Глава 64

— Привет! — Легкий поцелуй в плечо. Я еще в какой-то сладкой полудреме, но уже улыбаюсь, чуть вытянувшись, тут же чувствую на себе его горячее тело. — Доброе утро, соня!

Соня? Я? Смутно припоминаю, что ночью писала блог. Или мне приснилось? В любом случае, я не выспалась и сейчас с огромным трудом разлепляю глаза.

— Ты такая красивая, когда спишь… — Ловлю на себе задумчивый взгляд черных глаз. Губы сами расплываются в улыбке от того, что именно он мне их говорит. Самый лучший парень на свете. — Нежная, трогательная и беззащитная. Мне всегда хочется тебя оберегать, Люба. Чтобы никто и никогда не посмел тебя обидеть.

— Оберегай. Я только за! — Провожу пальцами по колкой небритой щеке. — Ты такой…

Отворачиваю голову, потому что не могу подобрать нужные слова. Разве можно словами выразить то, что я чувствую, то, каким я его вижу, кто он для меня?!

Ловлю своими губами его губы, пальцы с наслаждением зарываются в жесткие черные волосы… Его утренние медленные ласки вырывают из меня нетерпеливый стон, после чего, осмелев, я забираю инициативу себе. Сегодня он позволяет мне делать все, что я хочу и на что еще совсем недавно я ни за что не решилась бы…

— У меня сумасшедшая неделя. — Марат ловко завязывает галстук, не глядя в зеркало. Он на меня смотрит, а я замерла в ожидании продолжения. — Но я очень хочу завтра забрать тебя за город на выходные. Что скажешь? Проведем эти два дня вдвоем? Я сниму домик или апартаменты у реки. Погода отличная, мы можем покупаться. Так что?

Он реально меня спрашивает? Как будто я могу отказаться!

— Конечно! Только обещай, что не расскажешь о наших планах Дудкину. А то снова малиновые плавки будут сверкать перед глазами все выходные.

— Хорошо, если только плавки, — пробормотал задумчиво Марат, а потом словно очнулся и решительно покачал головой. — Никакого Дудкина. Инне тоже знать не надо. Они же встречаются?

— Не знаю! — честно признаюсь. — Но если его дела здесь заканчиваются… сами разберутся, без меня. Обещаю, что никому не скажу, разве что маме.

На работу я бы как пить дать опоздала, не подвези меня Марат к самым дверям.

— Беги! Хорошего тебе дня, маленькая Метелица!

Залетаю в холл, едва не врезавшись в какого-то высокого мужчину. Бросаю через плечо извинения и бегу дальше. Точнее, пытаюсь бежать. Вот только меня не пускают.

— Кир?! — Задираю голову и вижу знакомую наглую усмешку. Это же сколько мы с ним не виделись? Однако память подбрасывает мне совсем другое воспоминание: когда я последний раз говорила о нем. — Ты что здесь делаешь?

— Я? Ждал, пока ты сама придешь ко мне в руки. И ведь дождался.

— Не дождешься. — Отталкиваю от себя этого неисправимого бабника, а точнее кобеля, как правильно назвала его Инна. — Знаешь, мне не нравятся твои методы. И тем более последствия.

— Не понял?

— Стас. — Всего одно короткое имя — и лицо рыжего нахала потемнело от гнева. В отличие от сестры, Журавлев не полыхал огнем, он просто стал очень страшным и злым.

— Тебя это не касается, — непривычно жестко сказал Кир, он больше не держал меня. От него исходила такая холодная ярость, что я невольно попятилась. — Это мое дело.

— Полностью согласна. Твое. Только Инна вообще никаким боком к нему…

Обхожу застывшего рыжего и поспешно скрываюсь на лестнице. Странный он все-таки, мне непонятный совсем. И ведь до сих пор так и не объяснил, почему я постоянно с ним сталкиваюсь в нашем офисе.

Едва я успела переступить порог кабинета, как меня срочно загрузили работой, и все мысли о наглых и даже не наглых и хороших парнях вылетели разом из головы. Очнулась, лишь когда мне милостиво разрешили отойти минут на двадцать перекусить. Произошло это уже в пятом часу, так что согласилась сразу, благодарила уже в дверях.

В лифте просматриваю телефон — в «Инсте» сотни комментариев к моему посту. Вроде неплохая реакция, хотя и в продажности меня тоже успели обвинить. Но это все мельком — ни одного сообщения от Марата, вот что обидно. Обычно в течение дня либо гифка, либо смешной мем, или просто пара ничего не значащих, но таких приятных слов…

Стоп, Метелица! Он же сам утром сказал, что занят, что у него сумасшедшая неделя. Так что лучше сама его порадуй чем-нибудь, и он обязательно ответит.

Отправляю ему стикер с сердечками и жду. Обычно пару секунд — и он шлет мне ответ. Сообщение просмотрено, но ответа нет. Ни сразу, ни через десять минут. А потом он набирает мне, но тут же сбрасывает звонок. Я не успеваю даже телефон в руки взять. Что это? Сбой связи? Передумал? Еще что?

Маюсь минут пять в нерешительности. Вот чует мое сердце, случилось что-то. Что? Первая мысль, что Бойченко все-таки дорвалась до него и сейчас рядом с ним. Одной такой картинки перед глазами хватило для того, чтобы решительно набрать его номер.

— Да, — отвечает отрывисто и не слишком дружелюбно. Я уже понимаю, что не нужно было перезванивать, но и молчать сейчас как-то глупо.

— Привет… я не вовремя? Просто я пропустила звонок…

Молчание в трубке.

— Марат? Случилось что?

— Хороший вопрос, — он совсем невесело усмехается. — Я сбросил звонок, чтобы…

Он замолчал, а потом вдруг выдал:

— Любовь на сладкое, значит, да, Люба?

Внутри меня в одно мгновение все покрылось льдом, воздух словно выкачали из пространства, кровь от волнения запульсировала в ушах.

— Какой же я идиот! Тебе, наверное, весело было слышать мои угрозы в адрес вредной блогерши… В голове до сих пор не укладывается.

Он замолчал, а я в полной растерянности просто не знаю, что сказать.

— Почему ты мне не сказала?! Почему?! — говорит он с таким нажимом, что я чувствую себя безмерно виноватой.

— Ты терпеть не мог мой блог. С самого начала. А что я должна была сказать? И зачем? Чтобы ты сразу бросил, не позволил бы рядом быть? Я все объясню… наверное.

— Обязательно объяснишь! — Марат зол и, мне кажется, еле сдерживается, чтобы не закричать. — Если ты хотела помочь, то да, отцу ты помогла. Спасибо. Но, твою же… Люба, ты читала комментарии? Да ты знаешь, сколько у твоего блога врагов? Ты хоть представляешь?.. Кто-то знает, что ты — это ты?!

— Да нет… Точно нет!

— Точно нет? А ты полна сюрпризов, Люба! А я от них уже устал. И от лжи. Очень устал.

— Да как ты вообще узнал?! — Такой неуместный сейчас вопрос срывается с губ.

— Блинчики, Люба, твои любимые блины никогда не подавались в «Али» с твоим любимым вареньем. Это было только для тебя.

В его голосе я не слышу больше гнева, лишь горечь и разочарование. И от этого еще страшнее.

— Я боялась… — Слова застревают в горле, и я больше не в состоянии ничего сказать, не разревевшись.

— Мне нужно остыть, Люба. И серьезно подумать. Как и тебе. — Каждое его слово звучит как приговор. — Я сам тебе позвоню. На следующей неделе. И тогда уже поговорим. И не по телефону.

— Марат!

Он больше не слушал и не слышал меня. Просто сбросил наш разговор.