостью ответил, чтобы больше ничего не говорить.

На протяжении последовавших за нашей первой ночью недель я постоянно себя щипала. Потому что то, что происходило, было слишком похоже на сон.

Невероятный, бесконечный, сладкий сон, из которого не хотелось выныривать.

Ощущение сна не оставляло меня даже когда я работала, выходила в эфир, попадала - очень редко - в свою квартиру, чтобы переодеться. День на третий я, кажется, даже попадать туда перестала. Нет, не переехала к Павлу, но тот, в свойственной ему манере, заявил, что мне стоит собрать хоть какую-то сумку, потому что он и так работает по пятнадцать часов в сутки и если оставшиеся девять не сможет меня видеть, то кое-кому несдобровать.

Под кое-кем, вполне возможно, подразумевалась именно я, потому решила не рисковать.

Ведь оставшиеся девять часов были так хороши, что ради этого я была бы согласна даже не переодеваться вовсе и ходить вонючим бомжиком.

Я кайфовала.

От того как мы спали вместе, словно он был огромный медведь шатун, а я - маленький бочонок меда, который притиснули к своему животу и обхватили всеми конечностями. Под утро у шатуна под боком становилось совсем жарко, но я не возражала - с детства была мерзлячкой.

От того, как просыпались по будильнику, а иногда и по другому поводу. И Павел потом неизменно «готовил» завтрак - кофе и какие-нибудь вкусняшки, которых в холодильнике теперь было не перечесть, а не только финики и сыр. А потом вез меня на работу. И провожал с совершенно бесстрастным видом. И меня это радовало. Правда, я чувствовала небольшую вину перед Виктором, которому теперь приходилось приходить на работу еще раньше.

Я млела от того, как он заходил ко мне в кабинет, если освобождался пораньше, и бережно упаковывал в верхнюю одежду; или заезжал за мной куда-то, где я в тот момент находилась, если дела требовали его присутствия.

От того, что он, практически, перестал морщиться, что я утаскиваю у него с тарелки понравившиеся кусочки - он даже перестал предлагать мне заказывать по два одинаковых блюда.

От того, как мы могли валяться на диване, борясь за право посмотреть интересный каждому сериал, и в итоге смотрели оба.

Я была в восторге, что он вечно ведется на мои провокации, и то рычит, то стонет безнадежно, когда я выдаю особенно веселую ересь. А еще он слушал мои эфиры. Во всяком случае, их начало. И соглашался на всякие безумства, вроде парка аттракционов или бегства с работы посреди дня.

Меня умиляло, как он радовался ужинам, которые я готовила самостоятельно. Готовка не была моим коньком, но порой мне хотелось накормитьнас обоих и получалось недурно.

И как выбирал свои костюмы - придирчиво, будто в шкафу висело не тридцать совершенно одинаковых комплектов.

А от своего нового прозвища, сменявшего «ррыжую», когда Павла затапливала нежность, и он не мог выразить её никак по другому - только взглядом, чуть подрагивающими пальцами и протяжным,хриплым «огонек» в мою сторону - я просто таяла.

Но особенно я кайфовала от того, что происходило между нами наедине.

Нечто яркое, порочное и древнее, как сама жизнь.

Никакие события в моей жизни не подготовили меня к тому, что каждый жест может что-то значить. Что стон может стать самой лучшей мелодией на свете. Что мужчина и женщина могут быть вместе без стыда и оглядки - на других, на время дня, на место.

Нет, мы не занимались любовью в примерочных или на заднем сиденьи автомобиля, предпочитая уединение квартиры Павла. Но то, как мы это делали, как изучали друг друга - самые чувствительные места, самые тайные желания - превращало меня в ненасытную самку, готовую отдаваться своему мужчине по первому зову.

Самое удивительное, что я никогда не предполагала, что может быть так. Даже не подозревала об этом.

Почему никто мне не сказал, что это бывает настолько...правильно?

Как существовать.

И настолько естественно, как дышать.

И порой на меня накатывал панический страх, что без этого воздуха я не смогу жить.Уж слишком все было круто.Обычно такое затишье бывает перед бурей.Которая не замедлила разразиться.

- Ты прекрасна! - я в восхищении уставилась на Полину, надевшую на себя самое совершенное из совершенств, невероятное, попросту, самое эффектноеи дорогое платье из этого магазина.

Цвета шампанского, потрясающе смотревшегося с её черными волосами, с воротником стойкой и пусть закрытыми рукавами и спиной, но с узким разрезом спереди чуть ли не до пупка;и простой юбкой в пол из кружева.

В восторге присвистнула и обошла её кругом снова:

- Как у тебя получается выглядеть одновременно скромно, элегантно и сексуально? Вот честно, ради тебя я бы могла стать лес...

- Ярослава! - одернула меня девушка.

- Гриша с ума сойдет, - я лишь пожала плечами, думая о своем, - и в этом платье вам вполне удасться тот танец, что мы запланировали.

- А может не надо?

- Надо. Ты же сама сказала, что целиком доверяешь моему вкусу. Представь какое будет видео и фото!

- Уже представила...

- Мне кажется, или я слышу обреченность в твоем голосе? - я грозно шагнула к подруге.

- Кажется! Кажется! - она засмеялась. - Хорошо. Думаешь, это?

- Однозначно.

Полина кивнула консультанту, которая наблюдала за нами с улыбкой и вдруг повернулась ко мне с непонятным оживлением:

- А давай и на тебя что-нибудь примерим?

- Я уже выбрала платье для твоей свадьбы.

- Нет, - Полина энергично махнула рукой. Как-то странно на нее влиял этот салон,- Я про свадебное.

- М-мм... Зачем?

- Ты что? Никогда это не делала? - она изумленно покачала головой, - Это ж так весело - примерять платья и представлять себя невестой! Когда я была первокурсницей, мы с подругами ходили по таким вот салонам свадебных и вечерних платьев и мерили все, что нам соглашались дать померить, притворяясь, будто мероприятие у нас не сегодня так завтра.

Я вспомнила себя в семнадцать лет: больницы, инвалидная коляска, бесконечные физиопроцедуры и то вспыхивающая, то гаснущая надежда, что все будет хорошо. Я, конечно, понимала, что многое могла упустить, но никогда не думала, что частью этого многого будет такой вот ненастоящий шоппинг.

- Давай, - махнула я рукой, улыбаясь.

Полина с консультантом захлопали в ладоши. Ладно человек-и-подтаявшая-снежная-королева, но чему радуется продавец?

Спустя пять минут я поняла чему.Поставленной сложной задаче.

С моим ростом и цветом волос, а также «харизмой», как вежливо обозвала сотрудница салона мои слабоумие и отвагу, было не так то просто подобрать что-то подходящее.

В платьях тортах я тонула.

В длинных и прямых путалась в подоле.

Роскошно украшенные жемчугом и шитьем наряды довольно странно смотрелись с моей прической, а нежное кружево - с выражением лица.

Полина тоже вошла в азарт и предлагала все новые и новые варианты.

- Нет, не то... Брючный костюм нельзя, -бормотала консультант, покусывая губу и периодически поворачивая меня то в одну, то в другую сторону, - Короткая и пышная юбка будет конечно уместна, но мне хочется чего-то длинного и нежного... Вот оно!

Мы втроем уставились на что-то типа кружевных светлых шортиков и ворох шифона, прилепленных к нему.

- Очень...харизматично, - выдавила подруга, скрывая смешок.

- Поверьте, это будет бомба! - консультант ничуть не смутилась.

Она потащила меня в примерочную и бойко, не давая рассмотреть себя в зеркало, натянула шорты, кофту с завязками и огромную прозрачную юбку.

- Идеально, - выдохнула восхищенно, - только нужны каблуки и длину подрезать.

Я это свое идеально не успела рассмотреть, как меня уже вытолкнулив центр салона. Полина раскрыла рот и взвизгнула, что на нее было совсем не похоже.

А я взглянула на себя в огромное зеркало и застыла.Я любила красивые вещи и не считала себя уродиной но это было... действительно идеально.

- Даже ваша прическа сюда подходит, - улыбнулась консультант и я оценила её дипломатичность.Обозвать прической небрежно сколотый на затылке пучок с выбившимися морковными прядями - это надо уметь.

- Знаете, а я хочу его купить, - покрутилась я, любуясь, как взметнулась невесомая юбка. Может это и глупо, но мне вдруг захотелось, чтобы в моем шкафу поселилось это чудо. Неповторимое и будто созданное именно для меня.

- Вы собираетесь замуж? - просияла продавец.

- Замуж?! - визгливый голос позади нас заставил всех подпрыгнуть и обернуться. Я застонала чуть ли не в голос. Ведьма -точнее та самая знакомая матери Павла и, судя по одинаковому выражению лица, её юная дочка в поисках выпускного платья, - уставились на нас с жадным любопытством.

Жизнь - боль.

И сплошная непредсказуемость.

Я пожала плечами. Дамочка шагнула ко мне и прошипела:

- Думаю, Наталье будет интересно узнать, насколько далеко ты готова зайти.

Хм, думаю, Наталья и не такое обо мне знает.

Я снова пожала плечами, старательно сдерживая раздражение - портить себе настроение, ссорясь с посторонним для меня человеком я не собиралась.

Не сговариваясь, мы с Полиной быстро переоделись, сунули свои карточки на оплату и попросили сделать доставку - лишь бы поскорее сбежать из магазина, где к новым посетителям уже подступился второй консультант со слащавой улыбкой.

Телефонный звонок раздался вечером.

У Паши случилась однодневная командировка, и по этому поводу я не только пробежалась по магазинам, но и навела порядок в квартире и теперь уютно устроилась с книжкой в любимом кресле.

Я улыбнулась, нажала на прием вызова и приготовилась проворковать какую-нибудь пошлость, как меня ошарашил холодный голос Броневого:

- Я был бы благодарен, если бы ты ни с кем не обсуждала нашу личную жизнь...

Эм.

Это он о чем? Перебрала в памяти все что может использовано против меня, но ничего не обнаружила кроме утреннего шоппинга. Интересно, как надо было извратить ситуацию, чтобы вызвать такую реакцию?

Я снова открыла рот, чтобы ответить, но мне снова не дали:

- Не слишком приятно объяснять собственной матери, что я не пригласил её на свадьбу потому, что и не собирался жениться.

Я закрыла рот.

Подышала в трубку.

Хотела рассказать, что произошло, но тут же поняла - не буду. Если он вдруг решил прикинуться идиотом и поверить в странный бред, который ему донесли, кто я такая, чтобы мешать?

К тому же его «не собирался жениться» больно резануло.Резанула, запекло и растеклось неприятной дрожью по животу.

Конечно, я понимала, что рано думать о серьезности наших отношений, но я же девочка.Я думала.И систематически заставляла себя отбрасывать мысли о будущем, поскольку оно было слишком иллюзорно.

А Павел, как выяснилось, не просто не думал, но просто не хотел.

Настроение упало и забилось в агонии на паркете, который я выбирала с такой любовью. Запачкает ведь...

- В общем, Ярослава, не хочу, чтобы между нами не было недопонимания. Я...

Черт.Он сейчас это скажет.Что лучше съест перед ЗАГСом свой паспорт.Я не готова была это слушать ивыпалила:

- Никакого недопонимания! У твоей матери разыгралось воображение. Ни за какой муж я не собираюсь. Ха-ха! Глупости какие, чтобы я и замуж...- речь была несколько визгливой, но мне было все равно.

Повизжу и перестану.

А потом поплачу.И тоже перестану.

В телефоне повисло молчание, а потом еще более холодный голос Броневого произнес:

- Как хочешь...Собственно я звонил...Ты помнишь, что завтра вечером у моего деда день рождения и мы... приглашены?

- Конечно, - я энергично кивнула, будто он мог меня видеть. Даже слишком энергично - шея от такого рывка тут же разболелась.

- Заеду за тобой в пять вечера. И Ярослава...Надень пожалуйста что-нибудь... не слишком яркое. Дед весьма консервативен и...

Я посмотрела на свое настроение.

Даже не думала, что ему может стать хуже. Но, похоже, его только что облили кислотой. Во рту стало горько, но я, старательно контролируя свой голос ответила:

- Конечно. У меня найдется... приличный наряд.

Мы как-то чрезмерно спокойно и аккуратно попрощались и оба положили трубки.

Черт. Черт. Черт.

Я уставилась на телефон.

Каким образом все вдруг стало так плохо?

И почему у меня такое ощущение, что завтрашний вечер настроения не поднимет?

На прием я надела идеальное маленькое черное платье.Точнее идеально маленькое. Как и я.

Я хмыкнула, рассматривая себя в зеркале.

На самом деле у меня скопилось огромное количество «приличной» одежды;носила я её редко, потому хранилась она годами.

Роскошные костюмы - отрада Савелия.Эффектные и порой странные шмотки от английских дизайнеров - подарки Антона.Идеально сидящие комплекты ярких цветов - намеки от Артема.

Но моей прелестью были платья. Я их встречала случайно, влюблялась в них, и больше уже никому не отдавала. Хоть и доставала редко. Но сама возможность носить красивые платья в свое время стала для меня сродни возможности танцевать. Флиртовать. Быть женщиной.Жить полной жизнью.

Снова покрутилась перед зеркалом, поправила прядь почти идеальной прически - два часа в салоне - и накинула легкое белое пальто.

Мы уже поссорились с Броневым из-за одного наряда. Не стоило ссориться еще и из-за этого.

Телефон пиликнул, и я поспешила вниз, настраивая себя на лучшее. Подумаешь, отправляюсь в логово льва. Может во мне прячется великий дрессировщик.

Чуть скованно ответила на поцелуй мужчины и уселась в машину, с преувеличенным вниманием глядя вперед. Почему то вся легкость и нежность, которые я чувствовала между нами последние две недели, испарилась.

- Ярослава, - вздохнул Броневой, а я поморщилась. Не «огонек», не «ррыжая». Когда меня так называют, да еще таким тоном, чувствую себя нерадивой ученицей в кабинете директора. - Я тебя прошу... постарайся произвести положительное впечатление, потому что...

Черт.

А ведь я весь день настраивалась не ругаться. Я впилась коротко стриженными ногтями в ладони и возмущенно посмотрела на Павла:

- Я надеялась, мы разобрались с моим плебейским происхождением и манерами!

Лицо Броневого, и без того не слишком подвижное, окончательно застыло. В глазах мелькнуло непонятное выражение, но тут же пропало.

Он стиснул зубы и процедил, отвернувшись:

- Я всего лишь прошу тебя уважить моего деда, который мне очень близок и не ...спорить чрезмерно с моими родственниками.

Я обиженно засопела.

Можно подумать, кто-то из этих змей даст мне поспорить.

Неужели мы опять начали с того, что уже прошли? С моего поведения, образа жизни и неотвратимого оптимизма? Мне казалось, что Броневой все-таки не будет меня ломать под себя, но, похоже, я ошибалась.

И вопрос получается в том, готова ли я ломаться?Ради человека, который вовсе не планирует наше совместное будущее.

Мы молчали всю дорогу за город, где, в огромном деревянном доме в канадском стиле - а дом мне, между прочим, понравился - и проходило запланированное действо.

Ни размеры, ни шикарно одетая публика - похоже, сливки местного общества - меня не пугали.Я столько раз бывала на подобных приемах - и даже, порой,сама их организовывала - что чувствовала себя абсолютно комфортно. Пусть сейчас все было немногопо-другому, и я оказалась в незаслуженном статусе подруги великого-и-неповторимого.

Великий помог мне раздеться, и я чуть смягчилась, заметив, как вспыхнули его глаза, когда он увидел мое платье.

Холл и гостиная - даже зал для приемов, с большими окнами в пол, за которыми виднелся сад, и роялем с музыкантом посередине - были полны народу. Многие на нас косились, но никто не набрасывался, чтобы отгрызть от меня кусочек. Павел не отставал ни на шаг, да и вообще вел себя как идеально-книжный герой - заботливый и внимательный. Чувствуя его горячую руку и слушая, что он мне шепчет на ухо - в противовес тем официальным представлениям, что проговаривал во всеуслышание - я даже пару раз хихикнула и, наконец, расслабилась.

Но, конечно, когда подошло время знакомства с дедом Броневого, его отозвали. Он посмотрел на нас с сомнением, на что получил усмешку старшего по званию:

- Думаешь, я её съем?

- Думаю, она может обжечь, - буркнул нахмурившийся внук, но сжал ободряюще мне пальцы и отошел.

Мы же остались стоять друг напротив друга.

Да уж, дедом этого человека мог бы назвать только слепой.

Вениамин Александрович был таким же высоким, как и Паша, поджарым и крепким, как дуб. На вид ему можно было дать не больше шестидесяти, хоть мы и праздновали его семьдесят семь. У него были совершенно седые волосы и лицо умного, уверенного в себе человека, много повидавшего и умеющего принимать решения.

А еще я поняла, в кого у внука пошел этот неординарный высокомерно -вымораживающий взгляд. Да уж, мать Броневого была, пожалуй, просто стервозной особой, но за дедом чувствовалась порода и берлинская стена.

Боюсь только, за эту берлинскую стену меня впускать не собирались.

И пусть мне не привыкать к подобным взглядом, стало почему-то обидно. Может потому, что я понимала - и разрушить эту стену мне не под силу.

- Поздравляю с днем рождения, - чуть не добавила «желаю счастья в личной жизни», но вовремя прикусила язык. Вениамин Александрович, как рассказывал мне Павел, прожил с его бабушкой больше пятидесяти лет и был однолюбом. Та умерла два года назад, оставив его вдовцом.

- Значит, Ярослава. - пророкотал низкий мужской голос. Я залипала на красивые голоса, и этот был не исключением. Жаль только, что шум гигантского водопада, который в нем слышался, не обещал мне ничего хорошего.

- Да, - я осторожно кивнула. Ну а что еще сказать? - Приятно познакомиться.

- И откуда вы... Ярослава?

Раздражение, и так бурлившее в моей крови, тут же попросилось наружу. А то ему не рассказали, что у меня ни роду, ни племени!Относительно, конечно, но я не собиралась выезжать за счет Зиминых. Я постаралась подавить желание ляпнуть что-нибудь неуместное:

- Из маленького провинциального городка, - задрала голову. Или нос. Пусть знает, что я ничуть не стесняюсь.

- Хм, даже так? - он усмехнулся - И вы, кажется... сотрудница моего внука? - глаза пронзили пулеметной очередью, а голос упал на одну октаву и уже не казался таким привлекательным.

Угу, сотрудница. А еще сплю с ним.

Судя по тому, как мужчина поперхнулся, а его брови взлетели вверх, я это не подумала, а произнесла вслух.

«Фак», как сказал бы Тоха. Я мучительно покраснела и прикусила губу, а дед Броневого прищурился.

- Занятно. В кои то веки Наталья оказалась права, - он хмыкнул, стена стала толще, а я покраснела еще больше. Понятно, в чем там она права.

Дважды «фак».

Но умирать, так с песней.

Я пожала плечами:

- Мне нравится моя работа. Которая... в холдинге. Я ведущая на радио. Порицаю в прямом эфире капиталистические пороки и выступаю на стороне пролетариата, которому и принадлежу.

Кажется, брови поднялись еще выше.

А я даже краснеть перестала - дальше уже некуда. Просьбу Павла я точно ужене выполнила.

Не самый приятный разговор в моей жизни прервала какая-то компания, подошедшая к нам с поздравлениями. Пробормотала что-то извинительное и ретировалась, подцепив попутно еще один бокал шампанского.

Я сделала большой глоток и осторожно огляделась. Оставалось только встретить Наталью Вениаминовну и вечер не прожит зря.

А вот и она сама. Нельзя было о ней думать.

- Ярослава. Как неожиданно...вас здесь увидеть.

Ага, очень неожиданно. Я даже не стала комментировать эту реплику, только улыбнулась и приветственно кивнула.

- Я надеялась, что Павел выберет более подходящую спутницу на этот вечер, - женщина неодобрительно и с ехидцей посмотрела на меня.

Улыбку моментально унесло.

- А пришел со мной. И извиняться за это я не планирую, - ответила я практически грубо.

- Ярослава? - недоуменный голос выросшего рядом с нами Броневого вырвал у меня тяжелый вздох. Конечно, он слышал только последнюю реплику. Наталья Вениаминовна мило прощебетала что-то и отошла.

- Расскажешь?

- Паш, ты мне доверяешь? Веришь, что я не маньяк, не сумасшедшая и не идиотка?

- Ну...да, конечно. Но...

- Значит, рассказывать нечего. Твоя семья терпеть меня не может, но я этому не удивлена.

- Но ты этим расстроена, - Павел вздохнул и отвел меня в сторону. - Послушай, у них у всех достаточно специфические надежды на меня и полное «понимание», как мне жить и что для меня лучше. Но с тех пор, как мне исполнилось двадцать, я сам принимаю решения.

- И до этого все твои решения их устраивали.

Он лишь пожал плечами, а я потерла внезапно озябшие плечи:

- Если мы будем продолжать встречаться, мне придется постоянно терпеть нападки твоих родственников.

- А ты, похоже, не слишком этого хочешь, - голос Павла заставил меня на него посмотреть внимательнее. Сердится? Почему?

- Любому человеку подобное отношение неприятно...

- Но дальше это ведь твой выбор - что делать с этим отношением, - мужчина явно был раздражен, - Думаешь у меня все просто получается? С твоими обожаемыми Зимиными, которые постоянно проверяют меня на вшивость? С твоим довольно... легким взглядом на жизнь, с которым мне, порой, совсем не легко? Ты могла бы попытаться совладать со своим характером, чтобы подстроиться под существующие обстоятельства.Пойти мне навстречу. А тебе плевать на отношение окружающих людей. Но знаешь в чем вранье? Тебе плевать не потому, что тебе на самом деле все равно. А потому, что ты выбрала такой путь - идти по жизни легко, не замечая ни трудностей, ни косых взглядов.

- И что в этом плохого?!

- Может и ничего. Только это мнимая легкость, за которой прячется страх перед реальной жизнью. Ты готова легко отказаться от работы, если она тебя чем-то не устраивает, от людей, если они говорят то, что тебе не нравится, от мужчины, если он, с твоей точки зрения не подходит в чем-то. А ведь там, где двое, неизбежно будет борьба за отношения.

- Ты считаешь, я недостаточно... боролась в жизни? Что я теперь должна полностью поменять свою жизнь в угоду тебе? - меня уже ощутимо потряхивало.

- А ты считаешь что у борьбы есть лимит? - голос Броневого сделался жестким, - Что в твоей жизни не должно ничего меняться с появлением в ней мужчины? Возможно, ты просто не готова к тому, что нас теперь двое.

- А про себя ты не хочешь сказать то же самое? Возможно и ты не готов? - я почувствовала, что мои глаза наполняются слезами.

Губы мужчины скривились, а взгляд сделался совершенно нечитаемым.

- Вполне возможно. - он кивнул и отвернулся. - Пойдем, я отвезу тебя домой.

А я... я безропотно пошла, оделась и села в машину.