Эпилог
Этот звонок был столь же неожиданным, как если бы мне сказали, что звонит сама Даша Малышева.
А так как Даша Малышева уже давно в прошлом и стала Синицыной, я так и сижу с открытым ртом, пока управляющая ресторана держит телефон.
— Вы будете отвечать? — спрашивает она. Мне до сих пор неловко, что она со мной на «вы». Хотя на десять лет старше.
— Да, да, — пытаюсь оклематься от омута, затягивающего меня в прошлое, и встаю из-за стола, чтобы взять наконец протянутую трубку.
Управляющая уходит, а я так и стою в своем кабинете, который обставляла сама, и смотрю на телефон. Вопрос, как она узнала, куда звонить, можно не задавать. Разве что ленивый теперь не знает про клуб «Глум» и ресторан на третьем этаже квадратного здания.
— Алло? — все-таки отвечаю я, чувствуя, как по телу ползет дрожь.
И ведь непонятно почему. Прошлое в прошлом, но вспоминать о нем, это как погружаться в прорубь. Вроде бы безопасно, но дико обжигает кожу, что может в свою очередь внести заразу. А одной заразы, которая давным-давно стала моим мужем, мне достаточно.
— Даша, ты глухая? — спрашивает Вероника довольно веселым голосом. И я не должна удивляться. Ведь прошло пять лет и за это время с ней могло произойти, что угодно.
— Нет, Ника. Рада тебя слышать…
— Только вот не ври, — смеется она. — Ты у себя? Давай кофе выпьем?
— Давай, а чего бы не выпить кофе, — киваю я сама себе, сжимаю трясущуюся руку в кулак. — Ты далеко? Приезжай.
— Да я уже в ресторане, и сижу за столиком у окна. Так что слезь на пол часа со своего трона и выходи к простым смертным.
Отнимаю трубку от уха и невольно улыбаюсь.
Почему-то вспоминается время, когда мы только начали жить все вместе в общаге. Я, Васька, Ника, Пашка. Мы столько смеялись, столько пили кофе ночами и постоянно говорили. Я вот даже не вспомню, когда все пошло наперекосяк… Теперь мы почти чужие люди. Разве что Пашка иногда позвонит, расскажет о том, как тренирует бездарей, а Вася о том, как она хочет в отпуск.
Заглянув в зеркало и оставшись довольна своим платьем, сидящим как влитое, я иду в ресторанный зал, отдав попутно телефон управляющей.
И сразу замечаю ее. Кажется, она даже ослепляет.
Иду к Веронике, которая тут же хватает меня в объятия и почти сама сажает на стул напротив себя.
— Ты отлично выглядишь, — говорит она с улыбкой. И может я так и не научилась разбираться в людях, но мне кажется, что улыбается Ника искренне.
— Ты тоже, — отвечаю ей взаимностью и сажусь напротив.
Мне тут же приносят капучино, и пока я мешаю сахар, Ника рассматривает убранство ресторана, гостей и сцену, где по выходным играют вживую музыканты.
— Ну я-то понятно, — смеется она. — Жила и училась в Лондоне, соблазняла графов и герцогов. Пила чай с самой королевой…
— А еще решила написать фэнтези? — усмехаюсь я.
— Нет, но про «училась» правда. Теперь вот надо как-то здесь осваиваться в Москве. Расскажешь, что интересного произошло?
— Тебя что-то конкретное интересует?
Она даже паузы не делает, просто отвечает.
— Кирилл. О нем даже в Лондоне было известно. Это его штука с виртуальной реальностью всколыхнула рынок, так что я думаю, что он скоро станет одним из самых богатых мужчин в России.
Качаю головой, смотря на эту вертихвостку, которая, несмотря ни на что, держится хорошо и позитивно. Но она, конечно, права про «штуку». А именно виртуальная реальность «Глум».
Идея была Черепа, он высказал ее в ту самую ночь.
Снабдить подставных людей очками виртуальной реальности, чтобы бой вроде как продолжался, но продолжался в темноте. А вот связать все очки в единую схему так, чтобы зрители видели одно и то же, а именно бой Руслана и Марка на световых мечах, смог именно Кирилл.
И если в момент боя система была слабой, непродуманной, то сейчас ее внедряет даже Министерство обороны.
Тогда мы боялись, что люди, пришедшие на рестлинг взбунтуются и сорвут нам операцию по убийству Черепанова, так как в правосудие мы не верили, но возможность заиметь такие очки бесплатно стала нашим спасением. Люди забирали их себе с превеликим удовольствием.
— Думаю, про Кирилла ты подробно можешь расспросить у своего брата. Они же теперь вместе владеют компанией.
— Да это понятно. Просто хотела узнать детали. Какой он, что любит. Да и у этого угрюмого колясочника ничего не допросишься. Закрылся там в своей башне как чудовище и, наверное, ждет свою красавицу. Ну так что любит Кирилл?
«Надеюсь, не сестру», — думаю я, а в слух говорю:
— Классику, машины, прогулки, хорошие рестораны.
— И у него по-прежнему никого нет?
— Нет, — качаю я головой, только надеясь, что однажды появится та, которая вынет из него болезненную любовь к сестре. Может быть это уже случилось, по крайней мере Рома больше на него не рычит при встрече.
И это наводит меня на мысль.
— Ты не жалеешь?
— О чем? — пьет Ника кофе и улыбается бармену. Неисправима.
— О том, — понижаю голос до шепота и наклоняюсь ниже над столом. — Что убила отца.
Ника смеется почти истерично и так же низко шипит:
— Я бы сделала это снова. Ты не представляешь, какое было удовольствие нажимать курок. А ты? Не жалеешь, что подставила мать? Как она вообще там появилась?
— Алекс позвал, — говорю тихо и отвечаю на вопрос: — Сомневаюсь, что отсидка дала этой женщине хоть долю света, но я не жалею. Только надеюсь, что она больше ничьей судьбы не разрушит.
— Значит все хорошо и единороги срут радугой? — поднимает Ника брови и ослепительно улыбается, а мне становится смешно.
Потому что за пять лет мы с Марком были столько раз на грани развода, что порой становится страшно за психику наших будущих детей. Разве что последний год как-то страсти поутихли. Наверное, потому что мы наконец закончили ремонт везде, где только можно. В клубе, в доме, в наших отношениях.
И как по клише, когда думаешь о хорошем, внезапно случается плохое.
А звонок Марка, который должен быть на встрече с поставщиками, я ничем иным назвать не могу. Обычно он сразу приезжает, но не звонит.
Ника уже во всеоружии идет заказывать новую порцию кофе, а я отвечаю на звонок мужа.
— Что случилось?
— Живо домой!
***
Когда прощаюсь с Никой, замечаю, что интерес к Кириллу угасает в геометрической прогрессии к улыбке нашего бармена. Так что бегом бегу домой, пару раз чуть не поцеловавшись с машинами на парковке. Сначала возле клуба. Потом возле нашего жилого комплекса.
Если честно, то трясутся руки, пока иду к подъездам. А пока еду в лифте думаю, что могло Марка так разозлить.
Соображаю с бешенной силой, перебирая свои возможные провинности. Не заправила кровать? Бред…. Не поцеловала с утра? Да, не может быть. Плохо сосала ночью? Ну, хватит. Одна мысль вычурнее другой, так можно и ощутить вину за поход в больницу.
«Черт», — останавливаюсь у двери и понимаю, что скорее всего дело в этом. Ну в таком случае, пусть объяснит какого черта за мной устроил слежку.
Дверь не заперта, и я прохожу в прихожую, снимаю обувь, пальто и сглатывая страх, спешу в гостиную, что скрещена с кухней.
Марк за столом. И он точно не шутил. В том смысле, что совершенно не в духе. Потому что даже не притронулся к разогретой еде.
— Случилось, что-то очень серьезное, если ты не съел лазанью.
— Очень серьезное, — поднимает он голову и я вижу, как желваки буквально пляшут по лицу, словно он сдерживает себя. — Сядь.
— Может ты прекратишь меня пугать? А то будет как тогда… Ты увидел меня с мужчиной, а это оказался мой восьмидесятичетырехлетний дед, — смеюсь, но все же сажусь на против. Взглядом цепляю разбитую рамку с нашей фотографией, что лежит возле дивана. Спальню мы все же отделили стенкой и теперь это можно назвать полноценной евродвушкой.
— Сейчас речь не гипотетической измене, а о том, что я нашел это….
Он вытаскивает одну руку из под стола и с треском кладет какие-то пластиковые обломки. И не пользуйся я этим боксом для таблеток пять лет, никогда бы его не узнала.
— Так… Разбил рамку, уничтожил бокс, какие еще бедствия нас ожидают?
— Как насчет развода?
— Опять двадцать пять… В прошлый раз я, в этот раз ты… Не понимаю, почему мы еще вместе, — поднимаюсь и иду в спальню раздеваться. Надоело это тесное платье, как и разговор, смысл которого я не улавливаю.
Марк уже за спиной, разворачивает меня и прижимает к зеркалу.
— Ты принимаешь противозачаточные. Все пять лет я был уверен, что мы хотим одного и того же, а тебе важнее твоя фигура! Тренировки, диеты! Что дальше, Даша? Мне сделать вазектомию? Пытаюсь сдержать смех, но он буквально вырывается из меня, потому что каждое обвинение как баскетбольный мяч, которым Марк бьет мимо, даже не коснувшись корзины.
— Если что. Вчера на ночь мы уплетали суши. Это к разговору о том, что я соблюдаю диету. А насчет детей. Ты неуравновешенный и дикий, ты ходишь по дому голым, ну какой из тебя отец? — выговариваю сквозь хохот…
— Когда? — тут же возмущается Марк, а я рукой задеваю спящего бойца.
— Да, всегда!
— Не оправдывай свое желание быть худой!
— Я не оправдываю, я говорю, как есть. Как я могла быть уверена, что мы готовы к ребенку, если мы с тобой разводится собирались несколько раз на дню?! Какому ребенку нужны настолько дикие родители? Тебе ли не знать, насколько важны отношения в семье для психики ребенка!
— Семейную психологию ты могла обсудить со мной, а не пить это дерьмо!
— Я бы все равно пила это дерьмо, потому что у нас не было даже места, где поставить кроватку! Вечный запах краски, клея! Кого ты хотел бы вырастить в таких условиях?! Мутанта?!
— Допустим, раньше… Пол года назад мы действительно жили в плохих условиях и ссорились, но сейчас то все хорошо…
— Я зна-аю, — подхожу как можно ближе, но осторожно, словно к дикому зверю. — Я знаю, что сейчас все хорошо.
— Тогда зачем это?! Врач тебя еще на анализы записал, чтобы продолжить курс таблеток.
— Ну вот откуда ты все знаешь? — качаю я головой, обнимаю любимого за шею, замечая, что он сразу расслабляется. — Врач действительно хочет продолжить мне курс таблеток. Только это…
— Что, — почти хрипит Марк, теряя ориентацию в пространстве. Как мне нравится вот так на него действовать. О том, какие ощущения этот баламут вызывает во мне, можно не упоминать. Но голова кружится явно не из-за моего положения.
— Курс витамина…
— Какого? — уже раздражается Марк моей медлительности. — Даша, не беси! Что он тебе собирался назначить?
— Фолиевую кислоту, — смеюсь и прыгаю на Марка, сразу ощущая, как поднимается его боец. Боец, наверное, потому что по команде. И в зной, и в проливной дождь. Стоит мне только попросить. Уставшим может быть Марк, но не его член.
— Ты раздражаешь, — сдавленно шепчет он, пока я ласкаю язычком мочку ушка, а он несет меня в спальню. Бедная наша кровать. — Мне лезть в гугл?
— Сегодня я твой гугл. Фолиевая кислота — это витаминный комплекс, который настолько безопасен, что назначается даже…
— Блять, ты беременна! — допирает до него в тот момент, когда он валит меня на кровать. Потом резко смотрит на грудь и бедра, словно увидев меня впервые за три месяца.
— А то… Так что совсем скоро рядом с тобой будет жить шар, — улыбаюсь я, пока он снимает мою одежду, чтобы детально рассмотреть изменения.
— Ты поправилась. И как я мог пропустить?
— Потому что видишь меня каждый день. А вот Алекс заметил. Пришлось сначала идти сгонять вес, а когда не получилось, идти к врачу.
— А месячные? Они же должны были пропасть. Я ведь прекрасно помню, как две недели назад ты кидалась в меня полотенцем, чтобы я не приставал к тебе.
— Должны… Но как мне объяснили, если они скудные, то могут и не пропадать, — говорю, и рукой нащупываю стоящий колом член. — Так что тебе придется стать лучшим в мире папой.
Марк наконец освобождает мою грудь, прижимается к ней и шепчет:
— С возвращением. Слушай, а чего, трахаться нельзя?
Его испуганное лицо можно снимать на камеру, а я счастливо откидываюсь на подушки, захватываю в плен его бедра, сама натыкаясь на пульсирующую головку члена.
— Нельзя только в самом начале, но мы успешно пропустили этот период…Так что…
— Главное не пропустить рождение, — ржет Марк и спускается губами с чуть потемневшим соскам, принимается их обсасывать, лизать, так что проникновение становится еще влажнее. Жарче. Резче. Но Марк не спешит долбить нутро, как он привык. В этот раз секс как баскетбол, в который Марк хочет проиграть и дать мне забить максимальное количество голов. Кончить столько раз, сколько позволит мой меняющийся организм. И только потом совершить сокрушительный удар, прорвать оборону заднего прохода и уже, ничего не боясь, на бешенной скорости достигнуть апогея.
Пока Марк счастливо сопит в подушку, я тоже почти засыпаю, но вдруг звонит телефон.
Вот уж чей звонок я ожидаю услышать в любое время суток
— Сказала?
— Конечно, — усмехаюсь, и иду пить воду. — Ты где?
— Мы едем в Лондон, — таинственно говорит она и я уже предвкушаю историю.
— Нет, нет, Александра. Меня не устраивает это твое «Мы едем в Лондон» Мне нужны подробности того, как вы друг друга не поубивали.
Пока Саша рассказывала, я успела послушать, как принимает душ Марк и садится все же доедать свою лазанью. А потом неожиданно отвечает на звонок своего телефона.
Вот так и живем. Между ссорами, сексом и общением с теми, кто нам дорог. Так что предчувствую, что крестных, дядь и теть у нашей малышки будет много.
Я рада, что УЗИ показало девочку. Может быть это неосознанное желание стать лучшей матерью, чем была моя. А может страх, что нормального парня мы с Марком воспитать не сможем. В любом случае впереди еще много ошибок, страхов, счастья. Но самое главное, что между нами будет одно важное чувство, позволяющее справляться со всеми препятствиями. Любовь. И больше мы ее судьбе не проспорим.
— Даша, — отвлекает меня от созерцания его тела, Марк. — Харитон женится.
