22

Узнал ее сразу. Как только главный сделал знак и бойцы прогнали со сцены трех, танцевавших уже достаточно давно, девушек, та дверь, через которую я ходил в ванную, открылась и вышла новая троица. Рыжая была в центре.

Я понимал, что ее заставили, что она не по собственной воле вот так оделась — грудь напоказ, платье скорее открывает, чем прячет тело. Но гадкая мысль о том, что идёт она уверенно и спокойно, красивой походкой от бедра, так, будто бы делает это далеко не первый раз, все-таки неприятно пронзила мозг.

И эти суки — нарики проклятые свистят и улюлюкают не тем голым девицам, что на заднем плане, а именно ей. Потому что она — особенная, именно она бросается в глаза. И не важно, сзади она или впереди стоит на сцене, неважно, во что она одета — она всегда будет привлекать к себе внимание. Взглядом своим непокорным, горящим. Гордо поднятой головой. Желанием жить. Иначе не шла бы так решительно. Не место ей здесь — это однозначно! Она никогда не смирится с ролью сексуальной рабыни, никогда не подчинится. Такую не согнешь, не подстроишь под себя — только на равных, или сломать… Я думал, пока она шла. Смотрел на нее и думал.

Но когда она начала двигаться под музыку… Я понял, почему он не изуродовал ее, как большинство находящихся в комнате девушек, я понял, почему он оставил ее себе и, судя по всему, никого больше не подпускал к ней. Она двигалась потрясающе. Она чувствовала музыку и даже казалось, что сама мелодия подстраивается под движения ее тела. Не пошло, не вызывающе, а с каким-то надрывом, как будто бы в последний раз танцевала она… Музыка? Какая-то незнакомая тоскливая мелодия еще больше усиливала это впечатление.

Понимал умом, что нужно следить за толпой извращенцев, а особенно за тем, кого зовут Хозяином и его другом Аликом, которого встречали тут, как дорогого гостя. Но Алик с порога получил из рук главаря шприц с наркотой и, буквально пару минут назад сделав укол, отъехал. А Хозяин, сука, только что слюной не обливался, глядя на нее.

И как же мне хотелось иметь возможность, сделать с этим хоть что-то! Дать бы по этой уродливой морде! Чтобы не зарился! Чтобы и глаз на нее поднять не смел!

Во мне боролись два чувства. С одной стороны я, как любой нормальный мужчина, хотел ее. Просто потому, что… Да что тут объяснять! Смотрел на неторопливые движения роскошного тела, на практически открытую грудь — легкая черная сеточка не в счет, и чувствовал, как до боли напрягается член в трусах, как холмом приподнимаются полы халата. С другой, разум пытался фиксировать расположение всех находящихся в комнате и следить за их передвижениями. Для этого нужно было иметь холодную голову, а если смотреть на Рыжую сейчас, это невозможно.

Отвел глаза, стараясь успокоить тело. Осторожно посмотрел на Хозяина. Вот, сука! Наблюдает за мной! Улыбается, тварь, снисходительно, понимающе так, словно отлично знает, о чем я думал. Он похлопал по дивану рядом с собой и кивнул мне. Пришлось встать из кресла и сесть к нему ближе. В длинном халате я чувствовал себя некомфортно, особенно удручало полное отсутствие оружия, если, конечно, не считать того самого ржавого гвоздя, который я спрятал в пояс халата. Так одет был и сам Хозяин и его друг, который с закатившимися от удовольствия глазами сейчас раскинулся сбоку. Остальные бойцы, из тех, видимо, кто был допущен к таким "праздникам", сидели кто где, некоторые прямо на полу, прислонившись к стене. Многие пили какую-то бурду из бутылок, передавая их по кругу. Один блевал в углу. На него никто внимания не обращал. Хозяин панибратски положил свою руку мне на плечо и сказал, придвинувшись, в самое ухо:

— Прикинь, она девочкой мне досталась! Такая еще юная, неопытная была…

Меня словно в печь головой сунули — жаром обдало, сердце удар пропустило… Блядь! Тварь гребаная! Рука дернулась к плечу, к автомату, который уже давно был отобран. Сжал кулаки, еле сдержался, чтобы не дать в морду козлу.

— Да, ладно, чего ты так-то переживаешь? Не кипишуй! Теперь-то она твоя. Теперь-то ты один ее трахаешь. Ты думаешь, почему я тебя в живых оставил? Я бы и сам ее хотел. Да все — закончились мои хотелки. Сейчас только смотрю… Но зато какой кайф от увиденного получаю! Ты бы знал! А хочешь, отпущу вас с Рыжей? Вот прямо завтра с утра и пойдете, куда там вам нужно?

Не верил. Ни одному его слову. Видел, что он играет в какую-то только ему одному понятную извращенную игру. Но ответить было нужно:

— Что для этого нужно сделать?

— Правильно говоришь. Молодец! Трахни ее так, чтобы я посмотрел!

— Здесь?

— А что тебя смущает? Мужик ты, или не мужик? — он повернулся в сторону своих прихлебателей и крикнул. — Эй, ты, синий, забыл, как там тебя! Сюда иди!

Тот, на которого было указано, тут же рванул к своему Хозяину и молча остановился в метре от него.

— Сбегай к Химику, сажи, чтобы ужин несли и что-нибудь слабенькое моему новому другу.

— Покурить или уколоть?

Он повернулся ко мне:

— Ты как предпочитаешь?

— Никак.

— Не-е-ет, так не пойдет. Пару затяжек сделать нужно. Хотя, в принципе, есть выпить.

— Нет, я не хочу.

— А и правильно, а-то будешь, как я, довольствоваться только просмотром!

Через десять минут, за которые девушки на сцене явно успели выдохнуться, но все еще продолжали танцевать, стол был накрыт, бутылка водки стояла передо мной. Глотнуть прямо из горла мне все-таки пришлось, он настаивал. Не спрашивая разрешения, закусил какой-то непонятной фигней из большого блюда, похожей на жаркое. Водка на голодный желудок сразу ударила в голову. Извращенец в нетерпении потирал руки. А у меня просто в голове не укладывалось, вся бредовость ситуации!