Глава 7

Забыв эту дурацкую поездку как страшный сон, я вернулась к своим обязанностям. Благодаря нашей поездке на Урал у Радича появился новый партнер по бизнесу. Компания имела выходы и реальные шансы на победу в нескольких довольно емких тендерах, но без дополнительного инвестирования извне не смогла бы потянуть внушительные затраты на их исполнение. Представители ИнвестКапитала связались с Радичем и сделали предложение. Влад лично рассмотрел возможность сотрудничества, а после выдал бывшему однокласснику положительное заключение.

Доверяя экспертному мнению Влада, Радич немедленно передал нам проект на разработку. Время встречи по обсуждению реальных цифр между СтройАльянсом и ИнвестКапиталом было назначено сразу после того, как мы определились со сроками на изучение всех материалов и подготовку встречного предложения для ИнвестКапитала. Леонид Дмитриевич подгонял, устанавливая нереальные дедлайны, а во всем же остальном ничего нового нам не предстояло — типичная работа по изучению партнера, часть бизнеса которого нуждается в сторонних инвестициях. СтройАльянс получал выгодную сделку, имея возможность выйти на строительный рынок новой географической зоны. Действуя в рамках регламента, наш отдел собрал всю необходимую информацию, проанализировал перспективы и выявил все возможные риски. На основании финансового отчета по результатам последних сделок компании Радича мы установили верхние границы по итоговой сумме инвестиций и предоставили владельцу подробный бизнес-план по выбранному направлению для инвестиций.

Несмотря на свою неприязнь и наш недавний вполне откровенный разговор, Мира была паинькой. Казалось, она оставила на время свои ко мне претензии и превратилась в сущего профессионала, каким ее и описывали сотрудники компании. Мы работали очень близко, финансовый отчет она ваяла ночами, чтобы к дате переговоров успеть заручиться цифрами и выйти с реальным взаимовыгодным предложением. Как жаль, что мои представления о нашем пусть и временном перемирии оказались наивными детскими мечтами. Своим послушанием она всего лишь усыпляла мою бдительность, в реальности расставляя для меня капкан.

Капкан, который захлопнулся на встрече с ИнвестКапиталом, где мною же со всеми моими подписями был представлен проект по инвестированию застроек нескольких жилых кварталов. Во всем блеске своего профессионального величия ситуацию спасала Мира и спасала так, что закапывала меня только глубже и глубже. В итоге, то, что должно было свершиться, свершилось, те, кого планировали убрать, были убраны. В этой истории были и герой, и антагонист; антагонист, на фоне которого Мира теперь выглядела сущим божеством. Задачу, что мне была отведена, я выполнила со стопроцентной самоотдачей, но плоды моего труда не принесли мне никаких дивидендов, только потери. Подобное со мной случилось впервые, а в первый раз, как известно, всегда больно. Да и потом приятнее не станет…

Разумеется, обо всех своих победах и в особенности моих поражениях Мира тотчас донесла Радичу, а у меня не было ни одного оправдания для смягчения приговора. Пока она с едва скрываемым наслаждением рассказывала о произошедшем, я могла только понуро кивать после каждого сказанного ею слова. Как бы ни было противно от подобных методов, я признавала ее победу и в том, что ей удалось совершить свою подлость, винила только себя. Если бы я отнеслась чуть с большим подозрением к ее непонятно откуда взявшемуся дружелюбию, если бы настояла на том, чтобы данные, внесенные ей в финансовый отчет, еще раз и кем-то другим сверились, то сейчас не имела бы бледный вид. Так хотелось поаплодировать, только жаль, что сейчас это было бы крайне неуместно.

— Что произошло на встрече с партнерами из ИнвестКапитала? — со всей безжалостностью в голосе Зореслав обратился прежде всех именно к Мире.

Было видно, что ее удивил и тон Радича, и то, что вопрос адресовался почему-то ей, когда истинный виновник, с которого и должен быть спрос, находится сейчас в этом помещении как представитель всех участников проекта. Быстро отринув разочарование от того, что меня не начали отчитывать с порога, Мира искусно переобулась в ничего не понимающую дурочку и ответила тем же вопросом:

— А что произошло?

— Мне позвонить Чижову и спросить у него? — сквозь терпение слышалось нетерпение Зореслава.

— Так зачем же Чижову, вон у тебя сколько работников трудилось над этим проектом, даже руководитель имеется. С нее и спроси, — скрестив руки на груди, выплюнула она, чтобы еще раз показать ее ко мне отношение.

— Ладно. Если ты не можешь отказаться от тактики увиливания, когда я даю возможность объясниться первой, то поступим иначе — я просто буду спрашивать прямо. Так ли существенны были твои причины для того, чтобы выставлять госпожу Уварову виноватой?

От услышанного у Миры Игоревны брови вскочили к волосам. В ее мыслях, наверное, сейчас крутился только один вопрос: почему вдруг все пошло не по ее плану? Нежелание Радича действовать согласно ее сценарию злило Миру и заставляло ревновать его ко мне еще больше.

— А какие у тебя причины защищать госпожу Уварову? Их аналитический отдел совершил ошибку, страшную ошибку, она их руководитель, кто же должен был понести ответственность за это? Но вместо того, чтобы наказать истинных виновников, ты спрашиваешь с меня, а, между тем, именно я была той, кто разобрался с проблемой. Ты предвзят, Зореслав!

— Предвзят? — со всем спокойствием переспросил он, явно считая ее фразу необоснованной, что только добавило масла в ее эмоциональный костер. — Они наши представители, мы в одной упряжке с недавних пор, а ты так легко разбрасываешься моим авторитетом.

— А-а, так ты за свой авторитет переживаешь? Не стоит опасаться подобного. Твой авторитет никогда не пострадает, я этому просто не позволю случиться, а что касается Екатерины, — она посмотрела на меня, будто даже милостыню такой, как я, не подала бы, — это, конечно, не мне решать, но полагаю, ее некомпетентность должна быть отмечена руководством. Если они и дальше хотят представлять интересы таких больших клиентов, как мы, то непременно обязаны в своей команде иметь профессионалов, а не доморощенных клуш, которые готовы расплакаться при первой же трудной ситуации.

— Ты сейчас ведешь себя профессионально, считаешь?

Во взгляде Радича на Миру теперь было еще больше негодования. Мне даже стало жаль эту отвергнутую женщину, которая пытается выместить на мне обиду, нанесенную другим человеком; человеком, от которого хочется слышать только приятные вещи, и так не выносима критика.

Я выслушала, как мне казалось, все и вполне могла уйти. Что толку и дальше впитывать чужие эмоции, когда уже только от своих тошно? Я признала ошибку отдела, которая произошла из-за моей невнимательности, и теперь меня ждали реальные дела. Нужно было исправлять то, что сотворили, а времени в обрез.

Поднявшись с места, я не чувствовала никакого волнения или жалости к себе из-за хлестких обвинений Миры, едва ли кто-то или все сразу могут винить меня в случившемся сильнее, чем я сама. Убедившись, что ко мне больше претензий нет, я спокойным голосом произнесла:

— Еще раз прошу прощения за причиненные неудобства, но сейчас очень важно не упустить время, чтобы еще и потери не понести. Если у вас все, могу я вернуться к делам? Это правда важно.

В зеленых глазах Радича, обращенных в эту минуту ко мне, не было даже близко тех эмоций, которые он показал своей бывшей. Несомненно, это еще сильнее ее взбесило. Мира уже собиралась броситься на меня с новой волной критики, но Радич предугадал и это. Он тоже умел выделять главное.

— Когда сможете выверить отчет? — все так же спокойно спрашивал он, опередив занесшую надо мной то ли молот правосудия, то ли кулак отмщения Миру.

— Сегодня закончу, господин Радич, — с уверенностью ответила я. — Отправить на электронку?

— Нет, не нужно. У меня вечером встреча с Владом в вашем офисе, там и посмотрю.

Я кивнула и наконец-то избавилась от их общества.

Как бы мне ни хотелось обратного, как бы я ни храбрилась, признать все равно пришлось — эта неудача разбила меня. Так мне поначалу казалось, по крайней мере. Я остро чувствовала последствия своей ошибки только из-за собственной критики, ведь для всех остальных ситуация не представлялась такой уж безвыходной. Именно в этот момент мне в голову впервые пришла мысль о том, чтобы послать все к чертям и круто сменить курс. За эту трусость я презирала себя, а когда ощутила странную легкость, представив, как исполняю задуманное, то возненавидела еще больше.

Влад вернулся из Ярославля сразу после того, как узнал о произошедшем. Он не злился и ни словом меня не упрекнул. Босс был на моей стороне, а его вера в меня и защита в мгновение заставили забыть об отступнических мыслях. Воспрянув духом, я даже удивилась, как такие глупости вообще могли появиться в моем рассудке. Мы спокойно проанализировали причину грубой ошибки в моих расчетах, перепроверив результаты исследования еще раз, а потом Влад согласился с моей версией о некорректности финансового отчета, предоставленного СтройАльянсом. Дело за малым — найти и обезвредить. Ну в смысле, пересчитать.

Я попросила Радича предоставить мне доступ к отчетности и связанной с ним документацией, а, получив информацию, просидела над ней весь день. Без перерывов и обеда, чтобы успеть к приезду самого Зореслава. Найти причину провала было нетрудно, сложнее переориентировать весь план согласно корректировке исходной цифры. Для этого мне пришлось влезть в черновики и сопроводительную документацию к проекту. Как и ожидалось, показатели были нарочно и очень профессионально фальсифицированы. Не было надобности махать кулаками после драки, так я бы выставила себя в еще более убогом свете. К тому же, я уже признала, что в этой игре в одни ворота победила Мира.

Однако сейчас мне было не до этого. Я и так уже была ходячим трупом, притом как физически, так и морально, а отвлекаться на чьи-то корыстные или бескорыстные многоходовки и подавно не стала бы. Сперва нужно, чтобы дело не пострадало, потому что я-то уже все равно пострадала. Оправдывать себя у меня не было желания, наверное, по той простой причине, что это все равно мой косяк. Чтобы тебя не использовали в своих целях, ты не должен проявлять даже минимальную халатность. В противном случае, нефиг удивляться, когда тебя провезут мордой по собственному… ну тут и так понятно, без лишних аллегорий.

После того, что я услышала в кабинете Радича, мое мнение не поменяется — Мира будет вести эту войну до тех пор, пока одна из нас не сдастся. Почему бы мне ради собственного спокойствия и благополучия не уступить? Это она делит Радича со мной, но я-то не делаю того же. Готова поклясться, что маньячка вроде нее вполне может прибегнуть и к менее законным методам по устранению соперницы. Я еще слишком молода, чтобы умирать из-за чьей-то неразделенной любви. Меня даже моя собственная не убила, так какого хрена?..

В общем, исправив все под новые вводные в своем плане, я направилась к Владу, чтобы отчитаться и попросить снять меня с проектов СтройАльянса.

— Слушай, где прежняя Екатерина Уварова, где ее непоколебимая стрессоустойчивость?

Я всхлипнула и посмотрела на босса озлобленным взглядом. Мог бы в такой ситуации подобрать более утешающие слова, видит же, что я хочу, чтобы меня пожалел кто-то еще, а не только я сама.

— Стрессоустойчивость — это удел лохов, которые не могут позволить себе разрыдаться посреди рабочего дня, — выплюнула я со всей ненавистью к себе нынешней, которая ревет в кабинете босса как отчитанная за двойку пятиклассница.

— Хочешь отпуск, а? — с энтузиазмом протянул мне предложение как конфету. — Недельку на Бали? Там не будет ни одного знакомого лица, ни одной сводной таблицы, как тебе такая перспектива?

— Продолжай, — утирая слезы, промямлила я.

Влад рассмеялся и, прижимая меня к себе, стал рассказывать о прелестях отпуска, которым он меня щедро вознаградит за сегодняшние страдания. Ну вот, наконец-то выпросила, наконец-то сжалился. И теперь его ласковое отношение только подпитывало мою жалость к себе, а потому я охотно раскисала еще больше. Это было мне неподвластно и вообще похоже на инстинкт, когда в присутствии сильного мужчины женщине все больше хочется быть слабой. Это был самый короткий путь к сердцу героя, путь, на который я сейчас вставала, без зазрения совести всхлипывая чаще и звонче, чем того требовала моя обида. Прости, Наташа, я попользую твоего героя, потому что мне сейчас без него никак…

Он легко коснулся кончиками пальцев моего подбородка, и я послушно подняла на него взгляд. В глазах Влада я прочла удивление, приятное удивление, а когда после некоторой паузы он произнес эту фразу, удивленной (приятно удивленной! очень приятно удивленной!) уже была я:

— Катрин, ты стала такой женственной, и тебе это коварство безумно идет.

Мой несмело-благоговейный взгляд неотрывно наблюдал за его красивым лицом, когда в сердце что-то екнуло и зарделось маленькой искоркой надежды. В тот миг, когда я уже окончательно похоронила всякое чаяние на будущее вместе с этим бесподобным мужчиной, он вот так жестоко подтягивает поводок до самой моей шеи. Пусть хоть удушит, я ничего не имею против, даже если это натяжение погубит меня. Умру-то я счастливой.

Все глупые страдания из-за провалившейся встречи, из-за обиды, в которой меня извозили как котенка носом в его же собственной луже, были забыты после одной его фразы. Я чувствовала, что во мне растут силы для новых лет каторжного труда. Растерянный энтузиазм вернулся в строй и строй этот возглавил с гордо выпяченной вперед грудью. Обзаведясь за долгую и преданную службу генеральскими погонами, он был готов к новым боевым походам, бессонным ночам, нескончаемым командировкам.

— Можешь сделать вид, что ничего не произошло, если я сейчас тебя поцелую? — голосом коварного искусителя прошептал он свою просьбу, гипнотизируя меня своим взглядом.

Я помотала головой, сама даже не зная, протестую или соглашаюсь. Кажется, Влад понял все по выражению моего лица, которое сквозь сомнения и нерешительность наверняка светилось от счастья, поэтому воспринял мой ответ так, как ему было в тот момент нужно. Его губы приблизились мучительно медленно, искушая, но как же сладок был после этой мхатовской паузы. Я чуть не замурчала от удовольствия, но в этот самый момент, когда принц наконец-то нашел свою принцессу, и они почти вознеслись к небесам, явился злодей и разрушил эту чудесную атмосферу праздника моей исстрадавшейся души.

Дверь открылась, а за ней показался Зореслав. В одно мгновение его взгляд из привычно спокойного стал ледяным. Казалось, даже так старательно согретый нашей с Владом страстью воздух похолодел на пару градусов. Я не собиралась прятать глаза за то, что нас застукали в такой момент, но и публично ликовать тоже не собиралась. Моей целью не было что-то доказывать или показывать этому мужчине. Кто мы друг другу в конце концов? Правильно, никто.

— Я принесу тебе чистую рубашку, — спокойно сказала я и вышла из кабинета Влада, не обращая никакого внимания на мужчину, с которым меня связывали две самые страстные ночи в моей жизни.

Окрыленная новой стадией влюбленности, я буквально вылетела из кабинета Велесова и так же быстро вернулась. Дверь осталась приоткрыта из-за моего же молниеносного ухода. Я никогда прежде не подслушивала, не имея в душе ни капли чего-то такого вульгарно-жалкого, что люди называют любопытством, но сейчас оно как-то само собой получилось. Только я собиралась дернуть дверь на себя и войти, как до моего слуха докатился строгий баритон Зореслава. Дураку было понятно, что разговор обо мне.

— Ты вроде как собирался жениться, — бросил в ответ Зореслав на тему, которую, была б моя воля, я запретила бы развивать законодательно.

Пока я гордо фантазировала, как Влад обуздает бестактность этого серба своим рыцарским благородством, пока подбирала ему в помощь самые хлесткие и хладнокровные слова, предвкушая полный разгром злодея, как удар нанесли моему не защищенному от наивности сердцу.

— Ой, да брось. Кому как не тебе знать меня? Я всегда был таким, так чего вдруг должен поменяться? Есть такие принципы, которые мы на протяжении жизни вынуждены нарушать или разрушать. И вот этот — не из них.

Мне казалось, что в кабинете каким-то образом появился незнакомый мне третий собеседник, чьи голос и манеры только отдаленно напоминали голос и манеры Влада. Я отказывалась верить в то, что у этого идеального мужчины есть и такая сторона, сторона, о которой я не только ничего не знаю, но которую даже боюсь.

— Ты вполне мог бы и поменяться, потому что давно уже не тот семнадцатилетний пацан, который становится безвольной жертвой полового созревания всякий раз при виде влюбленной в него девушки, — строго заметил Радич.

В интонации Зореслава, по-видимому, одна лишь я слышала осуждение. Лучше бы он и вовсе молчал. Радич защищал меня, а мне от этого благородства становилось только противнее. Ведь своим никому не нужным рыцарством он выволакивал наружу безнравственность того, чье имя я выгравировала на алтаре собственного сердца…

— Скучно. Это все, может быть, и правильно, но очень скучно, Зорик, — отмахнулся Влад, будто разговаривает с девственником. — Слушай, Катюха давно ко мне не ровно дышит. Если она вдруг стала такой привлекательной и все это ради меня, так почему я должен отказываться? Не считаешь, что в этой ситуации виноватых минимум двое? Она ведь тоже в курсе, что я почти женат, но все равно отвечает на мои сигналы.

— Что, если она расценивает твои ухаживания как нечто более благородное? — предположил Зореслав.

— Это как?

— Ну, например, ее чувства не дают ей думать о тебе плохо, а потому проявление внимания к ней она расценивает как самое искреннее отношение.

— Хочешь сказать, что Уварова думает о том, что вопреки всему я сейчас вдруг сменил курс, только потому что нежданно-негаданно влюбился в нее до беспамятства? Ха-ха-ха, а ты юморист, Зорик! Кто угодно, но только не Катрин, может заблуждаться на мой счет. Катрин же знает меня как себя саму, а потому я рад, что именно она стала моим новым увлечением. Это облегчает вообще все.

— Найди себе другую игрушку, — властно ответил Зореслав и, поднявшись с места, вышел из кабинета.

Сердце разрывалось от только что услышанного разговора двух злополучных мужчин моей жизни. Рассудок оставался единственным нетронутым болью уголком, когда слова Влада долетели до меня. Ситуация экстренно требовала искусного притворства, поэтому я нацепила маску витающей в облаках дуры и вышла из своего укрытия. Зореслав понял сразу, что я все слышала. Он было попытался как-то утешить мои чувства невнятными репликами, но я лишь шире улыбнулась и, будто не замечая его на своем пути, вошла в кабинет босса.

Глаза Влада вновь загорелись, как только я появилась в поле его зрения. Никогда прежде я не знала такой его стороны, и теперь, глядя на ее слащавость, на ее сальность, мне было противнее, чем тогда, когда я осознала, что переспала с мужем подруги. Я возненавидела себя за чувства, за глубокую многолетнюю щенячью привязанность к мужчине, с которым, как теперь выяснилось, познакомилась только что. Моей самооценке был выставлен мат.

Продолжая улыбаться, чтобы не расплакаться снова, но уже по другому поводу, я протянула Владу чистую рубашку. Его рука нарочно накрыла мою, но будто случайно он притянул меня к себе вместе с вешалкой. Вешалка, хаааа… В чем-то мы с ней похожи.

* * *