Глава 42

Зверь не в форме. Это ясно, как и то, что моя форма тоже не особо в порядке.

Можно представить, как выглядит со стороны этот бой. Два спаниеля, которые пытаются имитировать драку.

Судя по выкрикам из зала, никто не замечает этого танца вместо боя. И единственным моим желанием является то, чтобы крокодила поскорее нашли, и этот фарс закончился.

Раз, и я отлетаю в другую сторону ринга. Кажется, Зверь все-таки вошел во вкус. И удар у него как кувалда.

Но моим преимуществом всегда были скорость и внезапность. Сделать вид, что помираешь, а потом неожиданно напасть. Да так, что Зверь теряет ориентацию и валится на край ринга.

Я встаю в стойку, он принимает такую же, и мы снова пытаемся друг друга достать.

Удар.

Еще удар.

И кажется, что от боли башка сейчас взорвется. Это реально начинает злить, пускать в кровь обширную дозу адреналина. За что расплачивается грудак Зверя, в который я совершаю серию быстрых и острых как лезвие ударов.

Он опускает руку мне на голову, так, словно хочет забить меня как гвоздь. Реакция помогает и вот я уже в стороне. Совершаю прыжок, и вдруг крики стихают, а свет во всем зале гаснет.

Я делаю пару шагов, просто чтобы убедиться, что это не я отключился. Просто понять, что я еще живой.

И вдруг вдалеке зажигается огонек. Раз, второй, третий, десятый. Сотый, и вот в темноте сверкает сотни фонариков.

Если приглядеться, можно понять, что это какие-то очки виртуальной реальности.

И выглядит это как чертов млечный путь. Это дает блики света, из-за чего я вижу силуэт Руслана, который тоже стоит в боевой стойке, уже готовый рвануть куда-то.

Но тут сзади кто-то подходит и лишь запах дает понять, что это не враг.

— Верь мне, — говорит Даша в ухо, вкладывает мне в руку какую-то хрень, вроде рукоятки.

Я беру ее и начинаю видеть совершенно другое пространство. Трехмерное, как в игре. И вот передо мной уже не Зверь, а какой-то мутант, а сам я похож на эльфа.

Это компьютерная реальность, и теперь все в зале будут видеть бой, но совершенно другой. Компьютерный. Безопасный.

Все, что нам со Зверем останется делать, это биться на мечах, которые в реальном времени не могут нанести никакого вреда.

Чтобы такое придумать, Даша скорее всего обратилась и к Черепу, и к Кириллу, а главное, пока не ясна цель всего мероприятия.

Но само то, с какой скоростью все это было организовано, наводит на мысли, что моя девочка просто супер и явно очень беспокоилась о моем здоровье.

Или причина всего не я?

Бой на мечах продолжался минут десять. Мы с Русланом вошли в раж и даже успевали переговариваться о том, что видели в этой реальности и насколько она крута.

— Это ведь так и путешествовать можно, — замечает между ударами Руслан, и я отвечаю.

— Главное, чтобы эта хрень секс не заменила.

— Тоже верно, — хохочет Руслан.

Но в миг его смех скрадывает оглушительный, реальный выстрел.

Мы скидываем очки, и в тот же миг загорается свет во всем зале. Очки снимают, потирая глаза. Думаю, Кириллу придется еще поработать над этой штукой.

И вдалеке я вижу Дашу, она неловко мне улыбается и показывает куда-то в сторону движением головы.

Я вижу, как на выход бежит блондинка, судя по цвету волос Ника, а чуть ниже стоит мать Даши.

От круговорота событий у меня болит голова, но все решает крик какой-то зрительницы.

— Вызовите полицию, она убила мужчину!

***

— Значит, пока я как сайгак бегал по городу, тебя разыскивая, ты строила против меня заговор? — спрашиваю, пока все участники мероприятия сидят за столом в ресторане.

Пока это, конечно, не ресторан, и тут пахнет краской, но очень скоро это будет место общего сбора. И эта идея пришла мне в голову сразу после того, как все провожали взглядом скорую с убитым Геннадием Харитоновым, и полицейскую машину с задержанной Ларисой Малышевой.

— Заговор был не против тебя, — улыбается Дашка, налегая на салат, что заказали в ресторане Михалыча. — Просто предупреждать тебя было нецелесообразно. Все знали три человека и, по-моему, мы отличная команда.

Она улыбается Черепу и Кириллу, которые потихоньку пьют шампанское, словно боясь, что их выгонят. И надо признаться, я к этому близок. Но свои ошибки так или иначе они загладили, а прощать тоже надо уметь.

Демонстративно целую Дашу в губы, чтобы ни у кого не осталось сомнений на наш счет, и втыкаю взгляд в Кирилла.

— Пойдем выйдем?

— Давай через годик, я как раз из армии вернусь, вспомню методы самообороны, — поднимает он руки, на что все присутствующие прыскают от смеха.

— Бить не буду, разве что словом.

Мы идем на балкон, и там я хочу закурить сигарету, но Кирилл ее отбирает.

— Никогда эта хрень не делала тебя круче. Перед Дашей я извинился, и она меня простила. Готов ли ты на это?

Смотрю на копию себя и фыркаю, вспоминаю его же слова.

— Вот вернешься из армии, устроим с тобой бой… Тогда и поговорим.

Он смеется, и мы впервые за долгие-долгие годы без зависти и злобы жмем друг другу руки, а потом просто обнимаемся.

Но наше примирение прерывает крик, и мы смотрим вниз. С балкона, что выходит на автостоянку.

И чтобы спектакль не увидели другие, я прошу Кирилла:

— Развлеки гостей. Этим двоим не нужны свидетели.

Тот кивает, бросая последний взгляд на двух Саш.

— Это она, да?! Ты же сказал, с ней все кончено?! — кричала Саша, давая Алексу хлесткую пощечину. — Ты говорил, что любишь меня! Говорил! Говорил!

— Я люблю, Саш, просто….

— Просто ты не мужчина, если не смог признаться…

— Я не хотел рушить иллюзию, которую ты создала, я хотел, чтобы ты подольше оставалась девчонкой, что однажды попала мне под машину.

— Спасибо! Спасибо за этот жизненный урок! Спасибо, что подольше дал мне побыть ребенком! А теперь я пойду становиться взрослой! Без тебя! — ревет она в голос, бьет Алекса снова и бежит к машине. Садится за руль и уже через секунду газует.

Алекс трет лицо и поднимает его ко мне. Невольному свидетелю сцены.

— С ней все будет нормально. Она всегда была чересчур самостоятельная.

— Зачем ты сказал, что любишь ее?

— Потому что это правда, — говорит и уходит в сторону метро.

А я смотрю вслед и думаю, что может это с возрастом приходит: когда любишь одну, а сосать даешь другой А может я просто еще не дорос до таких высоких понятий, и единственное, которое во мне живет, что, если любишь, надо разбиться в лепешку, но не отпускать.

Поворачиваюсь к стеклянной двери, где Даша смеется над какой-то шуткой, что бросил Руслан, а потом передает блюдо с салатом моей матери. Потом, словно почуяв меня, она поднимает голову, и ее улыбка застывает.

Она извиняется и кивает куда-то на выход, куда я иду за ней, не обратив внимания на взгляды и смешки.

Сейчас единственной целью является моя Булочка, что так настырно куда-то меня тянет. Это оказывается лачужка, в которой мы зависали недели две, во время игры в баскетбол.

Она включает ночник, а я закрываю дверь, что создает приглушенный свет. Интимный.

Но встав напротив друг друга, мы не произносим ни слова, погружаясь взглядами и выдыхая горячий воздух. И все это время я ощущаю, как внутри меня гремят барабаны, отсчитывая секунды до взрыва, который неизбежно должен произойти.

Он не только поглотит нас взрывной волной, но и оставит лишь атомы. Но даже они будут соединяться там, где испокон веков соединялись влюбленные.

— Думала, ты сильно пострадал, — подает Даша сдавленный голос, — и тебя нужно полечить.

— Нужно, вот только метод лечения, — убираю с щеки прядь волос и веду пальцами к шее, где так часто бьется жилка, — я выберу сам.

— Предчувствую, этот метод вряд ли одобрит здравоохранение.

— Предчувствую, что еще немного и я взорвусь, — делаю шаг, обхватываю затылок и почти касаюсь губ. — Ты уверена, что не будешь скучать по рестлеру…

— Дурак ты, Синицын. Я влюбилась в рестлера, а полюбила я тебя. А ты скучаешь по пухлой попе?

— Скучаю, — чего греха таить. — Но полюбил я тебя не за нее. Так что не прочь, чтобы она вернулась.

Щупаю ее задницу и прижимаю Дашу к месту состыковки.

— Здесь? — шепчет она, пальцами проводя по спине и снимая футболку.

— С тобой, где угодно. Как угодно, и куда угодно…

— Пошляк.

— А то, — хмыкаю я и прикрываю глаза, наконец целую пухлые уже искусанные от нетерпения губы. Привычно ощущаю дрожь от мягкого касания, словно открывающие ворота в наш личный рай. Наш. Дом.