Запись девятнадцатая. О новых отношениях…

Наши отношения с Итаном развивались неспешно. Утром я покорно отправлялась на занятия, вновь оказавшись в числе "прилежных учениц", а в обеденное время приходила к нему с целым подносом еды. Это стало нашим ритуалом. На это время он закрывал дверь лазарета на ключ, и мы просто болтали, уплетая то, что принесла я. А потом долго-долго целовались. И только одно беспокоило меня: за те два месяца, что мы встречались, мы так ни разу и не оказались вместе в одной постели. Не подумайте, что я – нимфоманка или извращенка какая, но, чёрт побери, мне хотелось! Всякий раз, оказываясь с ним наедине, я теряла голову и медленно таяла от каждого его прикосновения, каждого взгляда… Неужели, я не интересовала его в этом плане? Поймите меня правильно: Итан – достаточно взрослый мужчина, которому, по идее, не могло не хотеться интимной близости. Что не так?

Собственно, сегодняшним вечером я и собиралась это выяснить. Лучше знать причину, чем гадать, не правда ли?

Я пришла в лазарет в восьмом часу вечера. Итан, как всегда, сидел за своим столом, но услышав, как открылась дверь, обернулся.

– Моя красавица, наконец, пришла, – ласково произнёс он, вставая со своего места и заключая меня в объятия.

Я обняла мужчину в ответ и некоторое время просто позволила себе наслаждаться тем умиротворением, которое дарил мне он.

– Как прошёл день? – наконец, нарушила я молчание.

– В мыслях о тебе, – было мне ответом.

Я почувствовала, как к щекам приливает краска. Как же это хорошо и здорово – быть кому-то нужной. Я мечтала… мечтала влюбиться в Итана. Так, как не любила ни Фабиуса, ни Алекса. Но при воспоминании о них, в груди, как обычно, кольнуло. Когда же это закончится? И закончится ли когда-нибудь?

– Я тоже думала о тебе… – проговорила я, и потёрлась носиком о его плечо.

Итан склонил голову и коснулся губами моей шеи. Я вся затрепетала и прильнула к нему сильнее, будто поощряя его продолжать. Мужчина издал тихий вздох и на этот раз обхватил губами мочку моего уха.

Боже, неужели мне просто казалось, что он избегает близости? Я просто тороплю события?

– Боже, просто не останавливайся… – сорвалось с моих губ.

Итан отстранился, от чего мне захотелось взвыть. Взгляд его светло-карих глаз внимательно скользил по моему лицу. Что он пытался там увидеть?

– Ками… – начал он и что-то в его тоне мне подсказало, что продолжение фразы мне не особо понравится, – Ты нравишься мне, моя ненаглядная. И я мечтаю стереть оставшиеся границы между нами и оказаться в тебе, чувствовать твоё дыхание на своей обнажённой коже и слышать твои стоны…

От таких многообещающих слов мужчины меня бросило в жар. Услышать столь откровенные речи от мягкого и сдержанного Итана – это вау! Я уже весьма реалистично представляла себе его обжигающие поцелуи, его пылкий шёпот и его стоны, вторящие моим.

– Но…

Чёрт! Как я могла забыть, что в моём случае всегда есть некое "но". Так было, есть и будет.

Я напряглась, а он продолжил:

– Могу ли я посягать на твоё, столь личное, пространство, когда в твоих мыслях по-прежнему живут и главенствуют те двое?

О, как же я хотела, чтобы он ошибался! Но он был прав, чёрт бы побрал мою грёбаную, никому не нужную любовь!

– Или ты успела влюбиться в меня?

Меня словно ушатом холодной воды окатили. Как я могла подумать, что всё будет так просто? Разумеется, Итан заслуживает большего, чем просто быть чьей-то заменой. Конечно, он был для меня гораздо большим, но по факту… Могла ли я сказать, что люблю его? Боюсь, что нет. Я была очарована им, окрылена, но… не любила так, как должна бы девушка любить своего избранника.

– Прости… – только и сумела сказать я.

Итан покачал головой и, мягко улыбнувшись, коснулся рукой моих волос:

– Тебе не за что извиняться, моя нежная, моя маленькая, моя ранимая Камелия.

На глаза у меня навернулись слёзы. Нет, я не заслуживала его. Не заслуживала ни одного ласкового слова, подаренного им мне. Я чувствовала себя… гадко.

Я никогда не смогу выбраться из этой больной любви. Всегда буду возвращаться мыслями к ним – тем, кто бросил меня, не удосужившись даже попрощаться. А я всё равно, всё равно не могу их забыть! И нет спасения от этих чувств. Я, похоже, проклята…

Но почему я должна затягивать в это болото Итана?

– Итан, можно я пойду к себе в комнату? Я… мне просто нужно… побыть сейчас одной.

Слова с трудом давались мне. Одна моя часть вовсе не хотела уходить, но другая… другая мечтала сбежать.

– Тебе стало нехорошо? Мне осмотреть тебя?

И это добило меня. Я не заслуживала ни его доброты, ни заботы. Где-то в глубине души я даже надеялась, что Итан разозлится на меня, а он… он беспокоился!

– Итан! – сорвалось с моих губ вместе с предательским всхлипом.

И тут же из глаз брызнули слёзы, а спазм сдавил горло, не давая возможности нормально дышать.

– Прошу, хватит!..

Я обхватила руками свою голову, не заботясь о причёске. Пальцы зарылись в волнистые пряди, сминая их.

– Камелия, что случилось?!

Мужчина схватил меня за плечи, но я вырвалась. Всё снова рушилось. Не по его вине.

– Я не могу так, Итан… Я знаю, что ты терпеливо ждёшь, когда я забуду, но у меня не выходит! Сколько бы времени ни прошло – ничего не меняется! Всякий раз, идя по коридору, даже если направляюсь к тебе, я жду, что вот из-за поворота появится кто-то из них! Я понимаю, что этого не произойдёт, но как объяснить это сердцу?! Глупому, своевольному сердцу… Я хочу любить тебя, хочу принадлежать только тебе, хочу видеть только тебя и мечтать лишь о тебе! Итан, Итан… Прости меня! Прости, прости, прости… Я больше не могу…

– Ками, одумайся! – мужчина вновь оказался рядом и очень осторожно, будто боялся спугнуть, приобнял меня. – Одумайся, моя ненаглядная, что ты говоришь? Всего два месяца отношений – разве это показатель?

Показатель, Итан… Ведь Ему… Им… хватило всего одного мгновения, чтобы полностью завладеть моими мыслями и моим сердцем. Которое Ему (Им?..) было без надобности.

– Прости… – только и смогла повторить я.

– Ты уверена в том, что делаешь? Потому что назад пути не будет. В этом я принципиален.

И это правильно, Итан…

Больше не будет моей тихой гавани. Мне некуда больше будет приходить. И никто не станет ждать меня. Я снова вернусь в то состояние, в котором пребывала с того момента, как ушли Они.

И всё же я нашла в себе силы сказать:

– Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я смогу когда-либо дать тебе. А я не заслуживаю всего того, что ты можешь дать мне. Я восхищаюсь тобой, я любуюсь тобой, я наслаждаюсь тобой, но я… – вот и наступил момент, когда я должна была признать это вслух, – Не люблю тебя.

Наступила тишина. Я знала эту тишину – она была моей старой знакомой. Она не предвещала ничего хорошего, не дарила покой. Она приходила тогда, когда заканчивалось нечто хорошее. Она забирала себе мои последние минуты счастья, если таковые были. Она вбирала в себя всё то, от чего я отказывалась. В ответ же вновь возвращала мне мои переживания, страхи, неуверенность. Это была не злая тишина, просто… несчастливая.

– Я понял тебя, Камелия. И благодарен за твою жестокую честность.

Какое интересное и поэтичное название он дал той боли, которую я причинила ему.

Я больше не могла здесь находиться, поэтому, кинув последний взгляд на моего доброго и всепонимающего доктора, покинула лазарет.

Я пришла сюда склонить его к близости, а в итоге разорвала наши отношения. Я солгала себе, когда сказала, что не сбегу. Впрочем… можно ли назвать честность с собой побегом?