Глава 6

Утром, когда он спустился, я уже заканчивала свой завтрак. По растерянному виду Радича я поняла, что вместо воспоминаний страстной ночи ему досталось огромное и скучное белое пятно. Бедолага, но все же так ему и надо. Хм, как интересно… Оказывается, можно сочувствовать и злорадствовать одновременно.

Даже если я испытывала сейчас совсем другие чувства, Зореславу совершенно не обязательно было об этом знать, и поэтому с самым невозмутимым видом я посмотрела на любовника то ли с жалостью, то ли с пренебрежением.

— Выглядишь эм… помятым, — правдоподобно строила ничего не знающую я. — Кофе?

Он жестом выразил согласие с моим любезным предложением и сел напротив. Я поставила перед Радичем чашку и налила в нее бодрящего напитка — самое то, что ему сейчас нужно, а то уж правда очень жалко выглядит.

— Ты вчера был очень похож на тех парней, которые несколько лет не пьют, а когда заканчивается время кодировки, заливают глаза до беспамятства, — весело констатировала я, закидывая в рот оливку.

Ну что за беззащитный мужчина… Даже огрызнуться не может на мои колкости, а ведь ему и без меня сейчас хреново.

— Ничего не помню с того момента, как ты увела меня из ресторана, — делая мучительный глоток кофе, будто и вовсе не кофе — расплавленного железа, покаялся Радич. — Что было потом?

— Я дотащила тебя до твоего номера и пошла спать. А что? — наивно взглянула на него я из-за чашки с кофе.

— Нет, ничего, — махнул рукой Радич, но по его лицу я поняла, что он не оставляет тщетные попытки вспомнить.

— Ты весело провел эту ночь? — злорадно улыбнулась я.

— Похоже, чересчур, — выдохнул он. — Ладно, лучше скажи, во сколько там у нас самолет?

— В час, — ответила я и поднялась с места, покончив с моим маленьким утренним пиром. Через столик от нас хлопотал светловолосый официант, которого я и окликнула. — Простите, не могли бы вы попросить кого-нибудь из персонала отеля принести аспирин в триста седьмой номер?

Молодой парнишка услужливо заверил, что все исполнит, и посеменил в подсобку. А я вернулась взглядом к своему беззащитному и потерянному спутнику. Видеть всегда холодного и уверенного в себе Радича в таком развенчанном состоянии становилось все труднее. Я уже не могла злорадствовать, все больше жалела его, однако ни за что не собиралась выдать себя. Зореслав вытер лицо ладонями и, протяжно выдохнув, поднялся.

— Поехали домой, пока ты не пристрастился к алкоголю, а через него и к иным развлечениям, — беззлобно подколола я и протянула Радичу его телефон, который он из-за своей рассеянности забыл на столе.

Почти безупречно выполнив свою миссию, наконец-то мы вернулись в Москву. Я чувствовала себя прекрасно, благодаря Радича не только за опыт в бизнесе, но и за прекрасную ночь. Не стану скрывать или лучше сказать — ни для кого не секрет, что секс в моей жизни случается гораздо реже, чем не случается, но с появлением в ней Зореслава он стал не только случаться, но и обретать некие формы.

После событий в Екатеринбурге я уже не могла строить из себя раскаивающуюся грешницу, но теперь и надобности особой в этой лживой исповеди не было. Когда Радич прояснил вопрос со своей женитьбой, моя совесть капитулировала далеко за границы сознания, что, собственно, и позволило мне не только смело вспоминать об удовольствии нашей первой ночи, но и испытать его вновь. Главное, чтобы вспоминать могла только я, потому что если эти воспоминания откроются Радичу, то мои омрачаться надобностью оправданий и, возможно, еще какими-то последствиями. Ведь именно я настояла на том, чтобы все произошедшее в ночь Софкиной свадьбы осталось в прошлом, объявив таким образом Зореславу о своей абсолютной незаинтересованности в каких-либо — длительных или мимолетных — отношениях с ним, а тут вдруг бац и, чем дальше в глаз, тем больше бревен…

В общем, пока все шло хорошо и впервые не мимо меня, я и думать забыла о Радиче. Что радовало не меньше — он обо мне тоже. Всю следующую неделю Зореслав был занят делами, которые не касались инвестиционных проектов. Максимум нашего общения сводился к редкой деловой переписке посредством электронной почты. Он сбросил мне материалы и предложения от компаний, с которыми мы провели встречи, и на этом все. Тайминги по подготовке отчетов позволяли мне не встречаться с ним еще пару недель, что вполне меня устраивало.

Все, о чем я могла думать, помимо работы, конечно, так это о Владе. Как бы я ни противилась раньше, но не смогла отказаться от своих чувств к нему. По этой ли причине, или еще по какой другой, но Влад теперь для меня стал еще привлекательнее. Возможно, из-за своей скорой женитьбы, а, может, из-за нашей недельной разлуки, но я, выйдя в понедельник на работу, будто бы влюбилась в него заново. Мир засиял розовыми оттенками вновь. Мне, на фоне моей воспрянувшей духом влюбленности, стало видеться невообразимое прежде.

Всякий раз, находясь рядом с Владом, по телу бежали мурашки, а если он невзначай меня касался, то становилось трудно дышать от возникающего напряжения. Я зареклась отрезать всякую связь с этим мужчиной, а в итоге только продвинулась в своих чувствах к нему. Теперь тихого обожания мне стало мало, и я возомнила, что могу желать этого недоступного мужчину? Без сомнений, тут явно сказалось влияние Радича на мою самооценку. Что я вообще себе возомнила? Пару раз перепихнулась с пьяным мужиком, так теперь осмелела замахиваться на лучшее⁈

Поначалу голова раскалывалась от постоянного гула жарких споров между моими внутренними ангелом и демоном, но постепенно я все же склонилась на сторону второго. Чуть позже я поняла, почему смелость взяла верх над совестью, и виной тому был сам Влад. Сперва мне казалось, что это мне только казалось, но с каждым днем все больше я стала доверять своим наблюдениям. Влад заинтересовался мной.

Кто бы что ни говорил, мол, это мечты или иллюзии, и это точно тот случай, когда принимают желаемое за действительное, особенно в моей ситуации, где объект обожания одной ногой в загсе, но я была уверена, что наконец-то привлекла его внимание как женщина. У меня для таких выводов имелись все основания, потому что за минувшие два года Велесов никогда не демонстрировал подобное в мою сторону. Даже калькулятор на моем столе относился ко мне нежнее, чем мой роковой босс. И вот теперь его взгляды стали чуть дольше задерживаться на мне, и они совершенно точно не были пустыми, они явно со всей осознанностью фокусировались на мне. Мы виделись чаще, а когда не виделись, он просто приходил в мой кабинет и под видом анализа какого-нибудь проекта склонялся над моим ноутбуком. Изучая графики и схемы, он словно бы не нарочно касался дыханием моих волос, а его бархатный голос приобретал ноты интимности, даже когда он говорил о чем-то таком сухом и бесчувственном, как годовой финансовый отчет.

Нет, все это определенно не было плодом моего воображения. Прежде я бы хотела замечать за ним подобные признаки внимания, но их попросту не было. Однако теперь я знала: Влад точно переменился ко мне. И теперь самым важным было найти еще немного смелости, чтобы помочь его желаниям достичь моих надежд.

Вот только эта миссия оказалась не из простых. Легкодоступной, по всей видимости, я могла быть лишь для Радича. Этот коварный мужчина уже дважды затащил меня в койку, ничего для этого не предпринимая. Но вести себя так с Владом — значит предать святость той любви, которую я хранила к нему все это время, а потому я продолжила робко наблюдать за тем, как сокращается расстояние между нами и сокращается ли оно…

К слову, о Радиче. И не только о нем, к слову. На пару со своей то ли вечной невестой, то ли неудавшейся женой они испортили мое романтическое настроение, в котором я пребывала всю неделю, в два счета. Не объявляясь всю неделю, Радич посетил нас в пятницу. Нет, его появление меня не удивило, но присутствие Миры стало сюрпризом. Пока большие дядьки обсуждали серьезные дела, Мира предпочла «наслаждаться» моим обществом. Жаль, что я слишком поздно поняла причину…

— Екатерина, — сплюнула она с языка мое имя как что-то прокисшее, — слышала, ты в этой поездке преуспела…

Я ничего не ответила, потому что тон, которым она подавала эту похвалу, не обещал мне ничего хорошего. Мира, похоже, не очень и рассчитывала на открытый диалог, а потому абсолютно не была требовательной к ответам на свои вопросы. Она уперла в меня ледяной взгляд и продолжила, явно считая, что может со мной разговаривать в таком ключе.

— Конечно, я не о переговорах, — внесла некую ясность в понимание мной этой тщательно вынашиваемой ею интриги.

Картинка сложилась быстро, когда я поняла, что вижу перед собой ревнивую женщину. Разумеется, она не должна получить желаемое, по крайней мере не так быстро, как запланировала.

— А о чем же вы тогда? — задала прямой вопрос я, чтобы вывести ее на реакцию.

Мне не нравилось, что сейчас только я злюсь, а она чувствует себя хозяйкой положения. И поэтому я поставила себе цель взбесить ее сильнее, чем она меня. Возомнила, что может смотреть на меня свысока по каким-то причинам.

— О готовности выслужиться своему клиенту, ах, прости, клиенту твоей компании, — нарочно говоря двусмысленно, подводила к сути она.

— Выбирая нашу компанию в качестве проводника в мир инвестиций, господин Радич был весьма требователен в данном пункте.

— Ах, вот она, клиентоориентированность в чистом виде! Только одного я все же не пойму, отчего тогда в его постель подкладывают второсортных дам? — на последнем слове она сделала особый акцент, намекая, похоже, на мой далеко не стандартный для эскорта возраст.

— Мира Игоревна, мне кажется, что я не совсем тот собеседник для выбранной вами темы, — нисколько не собиралась съезжать я.

— Правда? А вот мне кажется, что самый подходящий. Это ведь ты на фото?

Она буквально вдавила мне в лицо свой телефон с кадром, сделанным с камеры наблюдения в отеле, в котором мы жили во время нашего пребывания в Екатеринбурге. Что ж, вышли мы не очень удачно, зато разрез на моем платье компенсировал отсутствие эффекта постановочного фото. А эта Джессика Флетчер (кто понял, тот понял) провела тщательное расследование. Радовало только то, что в номере таких камер не было, в противном случае, она бы сунула мне в лицо более пикантные снимки. Как бы там ни было, но даже наличие подобной странной фотографии, где я веду почти мертвого Радича в номер, еще не доказывало то, что я убийца. Исходя из этих соображений, я и продолжила строить из себя дуру.

— Не могли бы вы объяснить, что мы ищем на этой фотографии?

— Ну не знаю. Возможно, твою совесть?

От моей наглости ее брови пересекли лоб и уперлись в эффектно уложенную набок челку. Прекрасно. Похоже, с поставленной задачей я справляюсь более чем.

— Не заметила, что обронила ее, — сказала я и сделала вид, что внимательно изучаю фото.

— Наверное, потому что ты была слишком увлечена чужим мужчиной, — теряя терпение, Мира наконец-то бросила обвинение, пускай и облекла его в форму предположения.

— Вы меня точно с кем-то путаете. В тот вечер я никуда от господина Радича не отходила. Или вы сейчас о нем говорили⁈ — последнюю фразу я произнесла интонацией полного непонимания, кое со всей галантностью проводило мою собеседницу в последнюю стадию самообладания. Нужно было добивать, и тогда я произнесла: — Но, Мира Игоревна, разве господин Радич не свободный мужчина?

— Да ты ж грязная подстилка! — сквозь зубы выдавила она, презирая меня всем своим видом. — Он мой муж!

В этот момент вошел и сам Радич. Похоже, Зореслав слышал эмоциональные выпады Миры, потому что взгляд его был крайне обозленным, и он даже не пытался вернуть присущее ему спокойствие. Мне нужно было убегать, чтобы не нарваться на «тройничок». С Мирой у нас еще будет время выяснить отношения, но не при Зореславе. Его присутствие и участие может выдать мою правду о нашей ночи в Екатеринбурге. Только этого мне теперь не хватало.

— Тогда не следует ли вам говорить все это своему мужу, а не мне? — пожала плечами я, выказывая абсолютное и вполне естественное непонимание. — Если однажды окажется, что вы ошибочно назвали меня теми словами, то можете не заморачиваться с извинениями — от таких, как вы, чего-то подобного все равно никто никогда не ждет.

Оставляя Миру на второй тайм, но уже с Радичем, я вернулась к работе. Конечно, ни о какой работе я думать не могла, но не потому что мне устроила выволочку какая-то бывшая. Меня пугало то, что если Радич вытрясет из нее признание, то он вполне может перехватить ее идею и обратиться к камерам наблюдения отеля, чтобы выяснить, с кем спал в ту ночь. Ну а дальше… А дальше будет очень неловко. Снова.

Вывод один: чем рьянее я пытаюсь исправить ошибки, тем больше их совершаю. Может, пора уже перестать следовать Третьему Правилу Волшебника* и понять наконец, если страсть правит разумом, то ничего хорошего от этого не жди?

Следуя новой философии, я закинула страсти, а вместе с ними и мысли в… далеко, в общем, и на этом энтузиазме очень продуктивно поработала. Мой анализ автомобильного рынка для одного из давних клиентов нашей компании только-только был завершен, когда раздался звонок офисного телефона. На дисплее высветился номер секретаря. Поднимая трубку, я уже подсознательно чувствовала, что ничего хорошего не услышу.

— Да, Оль, — тяжело выдыхая, ответила я.

Зато у этой вечно беззаботной девушки настроение было приподнятым. Она весело проверещала в трубку:

— Радич только что вышел от босса и Влада, а теперь угадай, где он⁈

— Наверное, в аду, учитывая сколько раз я его проклинала… — закатила глаза я, собирая бумаги для завтрашней встречи.

— А вот и нет! — по-детски радуясь тому, что я не угадала, воскликнула Ольга. А ведь я ее выручала… Вот он пример черной неблагодарности: писать Богу кляузы на ангела-хранителя пером из его же собственного крыла. — Он идет к вам в отдел!

— Оль, а можно в следующий раз меньше ненужной информации, чтобы я успела придумать, как избежать нежелательной встречи, — недовольно произнесла я, думая, в какой бы теперь угол податься.

Не успела я поворчать, как на пороге отдела уже стоял Радич. Он был вежлив и дружелюбен с сотрудниками, пробираясь к моему кабинету, и как только вошел, сразу всучил мне папку с документацией. Моя приветливость сразу после встречи с Мирой взяла отпуск, а потому все, что я могла предложить на его лучезарную улыбку — это не очень тщательно скрываемое недовольство.

— Господин Радич, когда владелец такой огромной компании, как СтройАльянс, тратит свое бесценное время на доставку документов, солнцу становится очень некомфортно вставать на востоке.

Он усмехнулся и ответил:

— Вообще-то, я по делу. Попросил Влада, но он не обладает таким преданным клиенту сердцем, поэтому легко передал мои заботы в твои руки, вместо того чтобы самому ими заняться.

— А еще я не осуждаю работу начальства, — злобно зыркнула на наглеца я, намекая, что не собираюсь поддерживать драгоценного клиента в его порицании моего руководителя. Папку с документами из его рук я все же приняла. — Чем могу помочь, господин Радич?

— Посмотришь по дороге? — указал взглядом он на папку в моих руках.

— И куда мы едем?

— На одну очень познавательную беседу с не менее интересным человеком.

— А можно задать всего один вопрос?

— Конечно. Но лучше не один, так мой шанс на диалог с тобой будет выше.

— В твоей большой компании не нашлось ни одного человека, которому ты мог бы поручить сопровождать тебя? — спросила я, когда поняла, что отделаться от него все равно не выйдет.

— Мне нужен тот, кто сможет взвесить мои риски на месте.

Я была связана контрактом, поэтому не могла не подчиниться. Быстро закинув вещи в сумку, я оставила указания отделу и пошла к выходу. Всем своим видом я демонстрировала шедшему позади Зореславу, как не хочу оставаться с ним наедине после этой глупой сцены ревности от его несостоявшейся жены, но он и не думал о милосердии.

Постепенно я провалилась в свои мечтания, что даже забыла о присутствии Радича. Накидывая на плечи пальто, я все так же пребывала в глубоких размышлениях, а потому действовала машинально. Я запустила руку в волосы, чтобы вытащить их из-под воротника, получилось не очень изящно, потому что пришлось снимать шарф, в слоях которого и запутались волосы. Напомнив о своем присутствии, Зореслав помог мне справиться с непослушными складками одежды. Покончив с джентльменской миссией, он не торопился убирать руку. В тот же миг его пальцы едва коснулись моей шеи. Я резко обернулась от неожиданности.

— Что ты делаешь? — недовольно спросила я и одарила Зореслава испепеляющим взглядом.

Однако, казалось, мой выпад только улучшил его настроение. Было видно, как он едва может сдержать свою довольную улыбочку. Надеюсь, он сейчас видит и то, как мне трудно сдержаться и не врезать по его веселой физиономии.

Пока мы ехали в лифте, на его лице застыло довольное выражение. Черт бы побрал эти тесные зеркальные кабинки. Меня злило, что он играет со мной, будто нарочно намекает.

Нет, он же не мог ничего вспомнить?.. Или мог?

Я пристально вгляделась в его бесстыжие глаза и не нашла в них ничего, кроме вопроса, чем это я занимаюсь. Раздался сигнал лифта, и двери открылись на нужном нам, цокольном, этаже. Не удостоив Радича и коротким взглядом, я пошла к его машине.

— Ты едешь подписывать контракт, не позаботившись о рисках? — мои брови медленно поползли наверх, когда я просмотрела цифры.

— Ну не настолько я отчаянный, — посмеялся Радич. Почти сразу он посерьезнел и добавил: — У меня не особо есть выбор в данной ситуации. Просто просчитай, сколько я потеряю.

— А если слишком много, то ты откажешься от контракта?

— Нет.

Я машинально протянула руку, чтобы проверить, нет ли у Радича жара, но он перехватил мою ее и сжал в своей. Попытка освободиться не увенчалась успехом. Я отвернулась к окну и замолчала. Так мы ехали какое-то время.

— Что тебе сказала Мира? — спросил он, прерывая молчание.

— Зачем господину Радичу утруждать себя глупыми женскими разговорами, — глядя в окно, замаскировала свой совет под риторический вопрос я.

— Возможно, мне только показалось, но я тоже был в это замешан.

— Одного не могу понять, чего вы не проясните все это между собой? — еще холоднее бросила я, заводясь от того, что эти двое втягивают меня в свои разборки.

— Нам нечего прояснять, — твердо ответил Зореслав.

— Если у женщины остаются иллюзии или сомнения касательно своего положения в жизни мужчины, но мужчина при этом считает иначе, не значит ли это, что есть неясности? Мира ведет себя именно так, — спокойно объяснила я, чувствуя некое родство наших с ней душ из-за схожей проблемы — безответная любовь.

— Я отменил свадьбу, что-то может быть красноречивее и искреннее этого в качестве развеивания иллюзий относительно ее положения в моей жизни?

— А перед этим ты, наверняка, так же красноречиво и искренне позвал ее замуж, — парировала я, не считая его довод убедительным.

Мы въехали на подземную парковку бизнес-центра. Радич припарковал машину, и теперь все его внимание принадлежало нашему разговору.

— Ты ругаешь меня, а я предпочел бы, чтобы ты ревновала… — разочарованно произнес он, улыбнувшись.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — посмотрела я на него как на чудного.

Зореслав притянул меня к себе и поцеловал.

— Нет, не слышу… — прошептал он, не сводя взгляда с моих губ. Его большой палец медленно, но нежно прошелся по их поверхности, собирая тепло и влагу только что подаренного (или навязанного?) поцелуя, — я все время только и думаю об этих губах…

Останавливая его на полпути к новому наглому поцелую, я потрясла перед Зореславом бумагами, которые он сам же мне и дал, а потом строгим голосом произнесла:

— Твои убытки составят не менее пятнадцати миллионов.

— А максимальное значение? — вмиг из увлеченного любовника он снова стал серьезным бизнесменом.

— Двадцать. Двадцать два в худшем из возможных раскладов, — пожала плечами я, стараясь не придавать своему анализу эмоционального посыла. Меня ведь попросили оценить риски проекта, а не стадию сумасшествия его инвестора.

— Обозначишь стратегию по минимизации потерь?

— Это не моя специализация. На кону большие деньги, а ты хочешь довериться дилетанту?

— Ты за десять минут определила интервал для моих потерь, а я должен поверить в то, что ты дилетант?

— Я должна видеть и читать риски, но это не значит, что я могу генерировать стратегию по их устранению.

— Мы вернемся к этому вопросу чуть позднее, — глядя на остановившуюся перед его машиной шикарно одетую женщину преклонного возраста в сопровождении амбалов-охранников.

— Какие-то у них не слишком радостные лица, — заметила я, что эти переговоры явно будут отличаться от обычных.

— Просто проанализируй то, что будет обсуждаться.

Зореслав будто обронил эту странную фразу и широко улыбнулся, выходя из машины. Мгновение спустя я поняла, что происходит.

— Почему ты один? — спросила женщина голосом, в котором едва сдерживалась властная интонация.

— Тетя, рад тебя видеть, — приветствовал Радич, словно не слышал ее вопрос. — Дядя уже приехал?

В этот момент я закрыла дверь его машины, чем привлекла внимание недовольной незнакомки. Она не посмотрела — она унизила меня своим взглядом.

— Кто она? — беспардонно произнесла женщина, явно считая, что презрительного взгляда было недостаточно, дыба продемонстрировать ее ко мне искренне неприятельское отношение.

— Это Екатерина Уварова, мой секретарь, — отвратительно соврал Радич, за что уже в миллионный раз был послан мной к черту.

— Ясно, — бросила она, в действительности желая высказаться более емко и ни разу не с теплой приветливостью. На мгновение мне показалось, что она знает меня и знает далеко не с лучшей стороны, потому что к незнакомым людям такую личностную неприязнь испытывать просто невозможно. Ни на секунду не смягчившись, тетка только крепче уцепилась за свою враждебность и скомандовала: — Идем, дядя ждет внутри.

Минуя залы, переходы, лестницы и другие локации, которые, по всей видимости, были частью конспирации и очень напоминали мне туристический шоппинг в подпольные магазины «брендовых» вещей в Турции, мы шли вслед за высокомерной тетей Радича, пока не оказались в каком-то мраморном склепе с вычурной золотой росписью и не менее безвкусной лепниной буквально повсюду.

С самого порога в нос ударил запах богатства и тщеславия, я едва сдержалась, чтобы не поморщиться — не каждому дано восхищенно вдыхать нафталин. В общем-то, как и созерцать. Роскошный интерьер этого просторного помещения таким невеждам, как я, очень напоминал упорядоченную вдоль стен или громоздящуюся кучами то тут, то там свалку антиквариата. Мне обычно в музеях, подобных этому, крайне некомфортно. Фантазия рисует образы прошлых владельцев этих вещей и мебели, рассказывая об их судьбах, нашептывая об их трагедиях. Чудовищная энергетика. Такая вязкая, такая жадная, она будто тянет к тебе свои незримые ручищи, чтобы подпитать свое бездонное нутро свежей силой, чтобы поделиться хранящейся в нем могильной печалью. Бр-р-р.

Видимо, я не очень могла игнорировать свое отношение к окружающему нас бесценному хламу, потому что выражение лица тетушки Радича сделалось еще более омерзительным при взгляде на меня. Если при нашей встрече десять минут назад у нее в действительности не было повода ненавидеть меня, то теперь за эту разницу между нами, за это мое плебейское непонимание истинно ценного она сейчас молча, неустанно, искренне проклинала меня. Была б ее на то воля, тетя Зоя запретила бы мне даже бегло касаться взглядом этих роскошных предметов или мебели, чтобы ненароком я не обесценила их стоимости.

Как-то слишком много в моей жизни стало Радича, а вместе с ним и ядовитых змей. Сперва Мира, теперь вот тетушка Зоя.

Чувствуя поддержку супруга, она освободила из пут свое истинное пренебрежение и позволила ему свободно гулять возле моей персоны. Ее взгляды стали еще более пренебрежительными, враждебными. Господин Радич, молись, чтобы мои проклятия не обрели физической формы, в противном случае, так просто ты не умрешь.

Положа руку на сердце, а хотелось на топор, готова сделать признание — это были самые омерзительные и бестолковые переговоры в моей жизни. Да и переговорами этот абсурд назвать было трудно. Семья запускала свои клешни в деньги Радича, а он при этом источал совершенно искреннее дружелюбие и дарил теплые улыбки этим крохоборам. Не упуская возможности, я в душе чертыхалась почище портового грузчика, когда они до локтя кусали руку, которая им подает. Кто-то из этих почтенных господ, вальяжно прохаживающихся под грудами золотой лепнины, среди раритетных шкафов и столов, хотя бы отдаленно слышал о человеческой благодарности?

Мои вопросы оставались без ответа, потому что благодаря высокой концентрации в них сарказма достигали разряда риторических. Конечно, мне нельзя было забывать и о прямых обязанностях, ради которых Зореслав привез меня в этот милый семейный склеп. Под видом протокола встречи, он ведь представил меня как своего секретаря, я набрасывала план финансирования заведомо провального дела и чертыхалась еще сильнее.

Дядюшка, скажем прямо, надежд не оправдал, прекрасно дополняя высокомерную супругу своей непомерной жадностью. Племянник был для него средством добычи легких денег, и сегодня дядя намеревался разжиться ими с лихвой. Пока во мне все активнее бастовал величайший воин за добро и справедливость — Сейлор Мун, обещая им возмездие по самую лунную призму, Радич послушно соглашался на все условия алчных родственников.

Спустя два мучительных часа, мы наконец распрощались с его семьей и поехали назад.

— Раз уж ты взял меня с собой, то вряд ли надеялся, что я не задам вопросов, — произнесла я, приходя в чувства по мере отдаления от древнего логова современной аристократии. — Скорее наоборот. Ты именно потому и взял меня с собой, чтобы не отвечать на аналогичные вопросы от других.

— На самом деле я взял тебя с собой, потому что ты действительно для меня профессионал на переговорах с подобным статусом. Тебе легко удается просчитывать убытки, а это меня интересовало сегодня больше всего.

— По моим расчетам, которые ты так нахваливаешь, конечная цифра убытка составит девятнадцать миллионов, но если чуть развернуть их изначально убыточный бизнес, то ты на выходе чуть компенсируешь свои изначально провальные инвестиции.

— Нет, не хочу, — категорично отмахнулся он от моего предложения. — Я готов был потерять и тридцать. И ты это заметила сразу.

— Видимо, все, о чем ты думаешь, так это поскорее завязать с ними всякие дела? — составила догадку я, решив не рассказывать Радичу о том, как трудно мне давалось самообладание в процессе переговоров.

Радич утвердительно кивнул.

— У моего отца есть старший брат. Это Милош Радич, с которым ты встречалась сегодня. Тетя Зоя — его супруга, но ко всему прочему, она еще и родная тетка Миры.

— О, Небо… — только и пробормотала я.

— Да-да, — усмехнулся Зореслав, будто сам не может принять эту абсурдно похожую на бразильский сериал ситуацию.

— Даже если это жест в знак уважения семьи, ты не тот, кто так просто пожертвовал бы деньгами своего бизнеса ради каких-то сантиментов.

— Верно. Я не жертвовал. Как бы странно ни звучало, когда говоришь о семье, это была оплата.

— Оплата? — нахмурилась я. — За что же ты заплатил двадцать миллионов, господин Радич?

— За свою свободу, — просто ответил он, вдавливая педаль газа в пол.

Машина с ревом рванула вперед, с большим энтузиазмом отзываясь на команду водителя. Преодолев физические воздействия на тело и психику от резкого ускорения, я спросила снова:

— У них есть рычаги воздействия на твою свободу? Они стали свидетелями жестокого убийства тобой своих конкурентов? — пошутила я таким дурацким способом только потому, наверное, что уже догадывалась об истинном смысле сказанной им фразы.

— Были. Мать Миры является родной сестрой тети Зои. Их семья когда-то выручила мою от финансового кризиса. Сегодня я рассчитался с этим долгом.

— Если бы ты женился на ней, то этот долг списали бы просто так?

— Думаю, что никто и так бы не спросил. Но, вероятно, для меня он считался бы погашенным полностью только в одном случае.

— Если бы отдал те деньги.

— Верно, — кивнул Радич, не отвлекаясь от дороги. — Полагаю, сейчас, когда они поучили гораздо больше того, что вложили, у них не останется даже моральной возможности дергать меня за ниточки.

— Делая все по справедливости, ты ждешь от других того же, — вслух высказала я свое сомнение. — Разве это дает хоть какие-то гарантии…

— Я не надеюсь на святость в их сердцах, иначе я бы обошелся простой беседой в семейном кругу. Откупаясь таким образом, я лишь даю себе возможность грубо ответить на любое но, которым они попрекнут меня за мои действия, если те однажды придутся им не по душе.

— Да кто будет с тобой связываться⁈ — посмеялась я.

* * *