Запись тринадцатая. О чувствах матери Гамлета…
– Итак, в прошлый раз мы обсуждали мать Гамлета, – ровным голосом начал своё занятие Фабиус.
Как всегда, без вступительной краткой речи, какие любят многие преподаватели, без приветствия, без лишних слов. В этом был весь Фабиус Грэй. Мой любовник, мой возлюбленный.
На его парах я всегда не столько слушала его слова, сколько голос. Потому что он был восхитительный. Ощущение создавалось такое, будто кто-то взял тонкий бархатный плед и накинул его на твои плечи. От этого становилось теплее, и мурашки бежали по коже. Я чувствовала себя школьницей, испытавшей первую любовь. Окрылённая своим волшебным чувством, я буквально переставала замечать всё вокруг. Весь мир сужался до него и меня. И его быстрых взглядов, подаренных мне. И всякий раз от очередного взгляда я едва заметно вздрагивала и, судя по жару щёк, краснела.
На моё колено легла рука. От неожиданности я даже подпрыгнула на стуле, а потом взглянула налево, где сидел мой второй возлюбленный. Алекс. Его тёмные, почти чёрные волосы лежали слегка небрежно, несколько прядей спадали на глаза, но ему это шло, как никому из всех, кого я знала. Я коснулась кончиком пальца тыльной стороны его ладони и прочертила несколько незатейливых узоров на бледной коже. Его глаза были устремлены ко мне, а на губах заиграла тёплая и нежная улыбка, которая, – я точно знала, – предназначалась только мне. И я ответила на его улыбку не менее нежной своей. Не могла не ответить. Да разве кто-то в силах не улыбнуться ему?
– Спасибо за эту ночь, – шепнул мне Алекс, чуть склонившись ко мне.
Да, сегодня мы проснулись вместе. Вместе позавтракали и вместе же отправились на занятия. Хорошо, что хотя бы пятьдесят процентов своих отношений мне скрывать не приходится.
К слову сказать, другие пятьдесят процентов посматривали на нас от преподавательского стола, и я никак не могла понять, что этот взгляд означает. Злился ли Фабиус, что нам с Алексом можно встречаться открыто? Был ли раздосадован тем, что мы флиртовали прямо на его паре? А может, он ревновал? А если да, то кого? Или обоих?
– Это я должна благодарить, – так же, едва слышно, ответила я Алексу.
И было за что! Этой ночью Алекс полностью посвятил себя мне: его руки и язык будто сговорились во всём ублажать меня, и делали это так восхитительно, что я задыхалась, стонала, снова задыхалась и просила ещё и ещё, и ещё…
От одного этого воспоминания у меня дыхание перехватило. Видимо, от Алекса не укрылась моя реакция, потому что его рука ласково провела по моему бедру. Я прикусила губу, но руку с бедра не убрала.
– Гертруда слепо любила своего супруга и не видела в нём угрозы своему сыну, свято веря, что Клавдий не желает зла Гамлету. Так что это? Любовь? Глупость? Самообман? А может, Гертруда в душе и сама желала избавиться от сына?
Слова Фабиуса всегда были безжалостны: как по отношению к окружающим его людям (уж я-то это точно знала), так и к персонажам обсуждаемых на парах книг. И всегда имели эффект у аудитории, если таковая имела место быть.
Я подняла руку, желая поучаствовать в дискуссии, а также подольше ощутить незримое касание его взгляда к себе.
– Мисс Эванс сегодня не желает отмалчиваться? – как всегда, с насмешкой, сказал профессор Грэй.
Конечно же, в душе мне хотелось, чтобы однажды Фабиус заговорил со мной как-то иначе, выделил меня из толпы других студентов. Я знала, что это невозможно. Само собой, это может вызвать ненужные вопросы, потому что профессор Грэй никогда никого никак не выделяет.
И то, что я знаю о нём несколько больше, ничего не меняет в остальном мире.
– Я не так уж часто отмалчиваюсь, профессор Грэй, – тем не менее, с вежливой улыбкой ответила я.
– О, это правда – Ваш голосок доносится до меня довольно часто, особенно, когда разговор идёт не о предмете занятия.
Я, как и положено смущённой девушке, потупила глазки. С некоторых парт послышались смешки, но я знала, что в словах Фабиуса смысл куда глубже, чем поверхностная издёвка. Как часто он говорил мне, что ему нравятся мои стоны? Не сосчитать.
– Не будем отвлекаться от нашей темы. Итак, мисс Эванс, жду-не дождусь услышать Ваше мнение.
Я подняла взгляд и встретилась с ним глазами. И в тот же миг во мне будто вспыхнул огонь, охватывающий мои сердце и душу. Я привыкла к такой моей реакции на этого мужчину.
Фабиус тоже не отводил от меня взгляда, зная, как это на меня действует. Изысканная пытка.
А тем временем, я ответила:
– Типичный случай, когда мужчина для женщины оказывается дороже своего ребёнка. Клавдий утолял её страсть и некоторые желания сердца, а потому Гертруда не желала видеть в нём зло и, уж тем более, угрозу жизни Гамлета.
Прежде, чем ответить мне, Фабиус чуть помолчал, потом кивнул и произнёс:
– Так глупость или любовь, мисс Эванс?
Почему у меня создалось чувство, что он спрашивает не о Гертруде, а обо мне?..
– Вожделение, профессор Грэй.
– Прошу прощения?
– Вы слышали. Вожделение. А любовь… А знает ли женщина, поставившая мужчину выше своего дитя, вообще, что такое любовь? У меня на этот счёт сомнения.
И снова недолгая тишина, после чего я вдруг услышала:
– Отлично. Садись на место, Камелия.
Я на миг застыла в некоем оцепенении, потом всё же села.
Он назвал меня по имени… Он никогда никого не называет на занятиях по имени.
Я испытала прилив такой дикой радости, что даже самой мне это показалось ненормальным. Но радости это не уменьшало.
После окончания пары, Алекс поцеловал меня в губы и сообщил, что у него есть некие дела. Извинившись за то, что оставляет меня, он, вместе с остальными, покинул аудиторию. А я осталась наедине с Ним…
Грэй подошёл к двери и запер её изнутри. Потом вернулся к своему столу, сел в кресло и взглянул на меня. А я смотрела на него. Как кролик на удава. Но разве жертва может быть влюблена в того, кто собирается её сожрать? Стокгольмский синдром среди животных – это возможно?
Я никогда долго не могла выдерживать эту тихую, нагнетающую паузу. В отличии, разумеется, от Фабиуса, у которого, похоже, в жизни вообще всё получалось так, как он того хотел.
Но и у меня было сейчас то, чего я хотела, не так ли? Так стоит ли жаловаться, чёрт побери?
Я встала и медленно подошла к преподавательскому столу. Фабиус неотрывно смотрел на меня. И я не отводила от него глаз.
– Это было интересное занятие, – сказала, наконец, я.
С самого начала я знала, что именно я нарушу молчание.
– Считаешь? – привычно усмехнулся он.
– Считаю, – кивнула я.
– Понравилось?
– Мне каждое твоё занятие нравится.
– Лгунья, – он чуть подался вперёд, оперевшись руками о стол, – Как будто я не вижу, как Алекс тебя отвлекает.
– Отвлекает, – не стала отрицать я, – Но не настолько, чтобы я перестала восхищаться твоим голосом.
Мне не хотелось сегодня играть в недомолвки и намёки.
– Даже так? – спросил он.
– Только так, – поправила я.
Этого могло быть незаметно, но я любила разговаривать с ним. Потому что каждый разговор был словно словесной дуэлью. Мне вовсе не нужно было всегда побеждать, удовольствие доставлял сам процесс.
Фабиус вдруг резко вскочил со своего места, заставив меня вздрогнуть, но вряд ли от страха. Обогнув стол всего в пару-тройку широких шагов, он вдруг оказался близко ко мне, и я прерывисто вздохнула.
– Камелия, взгляни на меня…
Ну почему всякий раз, когда этот мужчина зовёт меня по имени, я испытываю возбуждение? Это вообще нормально? Лечится?
Я повиновалась. И снова встретилась с ним взглядом. Я любила его глаза – серые, как весеннее небо перед грозой. И я желала, чтобы эта гроза обрушилась на меня проливным дождём, громом и молнией. Мазохизм? Похоже на правду.
– Моя мышка…
– Твоя…
Его руки легли на мою талию и почти нежно притянули меня к его желанному телу. Я, как и множество раз до этого, вцепилась руками в его рубашку, будто хватаюсь за жизненно важную соломинку, без которой утону. Наверное, он это понимал. В смысле, что я без него не смогу продержаться наплаву…
Он стал склоняться ко мне и его губы накрыли мои. Я податливо открылась ему навстречу и его язык скользнул в мой рот. Поцелуй тут же унёс меня далеко от аудитории, от колледжа. Туда, где были только он и я. И наши тела, ласкающие друг друга. Знал ли он, как волшебно целуется? Несомненно. И моя реакция лишь доказывала это знание.
Люблю тебя… Люблю тебя…
Едва ли я хоть когда-то решилась бы признаться ему – слишком это было опасным. Потерять всё то, что у меня сейчас было, лишь из-за желания стать ещё ближе к мужчине моей жизни? Ну нет, не сегодня, не завтра, не в ближайшее время. Возможно, однажды я осмелею и смогу произнести эти три простых слова с жизненно важным смыслом… Возможно. Однажды.
А пока мои руки гладили его спину, ощущая привычное тепло сквозь ткань рубашки. Я снова была окутана ароматами дорогого парфюма и сигарет. И под всем этим неизменно угадывался ни с чем несравнимый и абсолютно восхитительный запах его тела. У Фабиуса не было пресловутого запаха пота, от которого обычно морщат носы. Он пах, как… сам секс, само желание. Я могла закрыть глаза и в толпе отыскать его именно по этому аромату. Фабиус был моим личным возбудителем.
Он отстранился и провёл пальцем по моей щеке. Я задрожала от одного этого лёгкого прикосновения. Я знала, что дальше поцелуя сейчас дело не дойдёт, так как через несколько минут у Фабиуса начиналась следующая пара с другой группой. Но секс, хоть и был основополагающей наших отношений, всё же не являлся единственным нашим общим занятием.
– Тебе пора, – нарушил он молчание.
Я не сумела сдержать разочарованного вздоха и, кивнув, направилась к двери. Глупо было, наверное, ожидать от него чего-то большего. Фабиус не из тех, кто тратит время на нежности. И всё же… И всё же…
– Не смей этого делать.
Я вздрогнула, не понимая, чем вызвала его рассерженный тон, и обернулась. И тут же врезалась носом в его грудь. Оказывается, он уже стоял рядом, а я и не заметила. В прошлой жизни этот мужчина наверняка был хищником. Белый волк или снежный барс… Что-нибудь в этом духе.
– Ты о чём? – спросила я.
– Не смей уходить от меня такой расстроенной.
Я удивлённо посмотрела на его лицо, словно могла найти на нём необходимые мне ответы.
– Да нет, что ты, всё в по…
– Ещё не хватало, чтобы ты начала мне лгать!
Я закусила губу, не понимая, как исправить ситуацию. Неужели, мы сейчас снова поссоримся? Я не хотела этого. Ну что плохого в том, что я просто… хочу побыть с ним подольше?..
– Господи, Фэб, – я покачала головой и провела ладонью по своим волосам, – я всего лишь сожалею о том, что у нас нет больше времени на общение…
– Я тоже.
– Что?
– Я бы тоже хотел больше разговаривать с тобой. Ты интересная и достаточно умная, чтобы поддержать беседу. А кроме того, ты вызываешь у меня желание. Я слишком ненасытен, чтобы всерьёз быть довольным малым.
Я рассматривала его, такого красивого и гордого. И понимала, что он всегда говорит то, что думает. Иногда это было плохо, а иногда – хорошо. Но в любом случае, он делал меня счастливой.
– Спасибо, Фабиус, – с улыбкой ответила я, – Ты обладаешь уникальным даром находить нужные слова. Если, конечно, хочешь этого.
Коснувшись его руки на прощание, я открыла дверь и вышла в коридор. Сердце колотилось бешенной птицей, будто желая вырваться из груди. Моя обычная реакция на Фабиуса и Алекса. К хорошему быстро привыкаешь.
Я была настолько поглощена собственными мыслями, что даже не заметила, как надвигается неизбежный конец…