Сезон 3 Серия 12

Безумные каникулы прошли, как и январь и две недели февраля. Учёба просто поглотила меня: не было времени ни на какие шалости и приключения. Даже братья не мечтали о подвигах и проказах. Утренние пробежки и занятия с боевиками начинали мой день. Когда я добирался до столовой, Ханин уже заканчивала есть, поэтому мы перестали встречаться по утрам. Да и по вечерам получалось не всегда. Декан портальщиков Таррен Дарш помогал моей девочке создавать хитроумный блок для “кротовых нор” во время портальных перемещений, как объяснила моя красавица. А это требовало много времени, которого и так не хватало, поэтому практически все вечера у неё тоже были заняты. Приближался день Всех Влюблённых, и я всё чаще задумывался о подарке для любимой. Ну в самом-то деле, не сердечко же ей вырезать из бумаги и подарить. Надо что-то романтическое… Промучившись и ничего не придумав, как всегда, сидел с близнецами, попивая чай у Ники с Заком. Вот тогда-то эти два охламона и предложили заслать теней в местную оранжерею, чтобы надрать цветов девчонкам. Вначале загоревшись этой идеей, сразу понял, что она не прокатит. Декан факультета травников Виктор Дэн Лаоссо если узнает – прикопает вместо удобрения для своих любимых цветочков того, кто сорвал и ту, кому подарили. Вот только братья не понимали этого. Хорошо Ники встал в позу. Такой экспрессии я не ожидал от парня. Он буквально грудью защищал любимые растения. Можно было подумать, что мы собирались не лютики, ромашки рвать, а как минимум оторвать головы и руки у людей. Не придумав ничего, решил пойти по пути наименьшего сопротивления и просто пригласить Ханин на романтический ужин в таверну “Маг и башмак”. Утро четырнадцатого февраля не отличалось от обычных учебных дней: пробежка, тренировка с боевиками, завтрак. Праздничное настроение я почувствовал только в столовой. Меню оказалось соответственным и каким-то сладким. Повздыхав, выбрал обычную кашу, яйца, какао и в последний момент, весело хмыкнув, прихватил розовую булочку с сердечком. Занятия шли своим чередом, когда стало известно, что с сегодняшним праздником нас будет поздравлять сам ректор и всем было велено собраться в центральном зале. Честно говоря, я не представлял этого сухаря даже рядом стоящего с праздником всех влюблённых. Но раз было объявлено… Стоило сходить на поздравление, тем более что магистры строго следили, чтобы никто не смог уклониться. Но для меня это было даже лучшим выходом: именно там я решил поймать Хани и пригласить на свидание. Вот так и получилось, что адепты с нашего факультета массово ввалились в зал, где проходил Новогодний бал. Честно говоря, я ожидал, что он будет празднично убран, но с удивлением не заметил ни сердечек, ни ангелочков, ни цветов. Единственное, что выдавало праздничную атмосферу – сладковатый запах, витающий в воздухе. В общем-то, не переживая по этому поводу, всё-таки мы учимся в магической академии, убранство может появиться в любой момент, глазел по сторонам, мало слушая трёп парней. Наша группа тёмных и некромантов остановилась у стены. Всё-таки мы предпочитаем оставаться в тени. Братья теребили меня, как и знакомые парни, пытаясь что-то рассказывать, но я их слушал вполуха, как, впрочем, и перебранку взбалмошной лекарки со старшекурсником из некров. Недовольное брюзжание ректора о запрете отношений в академии тоже обходило меня стороной. У нас с Ханин был тот романтический период с держанием друг друга за ручку и заглядыванием в глаза, который можно пока ещё относить к “дружбе”. Крутя головой во все стороны и даже привставая на цыпочки, никак не мог увидеть девушку. Вот в такие моменты я не любил свой низкий рост. Кто-то из парней сзади хохотнул: “Тебя посадить на плечи, чтобы виднее было?” Я уж было хотел согласиться, но пока раздумывал, пол словно качнулся из-под ног, вызывая недоумение: землетрясения в академии не могло быть априори. Практически одновременно ректор и декан лекарей, стоящая недалеко от нас, рявкнули так, что глаза сами собой уставились куда было приказано. – В пол! Всем глаза в пол, адепты! И не сметь ни на кого их поднимать! – Всем глядеть в пол! Друг на друга не смотреть! Никого не целовать! Даже слова противоположному полу не говорить! – Это что ещё за гадство? – прошептал рядом Гор, поднимая голову, но, получив от брата звёздный подзатыльник, вновь уставился в пол. – Молчи и слушай, – прошипел ему Мор, но и я последовал его примеру. – Это что, массовый приворот? – осторожно поинтересовалась рядом девчонка, а стоящий сбоку от неё старшекурсник, буркнул: – Скорее, проклятие. Вокруг творилось что-то невообразимое: кто-то, как и мы, стояли столбом, уставясь себе под ноги, другие целовались, как ненормальные. Видя такое краем глаза и вспоминая по книгам фэнтези что это за дрянь, которой нас накрыло, сжимал кулаки: а если на месте той лекарки, что сперва ругалась с некромантом, а сейчас упоённо целуется с ним, будет моя Хани? Аж перед глазами появилась красная дымка, и я понял, что в таком состоянии могу убить не задумываясь. Магистры пытались разрешить ситуацию, отдавая приказы: мальчиков направо, девочек налево и увести из зала от греха подальше, и прочая, и прочая… Нас, тёмных, то ли проклял, то ли благословил сам Демион Дарро: – Если вы сдадитесь этой ерунде, на факультете Тёмных вам делать нечего! Ну да, контроль эмоций, ты должен отделять свои чувства от навязанных и никак иначе. Если ты этого не можешь, то и учиться на тёмном факультете – тоже. Поэтому мы чуть ли не строем, организованно, без паники и лишних эмоций покидали зал. В дверях столкнулись с факультетом ведьм, которых очень оперативно выводила их декан, практически считая по головам и зорко следя, чтобы никто не поднимал головы и не распускал рук. Посторонившись, мы пропускали их. Не знаю, как так вышло, но одна из ведьмочек споткнулась и со всего маха влетела в мои объятия. Если бы не задержал её, она упала бы на пол, а этого я не мог допустить. Наши глаза встретились, и я утонул в её испуганном взгляде, в котором медленно появлялось узнавание, восхищение и любовь. Всё что было вокруг стало мелким и незначительным, а я пропал, понимая, что эта девчонка – моя жизнь. Я не знал её имени, но это была та самая ведьма, которая передала Ханин, что её разыскивает Таррен Дарш. Воспоминание о Ханин отрезвило, а голова сама дёрнулась, как от пощёчины. Взгляд метнулся в сторону, лихорадочно ища одну единственную девушку, и я уставился на Хани, стоящую вдалеке от нас с полными глазами слёз, и с болью смотрящую на картину маслом “развратный я, жарко обнимающий ведьмочку”. Рванувшись к своей девочке, так ничего и не успел сказать или сделать, вокруг меня и ведьмы закружился водоворот: нас оттаскивали друг от друга, отдирая мои пальцы от её рук. В этот момент что-то случилось, и я увидел розовый, неприятно липнущий к телу туман. В нос ударил тошнотворно противный запах увядших роз. От этой дряни кружилась голова и хотелось избавиться, выжигая её. Я буквально рычал от желания воспламениться, глядя как впивается в кожу и пробирается под неё приворот. Со стороны это, видимо, смотрелось, что я совершенно потерял контроль над собой, пытаясь бежать за ведьмой, которую уводила декан лично. Когда парни, удерживающие меня, чуть отошли в сторону, я заметил убегающую в слезах Ханин. Это была грандиозная подстава: вот тебе, бабушка, и Валентинов день!