Запись двадцать шестая. О том, как я стояла на пороге…

О да, это был Он. Сколько ему теперь было? Тридцать шесть? А выглядел он по-прежнему невероятно сексуально. Высокий (боже, я и забыла, какой он высокий!), невероятно мужественный, широкоплечий… Да мне бы и в голову не пришло, что он болел раком, если бы мне не рассказал Алекс.

Ну всё, посмотрела – теперь поворачивай и иди-ка домой.

Выражение его лица… Я никак не могла понять, что он думает о моём визите.

Чёрт, а вдруг он не узнал меня? Что, если это изначально было глупой затеей? Я что, снова выставляю себя дурой?

– Ого, да у тебя волосы в хвосте!

Мать твою… И это первое, что я сказала ему после того, как мы, наконец, встретились после пяти лет разлуки? Кто-нибудь, убейте меня…

И тут вдруг…

Это что? Быть не может…

Да, этого никак не могло быть, но, стоявший передо мной мужчина вдруг прыснул и… расхохотался. Я обмерла. Боже, боже, боже, неужто я адресом ошиблась? Дом не тот? Подъезд не тот? Этаж не тот? Жилец не тот?

– О, мисс Эванс, Ваша наблюдательность всегда поражала меня, – знакомая насмешка в знакомом голосе.

Да разве может быть на свете кто-то, похожий на него?

– Здравствуй, Фабиус, – негромко сказала я.

Улыбка медленно покинула его лицо и какое-то время он в открытую разглядывал меня. Действительно, разглядывал. С ног до головы. Я снова почувствовала себя его нашкодившей студенткой. И успела пожалеть, что не заехала домой, чтобы переодеться.

– Он нашёл тебя? – вместо приветствия спросил Фабиус.

Я кивнула.

– Сегодня меня было легко найти: презентация первой книги… – пояснила я.

– Ах, верно… Поздравляю.

Так сухо. Как и всегда. Чего я ожидала?

– Спасибо, – кивнула я, с каждой секундой чувствуя себя всё глупее.

Тебе пора, идиотка. Уходи, пока не опозорилась ещё больше.

– Я… Алекс рассказал мне о… причине твоего увольнения из колледжа.

Ну и зачем я вообще это сказала?

– Я догадался.

И снова тишина. Это невыносимо!

Уходи!

– Я рада, что всё позади.

Он кивнул. И я сдалась.

Отведя взгляд, я сделала шаг назад. Потом ещё один. И ещё.

Не жди лифт. Спускайся по лестнице. Уходи же!

– Всё бессмысленно…

Вымолвив это, я действительно кинулась вниз, желая как можно скорее исчезнуть отсюда. У меня не было денег, но я была готова пешком добираться до своей квартиры, только бы ни секундой больше не оставаться здесь!

– Стоять! – его резкий окрик и правда заставил меня замереть на месте в лестничном пролёте.

Сердце колотилось так, что казалось, ещё секунда – и оно выпрыгнет из груди.

Я не оборачивалась, но слышала его, едва слышные, шаги, судя по которым, Он неспешно приближался ко мне. Похоже, он был босиком – стоя у его квартиры, я не обратила внимания. Помню, что на нём был одет мешковатый тёмно-синий свитер и светлые джинсы…

Когда руки Фабиуса легли мне на плечи, у меня закружилась голова. Что происходит? Что я здесь делаю? И что делает он, в конце концов?..

– Скажи, что хотела меня увидеть, – услышала я бархатный голос прямо у своего уха.

– Я… я хотела… тебя увидеть… – заплетающимся языком вымолвила я.

– Скажи, что ненавидела меня за то, что я ушёл.

– Ненавидела…

– Скажи, что скучала…

Я всхлипнула, но послушно произнесла:

– Я скучала…

– Ты боишься? – всё так же тихо и на ушко спросил он.

– Не тебя.

– Чего же?

– Того, что…

Скажи это уже, и покончим с этим.

– Того, что не нужна тебе.

Тишина. Он молчал. Молчала и я. Я пошла ва-банк с заведомо проигрышным раскладом. Я всегда была дурой, когда дело касалось чувств. Или карт. Вопреки известной пословице, мне особо не везло ни в том, ни в другом. По крайней мере, до появления Алекса…

Я услышала его тихий вздох и решила, что вот сейчас он отпустит меня. Однако…

Его руки вдруг каким-то волшебным образом оказались на моей талии, а в следующий момент я была прижата к его телу. От него пахло мускусным парфюмом и сигаретами. Даже после рака он продолжал курить. Упрямец.

– Я ждал тебя, Камелия.

Это было самым невероятным из того, что я слышала от него. И самым нежным. Но я вдруг ответила:

– Ты давно мог сам…

– Не мог! – резко перебил меня он и, видимо, почувствовав, что я вздрогнула, принялся укачивать меня в колыбели своих сильных рук, – Не мог. Никогда не испытывал потребности вернуться к чему-то или кому-то, а потому… просто не представлял, как себя вести. Шли годы… Я старался не думать о том времени, не вспоминать… Потом эта твоя книга, найденная Алексом на каком-то дурацком литературном сайте. И вот ты стоишь у меня на пороге.

Я молчала, снова глотая слёзы. Господи, да сколько можно реветь?!

Тут Фабиус резко развернул меня лицом к себе и, увидев, что я плачу, наклонился и слизнул слезинку.

Невероятно…

– Я люблю тебя, заблудившаяся мышка.

Меня, словно громом поразило. Я стояла, как вкопанная, ни жива, ни мертва. Дышала – и то через раз. Мне даже хотелось упасть в спасительный обморок – настолько я была растеряна, поражена, ошарашена.

– Как… как… Да как это вообще возможно? – выговорила я.

– Я задавался тем же вопросом. Ответа не нашёл. Просто понял, что он для меня не важен. Но твой ответ мне не просто важен… Он нужен.

Я смотрела на него во все глаза, боясь поверить, не решаясь осознать, опасаясь собственных чувств. Глаза Фэба заглядывали прямо в душу, смешивая воедино всё то, что я испытывала к нему.

– Я ненавидела тебя… – прошептала я и почувствовала, как его хватка чуть ослабевает, – Ненавидела, но любила так, как никто не может…

Он даже толком не дал договорить – просто впился в губы жадным, настойчивым поцелуем. Он брал, но сегодня и отдавал. Не позволял отстраниться, но поддерживал, не давая упасть. А ведь я могла бы: ноги подкашивались, а голова по-прежнему кружилась.

Я отвечала на долгожданный поцелуй. И правда… Как же долго я ждала! Да кто вообще способен на такое ожидание, даже не надеясь на успех? Ответ пришёл сам собой…

Влюбленные…

Наконец, он отстранился. И задал совершенно неожиданный вопрос:

– Голодная?

Я поразмыслила, прислушиваясь к своим ощущениям. И пришла к выводу, что…

– Ещё как!