Глава 61

Марат

— Что ж, мы тоже проголодались. — Папа, который всегда не мог терпеть Элину и особо не скрывал своего к ней отношения, говорит излишне бодро. Смотрит не на меня, на Любу, будто ей сейчас нужна его поддержка.

Пап, у нее есть моя поддержка. Всегда есть. Чуть скованно она улыбается отцу и старается смотреть только на него, не обращая внимания на прожигающий взгляд с соседнего стола. Сидит прямо, скромно положив руки на колени. Едва заметно вздрагивает и улыбается мне, когда чувствует свою ладонь в моей. Этого никто не видит, длинная золотая скатерть на столе все скрывает, но то, что я делаю, — это только для нее и больше ни для кого.

— Я бы предложил тебе попробовать медальоны на гриле. — Отец старается выглядеть непринужденно, но я вижу, что злится. И я его понимаю: «Али» — его второй дом, и видеть в нем Эльку — то еще удовольствие. Мог бы — наверняка бы выгнал.

Она, конечно, не одна. Не терпит одиночества, вот и в наш ресторан заявилась целой компанией. Плаксина, Зарецкая, еще пара бывших одноклассниц и смутно знакомых парней. Никак не повзрослеет и не снимет школьную корону, давно превратившуюся в шутовской колпак.

Но выглядит хорошо, значительно лучше, чем в нашу последнюю встречу в июле, когда я окончательно поставил точку. Тогда было слишком много ночных клубов, тусовок, коктейлей и срывов из-за неудач. Шесть лет в Милане сделали из нее неплохого байера, но никак не модельера.

Ловлю себя на мысли, что думаю о ней, как о совершенно постороннем человеке, которого когда-то знал. Даже знакомые жесты, манера говорить, ее улыбка не находят отклика в душе. Лишь раздражение хозяина при виде незваного гостя.

— Да, наверное, только можно хорошо прожарить, я не люблю мясо с кровью или даже ярко-розовое внутри.

Отмечаю про себя, что Люба держится намного увереннее и спокойнее, чем я мог предположить. Не ожидал от моей кроткой и нежной девочки такого. Смотрю на мать — она довольно улыбается каким-то своим мыслям, похоже, не здесь совсем.

— Ну что, готовы сделать заказ? Марат, оставишь машину здесь?

Молча киваю, а отец начинает обсуждать напитки. Это его любимое занятие, пока не прокомментирует всю карту, свой выбор не озвучит. Хотя мы с мамой прекрасно знаем, чем все закончится.

— Я отойду на секундочку, хорошо? — едва слышно шепчет Люба. — Ты не скажешь, где здесь туалет?

Она так мило краснеет, что еле удерживаюсь от того, чтобы не провести ладонью по ее щеке. Все-таки это слишком личное.

— Конечно, на выходе из зала сразу налево и до конца по коридору. Тебя проводить?

— Нет, что ты. Я сама.

Она смущенно извиняется перед родителями, когда встает из-за стола. Легкая тонкая фигурка, которую хочется уберечь, укрыть, надежно спрятать под зонтом от всех ненастий. Провожаю ее взглядом, пока она не выходит из зала. Сейчас, когда они обе рядом, невольно сравниваю — даже не их друг с другом, это глупо, они слишком разные. Скорее, свое отношение: за Эльку всегда был спокоен, за исключением давней истории, когда она чуть голову не расшибла в одиннадцатом классе, но тогда же пришла полная уверенность, что с ней больше ничего не случится. Я любил ее, хотя, вероятно, это было больше физическое влечение, но она никогда не вызывала во мне таких чувств, как Люба. Пожалуй, это от Элины иногда приходилось защищать людей.

— Марат? Марат!

— Что? — не сразу откликаюсь на мамин возглас. — Прости, я задумался.

— Это я поняла. — Слышу в ее голосе непривычное раздражение. — Ты видел?

Только сейчас замечаю, что за соседним столом воцарилась тишина, но главное — один стул пустой. Вижу, как Бойченко быстро направляется к выходу из зала.

— Я скоро, — бросаю на ходу.

Слишком хорошо я знаю свою бывшую подругу, чтобы не понимать, что она задумала. Догоняю Эльку уже в коридоре. Судя по направлению, она тоже хотела освежиться. Придется немного подождать.

— Что ты здесь делаешь? — Удерживаю ее за плечо, вынуждая остановиться. Она и не пытается вырваться.

— Привет, Марат. — Оборачивается, лишь когда я убираю руку. — Я здесь ужинаю. Мне сказали, что это по-прежнему лучший ресторан в городе.

На лице безмятежная улыбка, которая ненадолго сменяется легким удивлением от моего вопроса. Да неужели?!

— Ага, лучший. Но не единственный.

— Это преступление? Я не могу прийти с друзьями в ресторан отметить свое возвращение в родной город? Или ты обиделся, что тебя не пригласили? Если хочешь, присаживайся за наш столик, у нас весело.

— Преступлением будет снова лезть в мою жизнь. Я не знаю, зачем ты вернулась и надолго ли, но мой тебе совет: ищи другие точки общепита. Тебе здесь не рады.

— Это грубо, ты никогда таким не был. И я ничего плохого тебе не сделала, я поняла, что все кончено. Но мы в вашем ресторане оставим кругленькую сумму, мог бы и спасибо сказать.

Она грустно покачала головой. В нос ударил запах незнакомых духов. Похоже, и здесь изменения.

— Спасибо. И еще спасибо, если услышишь мой совет хотя бы в этот раз.

В конце коридора открылась дверь. А вот и Люба. Замерла, увидев нас, нерешительно потопталась, а потом все же пошла в нашу сторону. Пора заканчивать.

— Раз уж приехала, верни школьный дневник Любы, который для тебя выкрала Зарецкая.

У Бойченко от удивления вытянулось лицо.

— Какой еще дневник?! Ты бредишь, Бухтияров! — Она стоит в профиль к идущей к нам Любе. — Да я вообще не знаю, кто такая эта Люба! Я тут почти никого уже не помню. Та девочка, что с тобой рядом сидела? Ты о чем?! Похоже, наше расставание точно не пошло тебе на пользу. Съезди куда-нибудь отдохни. Или заведи себе девушку. Хотя это будет сложно.

Последние слова произносит довольно громко, Люба точно их слышит, я чувствую, что она очень напряжена. Собираюсь объяснить Эльке, чтобы не валяла передо мной дурочку, ее спектакль точно провалился. Однако она разворачивается и, чуть не столкнувшись с Любой, быстро идет в сторону женского туалета.

— Что-то случилось? Ты здесь? — Голос у Любы взволнованный, и я тороплюсь увести ее обратно в зал.

Какую бы игру не затеяла Элька, она, по крайней мере, не смогла наговорить гадостей Любе. Но наверняка попытается снова, я слишком хорошо ее знаю.

— Да, вот решил тебя проводить обратно за стол. Надеюсь, родители уже сделали на нас всех заказ.

— Интересно, как быстро приносят блюда владельцу ресторана? — Люба задумчиво проводит взглядом Михаила, нашего старшего официанта.

— Поверь, так же, как и другим гостям. Никаких привилегий.

Я благодарен Любе, что она не зацикливается на Эле, не устраивает сцену ревности. Забавно, а ведь раньше я кайф ловил от ревности Элины. Но сейчас мне нужно другое отношение. Мне нужно доверие.

Однако я не ошибся, предположив, что выступление Бойченко еще не закончилось.

Свой выход она приберегла на десерт, когда уже все, даже отец, расслабились и перестали обращать внимание на малоприятное соседство.

— Добрый вечер! — Я не сразу заметил, как Эля подошла к нам. — Мадина Хасановна, Тимур Даудович.

— Здравствуй, Элина, — отвечает мама, отец ограничивается коротким кивком. — Ты вернулась?

— Ой, да! Давно было пора. Я так соскучилась.

Она замолкает, но реакции не следует, как и предложения присоединиться. Хотя я ловлю вопросительный взгляд Миши, который обслуживает наш стол: один лишь кивок отца — и у Эльки появится собственный стул за нашим столом.

— Я всего лишь на секунду. — Быстро соображает она. — Хотела сказать, что сейчас буду организовывать своего рода стажировки для наших поваров в лучших итальянских ресторанах. Конечно, у «Али» восхитительная кухня и выше всех похвал…

Замолкает на полуслове и кладет перед отцом свою визитку.

— И все же, если вас заинтересует… я всегда буду рада помочь близким мне людям. Так здорово вернуться.

Она с удовлетворением ловит удивленные взгляды родителей, мы с Любой ее внимания не получаем.

— Забавная встреча, — ухмыляется отец, когда Бойченко возвращается за свой стол. — Я ждал как минимум битых тарелок. Куда подевался прежний задор?

— Не думаю, что он куда-то исчез, Тимур. Как я поняла, Элина вернулась из Италии насовсем, боюсь, битьем тарелок дело не обойдется.