ГЛАВА 23

Утром меня разбудили не приставания, и даже не поцелуй. Я проснулась сама. И первое, что увидела, едва разлепив глаза — три пушистых пиона сочного лилового цвета. Они лежали на том месте, где должен был быть Костя, а рядом — записка. "Никуда не уходи, если проснешься". Брови поползли вверх, я удивленно моргнула, уставившись на цветы, и в душе снова зашевелились сомнения и опасения. Любовницам цветы не дарят. А еще, их не увозят на виллу прямо посреди рабочей недели и не решают вопрос прогулов. В любовь с первого взгляда я не верила, тем более, сомневаюсь, что такие, как Северов, вообще знают, что это такое. Тогда что? Зачем Костя так упорно… заботится и ухаживает?

Тряхнув головой, я выпрямилась, косясь на цветы, но сильно углубиться в напряженные размышления не успела: дверь распахнулась, явив полуголого Костю в одних свободных домашних штанах и… с подносом. Так. Завтрак в постель, миленько. Я настороженно наблюдала, как хозяин виллы подходит к кровати, ставит поднос и присаживается рядом, глядя на меня с легкой улыбкой.

— Доброе утро, — невозмутимо поздоровался он и мимолетным касанием погладил по щеке. — Все, как любишь, каппучино, тосты. Еще, круассаны, свежие.

Я помолчала, подбирая слова, и наконец небрежно ответила, потянувшись за чашкой с кофе:

— Буду считать это платой за вчерашний вечер. Спасибо.

Костя чуть прищурился, потом усмехнулся и покачал головой, и показалось на мгновение, в серебристо-серой глубине глаз мелькнуло что-то, похожее на восхищение.

— Стропти-и-ивая, — протянул он, и вдоль позвоночника как провели невидимым пером. — Не пытайся, Викуля, — мурлыкнул Костя, пристроившись ближе, и вот теперь определенно, в зрачках загорелся охотничий азарт. — Я все равно буду поступать так, как хочу в отношении тебя, я говорил. Смирись, победительница моя, — он издал смешок и теперь пальцы скользнули по моей обнаженной руке. — Позавтракаешь — сходим на пляж, — как ни в чем не бывало, заявил Костя, пока я молча жевала тост и запивала кофе.

— У меня купальника нет, — машинально ответила, а потом увидела насмешливую ухмылку на лице Северова.

— А зачем? — просто спросил он. — Нас никто не увидит.

Да. Точно. И все-таки, я не настолько раскованная, чтобы целыми днями ходить голиком, пусть даже перед мужчиной, который все уже видел и не только видел. А кроме той одежды, в которой я уехала из офиса, у меня больше ничего нет.

— Только сначала проверим кое-что, — добавил вдруг Костя и стал серьезным.

— М? — я вопросительно глянула на него, решив выяснить вопрос одежды позже.

— Твоя защита, — напомнил он. — Попробуем посмотреть, что она из себя представляет, и кто мог ее поставить.

А вот это дело. Я наклонила голову, соглашаясь, тут же все догадки про подоплеку Костиных действий отошли на задний план. Быстренько допила кофе и доела тосты с круассанами, поднялась и потянулась за халатом на спинке стула, но меня остановил полный искреннего недоумения голос Северова:

— Зачем, Вик? Мы же на пляж потом пойдем.

Задержала вдох, напомнила себе, что я уже взрослая опытная женщина, и смущаться собственной наготы перед любовником — глупо. После чего пожала плечами и повернулась, направившись за Костей из спальни. Мы спустились в холл, и Северов коротко произнес:

— Ложись.

— Куда? — переспросила я удивленно.

— На пол, — последовал такой же лаконичный ответ.

Эм. Я уже настроилась, что все будет происходить как минимум у него в кабинете, как раньше… Хотя в этом доме он был другой, гораздо меньше, и с большим количеством полок с разными книгами и предметами непонятного назначения. Артефактами, как я подозревала.

— Не волнуйся, это быстро, — улыбнулся Костя, заметив мое замешательство. — Я приготовил все нужное.

Только тут заметила на низком мозаичном столике предметы — какие-то разноцветные камни, оправленные в серебро, наверное, непрозрачная баночка и кисть. Оперативно, однако. Без лишних вопросов я улеглась на прохладный кафель, чувствуя себя немного неуверенно, и покосилась на сосредоточенного Северова.

— Сначала попробуем узнать свойства твоей защиты, — пояснил он, взял несколько камней и расставил их вокруг меня, а один, темно-желтого цвета и неправильной формы, положил на грудь.

Как раз там, где начиналась ложбинка. Потом пришла очередь банки и кисти — обмакнув в темную субстанцию кисть, Костя начал рисовать. Причем на мне, на животе вокруг пупка, и больших трудов стоило сдержаться, не ежиться и не хихикать от щекотки. Краска была прохладной, и кожу неожиданно начало слегка пощипывать, о чем я немедленно сообщила магу.

— Так и должно быть, что покалывает?

Он, не отвлекаясь, кивнул, продолжая что-то выводить.

— Сейчас пройдет. Если станет больнее, скажешь.

Я слегка напряглась, но неприятные ощущения вскоре ушли. Кафель уже не казался таким холодным, согретый моим телом. Закончив, Костя отложил кисть и краску и распорядился:

— Закрой глаза и не подсматривай.

Ну вот. А я уже настроилась на что-то интересное.

— Это тайный ритуал, что ли? — не сдержала ехидства, но глаза послушно закрыла.

— Нет, но тебе не стоит смотреть, — спокойно ответил Костя.

А дальше наступила напряженная, плотная тишина. Слух обострился до предела, и я уловила едва слышный шепот, произносивший странные, непонятные слова. Пальцы заскользили по коже, повторяя извивы узора, и за ними оставался горячий след, однако я промолчала, не желая нарушать ритуал. Больно не было, скорее приятно, и тело само расслабилось. Я слышала шорох, все тот же шепот, и показалось, голос Северова слегка изменился, стал ниже, глуше и почти превратился в шипение. На груди, там, где стоял камень, тоже потеплело, и кожу вдруг закололи невидимые иголки, но все прошло быстро. После чего снова стало тихо, и я затаила дыхание, ожидая продолжения.

— Все, можешь открывать глаза, — отозвался Костя.

Он сидел рядом со мной на полу и разглядывал переливавшийся золотыми искрами камень с очень задумчивым видом. Я подметила слегка учащенное дыхание и блестевшие на виске капельки пота.

— Ну, что там? — спросила, тоже поднявшись и переместившись на диван.

Узор с кожи, кстати, пропал.

— Интересно, очень, — произнес маг так же задумчиво. — Защита поставлена на твой разум, чтобы на него не мог никто повлиять. Также она гасит ведьминские проклятия и порчи, сглазы, привороты и прочие гадости.

— Ведьминские? — сразу насторожилась я. — А бывают еще какие-то?

Костя вздрогнул, оторвал взгляд от кристалла и посмотрел на меня.

— Прости, забыл, что ты не в курсе про наши правила, — он улыбнулся уголком губ, потом решительно поднялся и протянул руку. — Пойдем на пляж, там обсудим.

Возражать не стала, приняла руку, и мы вышли из дома, направившись к лестнице вниз. Красивая, винтовая, с коваными перилами, она шла до самого пляжа с чистейшим белоснежным песком. Два скальных мыса надежно укрывали от посторонних глаз, и уверена, еще и магическая защита стояла. На берегу — два лежака у самой кромки воды, под зонтиком — плетеные кресла и стол, а рядом с лестницей, прямо в скале, стеклянные двери, за которыми угадывалось помещение. На столе — графин с соком и стаканы, ваза с фруктами. Костя с невозмутимым видом снял штаны, оставшись, как и я, в чем мать родила, и вопросительно глянул на меня.

— Сначала купаться, а потом разговоры, или наоборот? — уточнил он.

Я хмыкнула, дернула плечом и направилась к воде, решив, что беседа никуда не убежит. А вот на море я выбиралась крайне редко, на городские пляжи не любила ходить: и вода не особо чистая, и людей, как морских котиков на лежбище. Так что, с огромным наслаждением окунулась в ласковые волны, испытывая чистый восторг. Вода ласкала непривычно обнаженное тело прохладным шелком, прибоя почти не было, и я вволю накупалась, благодарная Косте, что не стал мешать. Он плавал поблизости, но к моему облегчению, не пытался приставать с дурацкими шутками типа хватания под водой за ноги и тому подобным. Через некоторое время мы выбрались на берег, я направилась к одному из лежаков, однако не успела сделать и пары шагов, как меня подхватили на руки.

— Костя… — от неожиданности тихо вскрикнула я, сердце подпрыгнуло в груди, чуть не застряв в горле.

— Что? — невозмутимо откликнулся маг, дошел до лежака и сел на него, усадив между колен, а потом и лег, потянув на себя. — Устраивайся, рассказывать буду.

— А что, если я лягу на соседний лежак, плохо слышно будет? — не удержалась все-таки от ироничной реплики.

Нервировали меня такие приступы повышенного внимания со стороны Северова, и я ничего не могла с этим поделать. Ощущение, что он хотел как можно чаще прикасаться ко мне и держать как можно ближе к себе… Послышался шумный вздох, меня властно уложили спиной на сильное мужское тело и обняли двумя руками.

— Викуля, ты что-то слишком задиристой стала, — мурлыкнул донельзя довольный голос около уха, и широкие ладони накрыли мою грудь. — Кажется, кто-то нарывается на еще одно наказание? Я могу, ты же знаешь.

И хотя звучало, как угроза, внизу живота вдруг все сладко сжалось при слове "наказание". Черт. Да что ж такое, никогда не наблюдала в себе склонности к ролевым играм, так почему в компании Северова она резко проснулась? Я прерывисто вздохнула, унимая некстати разошедшиеся эмоции, и буркнула:

— Ладно. Буду держать себя в руках. Так что там с моей защитой и ведьминскими штучками? — решила направить разговор в более конструктивное русло, заодно и отвлечься от волнующего ощущения ладоней Кости на моей груди, хотя он ничего не делал.

Так, только изредка словно невзначай поглаживал, или мягко сжимал. Костя издал тихий смешок.

— Лучше я буду держать тебя в руках, — ну очень двусмысленно ответил он, проведя этими самыми руками от груди до самых бедер. — Но о наказании мы еще поговорим, строптивая моя. Теперь о твоей защите. Она поставлена конкретно против магии ведьм, а значит, ставила ее тоже ведьма, и не последней силы, раз сумела тщательно замести следы. И еще, Вика, — Костя помолчал, и я была уверена, его лицо стало серьезным. — Похоже, это защита на крови. На родной крови. Ее ставила твоя мать.