45

Ярослав.

С моего места — с балкона двухэтажного здания, которое когда-то служило для размещения делегаций, специалистов, временно приехавших на завод, новых сотрудников, только устроившихся и не имеющих еще пока своего жилья — был хорошо виден весь огромный двор завода, вся площадь перед ним. Когда-то здесь, наверное, запросто помещались десятки фур с прицепами и постоянно, как в муравейнике, сновали туда-сюда люди. Теперь же, впервые на моей памяти, здесь собралась такая уйма народу.

Как ни странно, все вели себя спокойно, даже те, кто всегда конфликтовал, и сейчас разместившиеся подальше друг от друга, группировки Петровского и Линькова, не пытались и словом задеть своих врагов! Даже несколько человек, зовущих себя Детьми ночи, а нами называемых просто каннибалами, из группы всеми ненавидимой и презираемой, стояли, как бы в окружении пустоты, на два метра вдалеке от остальных, но слушали, не отводя глаз, Пророка, стоящего на помосте.

Был он невысок, коренаст с интересным, запоминающимся лицом. Когда-то черные волосы его теперь были почти полностью седыми. Немного одутловатое лицо — скорее всего из-за болезни — еще не утратило былой превлекательности. Голубоглазый, с чуть великоватым носом, с легко складывающимися в улыбку полными губами. Ему было на вид лет пятдесять пять — шестьдесят, но когда он заговорил, мне стало казаться, что он гораздо моложе — детская восторженность, искренность и вера в людей, в нас, звучали в каждом его слове.

Мне было хорошо слышно, что говорит Пророк и слова его странным образом заставляли даже забыть о боли. Я слушал и думал о том, что до этого не знал, зачем живу и что должен в этой жизни делать — просто жил и все. Но теперь, теперь мне все стало ясно! Мы должны, просто обязаны возродить свой город — сделать свой Солнечногорск! Найти специалистов, отремонтировать заводы, очистить грунт и воду — тем более, что перенять опыт нам есть у кого!

… И это может быть счастливая, пусть и трудная жизнь! И тут же одернул себя — могла бы быть у меня такая жизнь, если бы рядом была Зоя. А так… имеет ли это все для меня смысл? И вдруг в мое сознание ворвались, по всей видимости, ведь говорил он, практически никем не перебиваемый, уже больше двух часов, его завершающие слова:

— Всегда есть прощение, даже при, казалось бы, страшнейших преступлениях. Всегда есть надежда. Мы с вами живы, а значит, не все еще кончилось. И поверьте мне, даже в нашем мрачном грязном мире, есть место чуду… Чуду, которое может произойти в любой момент, даже когда его абсолютно никто не ждет.

И именно после этих слов в полнейшей тишине, воцарившейся над площадью, вдалеке послышался гул мотора. Но ведь этого просто не могло быть! По всем дорогам стояли кордоны, потому что мы всерьёз опасались теракта! Сейчас, когда, считай, половина жителей города находится в одном месте, проще всего одним махом избавиться сразу ото всех врагов. Но шум усиливался и многие из толпы стали испуганно крутить головами, пытаясь определить его источник.

Я повернул голову в сторону дороги, уходящей загород и увидел свою машину. Ошибиться не мог — ее я бы узнал из тысяч других! Ребята! Ребята возвращаются, поэтому и пропустили машину!

Толпа заволновалась, опасаясь неизвестности. Пророк, похоже, растерялся — им-то не видно то, что вижу я. Пришлось встать, с трудом, опираясь локтем левой руки — она пострадала меньше, чем правая, на перила и прокричать:

— Все в порядке, это наши ребята с задания возвращаются!

Линьков выступил из толпы своих и сказал, обращаясь ко мне:

— Ты их сюда не впускай. Пусть машину за воротами оставят и оружие, так же, как и мы. Вдруг вы нас обмануть решили?

Я слегка перегнулся через перила и приказал Беркуту, специально приставленному ко мне:

— Передай там, на проходной, чтобы заходили пешком и без оружия. И проверьте их, как положено.

Но сам не мог удержаться — медленно поковылял вниз, с трудом опираясь на раненую ногу, — я должен был их встретить!