Глава 5

После этого неоднозначного разговора я все равно чувствовала облегчение. Если б еще не этот поцелуй! Ладно, как бы там ни было, с этого дня мы стали друг для друга только коллегами без косых взглядов и недосказанностей. Зореслав не просто сделал вид, что между нами ничего не было, он будто стал Зореславом из параллельной реальности, где между нами действительно ничего не было. Меня это расстраивало? Нет, меня это бесило. Пускай только изредка, в качестве накопительного эффекта, но, черт возьми, бесило. Это были рандомные вспышки, когда я становилась особенно уязвимой под натиском то ли гормонов, то ли одиночества, а, может, и собственной безысходности…

Вокруг, казалось, были счастливы все, только не я. Влад с каждым днем все больше проникался радостью от предстоящей свадьбы. Зореслав, похоже, постепенно восстанавливал отношения с женой, во всяком случае, как только она вернулась из Италии, они всюду были вместе. Пусть Радич и его Мира не проявляли чувств на публике, но по их взаимоотношениям можно было смело сказать, что эта пара так хорошо знает друг друга, так естественно, органично подстраивается под вторую половинку, словно у них один разум и даже сердце, раз они без слов понимают мысли и желания друг друга в тот или иной момент.

— Везде третий лишний — это судьба моего нынешнего воплощения? Я что, в прошлой жизни была роковой красавицей с кучей поклонников, чьи сердца била как блюдца дешевого сервиза? Отрабатывая карму, в этой жизни я всюду и неизменно оказываюсь лишней, — жаловалась на обстоятельства я Эльвире Борисовне, с которой в последнее время мы очень сдружились.

Конечно, она все же узнала о моих секретах, но скорее не из-за настойчивости собственного любопытства, а по причине моего отчаянного положения, при котором даже пожаловаться было некому. Мне так необходим был друг, что я раскололась практически без сопротивления.

— По мне, ты еще ничего не потеряла. О судьбе сможешь судить лет этак в семьдесят, а пока она вполне не опоздала преподносить тебе приятные сюрпризы.

— Вы такая оптимистка, — усмехнулась я в трубку.

— Вот именно. И на твоей улице будет праздник, — с ободрением заботливого наставника ответила она.

— Ага, будет. Только вот пока мне кажется, что я все время переезжаю.

Эльвира Борисовна посмеялась над моим самосарказмом и пожелала нескучной командировки, в которую я отправлялась вместе со всеми теми, кого совершенно не хотела видеть. Хорошо хоть невеста Влада, Наташа, не работает в этой чертовой фирме — полный состав этого затянувшегося бразильского сериала я бы не вынесла.

Вся поездка планировалась на пять дней, и в пятницу вечером наш самолет уже должен будет приземлиться в Москве. Я так окончания школы или института не ждала, как скорейшее наступление этой пятницы. Помимо подписания нового инвестиционного договора партнерами была предложена и культурная программа, а еще перекрестные встречи с представителями других компаний-участниц местного негласного форума, который организовала принимающая сторона для важных стратегических партнеров в своей отрасли.

И только в самый последний момент нам пришлось все переиграть. Жена Радича и по совместительству его зам вынуждена была экстренно вернуться в Италию из-за какого семейного происшествия. Что ж, я могла бы порадоваться, если бы не вторая новость, что мы с Зореславом летим вдвоем.

Генеральный настоял на том, чтобы Влад остался в офисе, потому что у нас очень не вовремя нагрянул аудит, а Леонид Дмитриевич без своего основного специалиста не намеревался отчитываться. Даже мне было велено поменять билеты на самый поздний рейс из возможных, чтобы помочь подготовить все для недельной проверки свыше. В итоге, Радич уезжал утром в понедельник, а я догоняла ночным рейсом. К моему огромному огорчению, мы снова летели в обратную сторону, где утро наступит гораздо быстрее, а на сон не останется ничего, ведь почти сразу мне нужно будет ехать на встречу с партнерами СтройАльянса.

Как бы я ни пыталась бодрствовать эти два с небольшим часа в самолете между Москвой и Екатеринбургом, вид далеких огней убаюкал меня сразу после взлета. Сказывалась общая физическая усталость, которая явно не собиралась отпускать меня на уровень бессмертия. Напротив, она все чаще заставляла заглядываться на глобус, особенно на районы необитаемых островов…

Из самолета я вышла еще более безжизненной, чем в него заходила. Снова сон не принес мне бодрости, а просто телепортировал из одного дня в другой. На этой печальной мысли я привычно включила режим автопилота и направилась к выходу из аэропорта вслед за толпой, пока на моем пути не оказался высокий и широкоплечий мужчина в черном пальто.

Я подняла глаза, чтобы взглянуть на стоящего на проходе человека, и опешила. Это был Зореслав, и он был здесь явно для того, чтобы встретить меня. Ничего не говоря, Радич забрал из моих рук чемодан, повернулся и пошел к выходу. Конечно, я была благодарна ему, очень благодарна. Теперь мне не придется думать о том, как добраться до гостиницы, успеть вернуть себе свежий вид и при этом не опоздать на встречу к партнерам. Но я чувствовала укол совести, что ему пришлось проделать этот путь в аэропорт и, отказавшись от сна, ждать прибытия моего рейса. Ладно я, мне никто в такой ситуации не согласовал бы помощника, но почему Радич не взял с собой того, кто мог бы заниматься вот такими организационными вопросами, не привлекая его к их решению, мне понять не удалось.

Мы сели в машину, вероятно, заранее им арендованную, и покатили в центр города.

— Даже не думай, — предугадал мое желание проверить почту Зореслав, — до гостиницы полчаса езды, поспи.

— Нет времени, — выдохнула я, зная точно, что от такого сна только хуже будет. — через два с половиной часа мы должны быть в офисе Урал-Монолита, нужно подготовиться. Я поспала в самолете.

— Я перенес встречу.

— Зачем? — испугавшись, что что-то идет не по плану и за это мне потом генеральный оторвет голову, едва ли не выкрикнула я.

— От тебя полуживой толку мало, — сказал Зореслав, не отвлекаясь от дороги. — Велесов вообще тебя жалеет хоть иногда? В любом случае, я должен кое-что уладить до переговоров с Урал-Монолитом, а ты в это время нормально поспишь и успеешь подготовиться.

Я посчитала его объяснения разумными и успокоилась, что перенос встречи случился не из-за меня, а потому решила просто не спорить.

— Хорошо, спасибо.

Ну вот, ноябрьская сырость Москвы сменилась пусть и не сильным, но вполне стабильным морозом Екатеринбурга. Мы прилетели разными рейсами, но вынужденно должны будем провести вместе четыре дня.

Как выяснилось позже, я напрасно переживала, что работа в тандеме с Зореславом будет доверху набита неловкими моментами и обязательно скажется на общем результате. Все было как раз наоборот. Радич, как и в Москве, как и в присутствии наших коллег, так и в Екатеринбурге наедине со мной вел себя отстраненно, не подпуская даже мимолетной мысли, что между нами когда-то что-то было. Боже, как же с этим мужчиной легко. Спасибо тебе за то, что хотя бы мои нервы отдохнут!

Я успокоилась, и работа даже стала приносить мне удовольствие. Моих заслуг здесь было немного, Зореслав — вот кто по-настоящему достоин похвалы. Во-первых, он с самого приезда дисциплинировал наш рабочий день, не позволяя плотному графику загружать нас с утра до ночи. Он четко сортировал важное и то, чем можно пожертвовать без вреда для продуктивности этой поездки, когда видел, что происходит перегрузка. Тогда Радич отменял встречи или просил изменить их формат, и у меня снова появлялась возможность выдохнуть.

Каюсь, вечерами я порой доделывала то, что не успела в течение дня, но теперь, когда усталость снизила свое давление на мой организм, работа не была в тягость. Во-вторых, Радич прекрасно понимал, что в этой поездке я должна была только помогать Владу, но ведущую роль по инвестиционному проекту изначально готовился исполнить мой босс сам, поэтому не винил меня в отсутствии должной подготовки. Наоборот, он помогал мне максимально быстро адаптироваться к предмету и условиям сделки, акцентировал внимание на тех вещах, где мне следует быть осмотрительнее, а если я все же где-то терялась, то всегда приходил на помощь и никогда не упрекал.

Цели нашей поездки были достигнуты даже минимальным составом. Мне казалось, что в профессиональном плане за эти четыре дня я выросла и стала увереннее в себе. Опыта в переговорах и сделках самых разных уровней у меня хватало, но прежде я стояла за спиной Влада, от меня в основном только и требовалось, делать так, чтобы боссу ничего не мешало получить тот или иной контракт. Теперь же, когда Зореслав нарочно поставил меня на передовую, а сам занял скорее наблюдательную позицию, я поняла разницу и, разумеется, воспользовалась этой редкой возможностью.

Неделя пролетела, как я того и желала в самом ее начале. Кто ж знал, что мои желания изменятся, и мне будет немного тоскливо возвращаться домой. По сути, мы могли бы вылететь и в четверг вечером, но Радичу поступило приглашение стать участником еще одной встречи. Поначалу он хотел отказаться, но потом вдруг изменил свое решение.

Утром в пятницу мы приняли участие в конференции ведущих компаний строительного бизнеса Екатеринбурга. Помимо основных, о которых был в курсе, Зореслав также намеревался узнать скрытые потребности и проблемы рынка, раз уж собрался в него заходить, а информация от первоисточника всегда правдивее и актуальнее любой другой. В борьбе за долю рынка важные связи зачастую имеют преимущества даже перед самыми выгодными контрактами, а в российском бизнесе и подавно.

Когда официальная часть встречи была завершена, нам предстоял второй этап уже в менее формальной обстановке. Одна из компаний-участниц, владельцы которой были турками, взяла на себя инициативу, устроив для партнеров неофициальный фуршет. Динамично развивающаяся фирма с внушительными активами могла позволить себе подобные инвестиции в развитие связей и, нужно признаться, делала это очень умело. Все было дорого-богато с привычным для турков размахом щедрости и гостеприимства. И хотя я не особый любитель корпоративных попоек, на эту я шла с удовольствием. Сыграло свою роль еще и то обстоятельство, что эта элитная вечеринка проводилась в одном из ресторанов нашего отеля. Очень удобно.

Еще до начала фуршета организаторы негласно дали понять, что намерены разделить гостей, принимающих участие в мероприятии. Женщин окружили ненавязчивым сервисом, живой музыкой и кулинарными изысками, по слухам, самого красивого шеф-повара Екатеринбурга. В такой обстановке для нас не представлялось сложным развлекать себя общением друг с другом, особенно с таким приятным бонусом безоговорочного карт-бланша у барной стойки.

Хозяева праздника произнесли богато украшенные речевыми оборотами и мудростью предков тосты и пожелали своим гостям прекрасного вечера, а после сразу же удалились в отдельный зал вместе с другими директорами. Несмотря на то что эти турки давно уже обрусели, мусульманские традиции они все равно соблюдали очень четко. Там, где мужчины собирались для серьезных разговоров, женщинам вход воспрещался. С одной маленькой поправочкой — эскорт не в счет. Мне даже показалось, что женщин туда не пускали как раз-таки из-за желания окружить себя эстетическим, а, возможно, не только эстетическим удовольствием, подаренным самыми элитными шлюхами города.

Я взглянула на дверь, за которой скрылся Зореслав, и скрипнула зубами. Все мое внимание и все мысли принадлежали сейчас той встрече, вход на которую охранялся двумя лишенными каких-либо эмоций амбалами, что я даже не заметила, как ко мне подошла помощница одного из директоров турецкой фирмы.

Хитрая улыбка оголила ряд белоснежных зубов, когда эта молодая турчанка заговорила:

— Туда сейчас лучше не соваться.

— Элиф, моему директору нельзя пить, — беспокойно сказала сотрудница одной из компаний-участниц этого мероприятия. Казалось, она готова была броситься в тот зал и спасти своего начальника от роковой ошибки.

— Поверь, трезвым оттуда сегодня никто не уйдет! — посмеялась Элиф, зная наверняка. — И недовольным тоже.

— Девицы там что надо, — хмыкнула еще одна собеседница и залпом опрокинула бокал мартини. — Есть о чем переживать!

— Скажешь тоже, переживать! Разве нам нечем заняться? — довольно улыбнулась Элиф, кивая в сторону бара. — Зачем беспокоиться попусту, когда все происходящее внутри тех стен шире нашего влияния… Пусть себе решают великие дела, для нас это повод расслабиться. Нечасто нам представляется шанс отдыхать в то время, когда боссы работают, верно же говорю?

Ее смешок тяжелой поступью прошелся по натянутой струне моего душевного равновесия. Мне отчего-то захотелось влить ей в рот бокал с шампанским, который она так вальяжно перебирала в руках. Однако баловать себя этой мыслью у меня совершенно не было времени, ведь я собиралась его употребить на что-то более важное.

Прежде чем приступить к решительным действиям, мне нужно было вооружиться. Что я могла противопоставить тем длинноногим красавицам, которых судьба умышленно создала идеальными, чтобы мужчинам было отчетливо видно недостатки таких, как я? Что-то все-таки могла. Наглость, например. Не зря же ее зовут вторым счастьем. Вот и проверим.

Отвергнув все попытки присутствующих в этой женской бане девиц завязать со мной разговор, я поднялась в номер, чтобы внести некоторые изменения в свой заведомо скучный облик. Некоторые кардинальные изменения. Пора отказаться от образа монашки, потому что так мне никогда не выиграть у сексуальных обольстительниц, у которых притом годы бесценного опыта за плечами.

Когда я вернулась в зал ресторана, перемены в моей внешности заметили многие женщины, и их чрезмерное внимание не добавило мне уверенности, честно говоря. А потом я вспомнила, почему все это сейчас делаю, и вернула себе ускользающую решительность. Да пофиг вообще. Нам, татарам, все равно: что наступать — бежать, что отступать — бежать.

А потом у меня появился более мощный стимул. Войдя в тот самый отдельный зал, я увидела многих, но смотрела только на одного. В груди стало так тесно от переполнявшей меня злости, ладно, вру, от ревности стало еще теснее. Я буквально почувствовала, как мои глаза покрылись сетью капилляров при виде того, как около Радича вьются змеями аж три девицы, так ненавязчиво демонстрируя свои достоинства, так нагло заискивая перед его мужской природой.

Я приблизилась, откинув подальше свое смущение, в конце концов, этих говнюков я вижу в первый и последний раз. Развратно оголив бедро, с самым нескрываемым бесстыдством я уселась на колени Зореслава. Мой лукавый взгляд прошелся по всем участникам этой приватной мужской встречи, а потом членораздельно, но крайне льстивым тоном я произнесла:

— Господин Радич привез с собой собственный эскорт. Мы крайне благодарны принимающей стороне за эту особую заботу, которая оказалась для нас недоступной.

Со спокойным выражением на лице, будто все это было частью его плана, Зореслав поднялся с места и покорно отправился за мной. На ходу он бросил присутствующим что-то вроде благодарности за проведенный в их компании вечер, но особенно в подробности не вдавался. Я знала, все его внимание сейчас принадлежит мне и соблазнительно высокому разрезу на моем бедре.

Мы миновали людные места в полном молчании, но как только оказались наедине, действия Зореслава стали не такими сдержанными. Радич был пьян. И прилично пьян. Меня удивляло, как он мог так быстро напиться. Как он вообще позволил себе выпить лишнего, ведь это совершенно на него непохоже. Я нажала на кнопку вызова лифта и продолжила пялиться на покачивающегося на волнах алкогольной неги Радича. Он сделал движение навстречу, но я выставила ладонь вперед и, уперев ее ему в грудь, слегка подтолкнула к стене.

Зореслав улыбнулся и притянул меня к себе. От резкости этой пьяной манипуляции, а еще потому что не слишком привычно демонстрировать чудеса устойчивости на этих высоких шпильках, я неизбежно оказалась в его объятиях. В попытке освободиться я, точно муха в паутине, запуталась в сетях его объятий еще сильнее. Меня будто громом поразило, когда почувствовала его упирающееся в меня категоричное «желание».

— Что ты делаешь, Екатерина? — задал вопрос он, который больше походил на последнее предупреждение.

Я до конца собиралась делать вид, что не замечаю нечто твердое и большое, тесно примыкающее к моему животу.

— А что? Жалеешь, что лишила тебя возможности попробовать тех уральских девиц?

Мы буквально ввалились в лифт. Радич снова стоял так близко, будто мы ввалились в переполненный лифт. Он протяжно, тяжело, разгоряченно выдохнул мне в ухо и произнес:

— Наоборот, безумно рад, что не пришлось искать оправданий своему отказу попробовать тех уральских девиц.

— Что так вдруг? Разве секс двух взрослых людей по обоюдному желанию сейчас является чем-то настолько предосудительным? — повторила я его слова, сказанные мне ранее.

— По обоюдному — нет, — тяжело подтвердил он, делаясь еще пьянее прямо на глазах.

В отличие от Радича, я была трезва как стекло, а потому не имела возможности так непринужденно болтать все то, что было на уме. По-прежнему делая вид, что мне совершенно и бесповоротно пофиг, я продолжила провоцировать пьяного Зореслава на те самые слова, которые очень хотела услышать моя эгоистичная женская душа:

— В чем проблема тогда? Там, в зале, ты единственный, кто пользовался исключительным успехом у тех девиц.

— Но я не видел ни одной, потому что смотрел в другую сторону, — откидывая голову на зеркальную стену лифта в поисках опоры, он сфокусировал на мне свой пристальный взгляд.

Ох, я чего вдруг так осмелела, размахивая красной тряпкой перед возбужденным быком?.. Мне бы, наоборот, в чувства его приводить, а я и привожу, но все больше в чувствительность. Нужно было сбавлять обороты, мне бы с этим как-то разобраться.

— В сторону спиртного, что ли? Поэтому ты так много выпил? — ворчала я, когда помогала Радичу зайти в его номер. — Давай, ложись спать. Завтра утром у нас самолет, господин директор.

— К черту самолет, — шатаясь, приговаривал он, пока шел к кровати. — Можем просто побыть здесь еще?

Я пыталась остаться на пороге, потому что в душе трусливо тряслась оказаться в менее безопасной зоне вражеской территории. Пятая точка подсказывала, что это был не просто страх, а предчувствие. Ну и, как подтверждение, уже в следующий миг Зореслав потянул меня за собой в непомерно огромные перины номера люкс. Не успела я испугаться еще больше, как порядочность этого мужчины укоризненно взглянула в сторону моей мнительности. Действия Зореслава не обличали ничего непристойного, он просто захватил меня в железные объятия и тотчас успокоился.

— Они добавили в мое вино что-то очень возбуждающее. Просто полежи со мной. Я ничего тебе не сделаю.

Про что-то очень возбуждающее я и так знала, по слишком уж откровенно выпирающему из его штанов намерению. Я дождалась, когда Зореслав немного ослабит хватку, затем освободилась из крайне замедленно реагирующих рук. Похоже, доза была безумная какая-то, если так накрыла этого здорового и крепкого мужчину. Размышляя над тем, законно ли это вообще, опаивать людей стимулирующими сексуальное влечение веществами, я еле-еле стащила с Радича пиджак и сняла обувь, а больше он мне ничего и не дал сделать. Уйти тоже. Несмотря на степень опьянения, Зореслав снова сделал меня заложницей своих объятий. Я не стала сопротивляться, надеясь, что сон свалит его рассудок быстрее, чем страсть распалит другой орган. Или я надеялась как раз таки на обратное?

— В тот день я да… я правда должен был жениться, — заплетающимся языком сказал он, пока я безропотно лежала к нему спиной. — Сейчас не так и важно, что не позволило этому произойти, но на тот момент, когда ты появилась в моей жизни, я уже был абсолютно свободным человеком. И раз уж ты добродушно разрешаешь мне объяснить, я повторю: я не тот, для которого секс с первой встречной является нормой.

— Все еще думает, что мне пятнадцать лет, что я верю в сказки… — закатив глаза, пробубнила я, но, как ни странно, Зореслав услышал.

Он сглотнул подгоняемое инстинктами возбуждение, нарочно пытаясь пробудить свое сознание разговорами. Я чувствовала, как тяжело ему в этот момент дается воздержание, и потому старалась исключить какие-либо движения, чтобы не дразнить его хищное состояние.

— Ты можешь мне не верить, но я все равно скажу. Когда ты ворвалась за мной в мужской туалет, а потом еще стала читать нотации, — едва ли не на полуслове прервался Зореслав, чтобы снова усмирить необузданную мужскую энергию, он просто не хотел испортить момент, когда произносил эти слова, — я уже любил тебя. Я не понимал ни слова, что ты там кричала, но другое знал точно — что уже любил тебя. Ты первая спровоцировала меня, когда схватила за… Но я подумал, что такого если я поцелую эту женщину, ведь я ее люблю…

Я затвердела как камень, когда услышала бред находящегося в состоянии алкогольного и наркотического опьянения. На какую-то долю секунды я испугалась того, что это все правда, и только потом поняла — еще больший страх вызвала мысль, что он солгал.

— Глупость какая, — насупилась я, делая вид, что не слышала этих признаний. Мне срочно потребовалась непробиваемая стена, чтобы, упаси Небо, не поверить его словам, чтобы, ради всего святого, не усомниться в его словах. — Прекрати нести пьяную чушь.

К моему удивлению и страху тоже, Радич ничего не ответил. По протяжному выдоху за спиной я поняла, что он находится на последней ступеньке терпения, и это джентльменское самообладание вынуждает его корчиться в агонии. Зореслав отстранился, а потом и вовсе сел, откинувшись спиной на обитое кожей высокое изголовье. Он закрыл глаза рукой, явно испытывая одновременно сладкие и болезненные муки возбуждения.

Если уж моя несанкционированная ревность лишила его удовольствия воспользоваться высококлассным эскортом, то теперь будет слишком жестоко действовать по принципу «сам не ам и другим не дам». Конечно, если бы не захотела, я даже близко не подошла бы к мужчине, что с момента нашей встречи приносил мне только проблемы. Сейчас, похоже, самое время честно признаться, что я лишь прикрываю свои низменные плотские желания какой-то сомнительно благородной миссией по спасению рядового Райана. Я наконец знаю правду, правду, на которую даже не надеялась, так что мне мешает, не взывая к совести и морали, пойти на поводу у собственных и его инстинктов? Пускай я сегодня абсолютно трезва, осталась ли вообще надобность в оправданиях собственных и его страстей?

Разорвав и без того бесстыжий разрез платья, под пристальным полыхающим взглядом я перекинула ногу через Зореслава и села сверху. Он до конца сопротивлялся участвовать в этом разврате, даже в таком состоянии памятуя о том, что наутро именно он один будет виноват в гнусной оргии. Меня не остановило его благородство. Я уже все решила. Мы в этот раз, кажется, поменялись местами, он — пьян, я трезва. Вот только было совершенно непонятно — в этой близости, кто из нас все-таки оказался жаднее. Да и зачем теперь ею, жадностью, мериться, когда б это время нам дано для другого…

Терпкий запах этого мужчины, всегда напоминающий мне аромат агарового дерева, такой дикий, такой пьянящий, такой великолепный… Так ли трезва я сегодня? Или это мое привычное состояние, когда он находится непозволительно близко?

Какова вероятность, что он не вспомнит все произошедшее этой ночью? Пусть она, вероятность, хотя бы будет…

Воспламеняясь близостью желанного мужчины, я прикрыла глаза и завладела его поцелуем…

Расширенная версия 18+

Зореслав укусил меня сзади за шею в тот самый момент, когда мы оба были на пике наслаждения. Я вскрикнула, но не от боли, ей я не придала никакого значения, потому что сейчас было что-то поважнее… После, за всю минувшую ночь, мы сделали это еще пять или шесть раз, вот только Зореслав все также находился под воздействием наркотика. Как только я подумала, что теперь меня ждет бесконечный марафон сексуальных утех, этот роковой мужчина крепко обнял сзади и размеренно задышал.

Я не намеревалась оставаться в его номере, а потому ушла еще до наступления рассвета. Убедившись, что Зореслав беспробудно спит, я осторожно освободилась из крепких мужских объятий. Как и в тот раз в отеле, я уходила первой. Хорошо, что сегодня у меня была возможность не только уйти незамеченной, но и замести следы своего присутствия. Нет, постель я, конечно, перестелить не смогу, Зореславу все же придется признать, что он кого-то трахнул этой ночью, но знать, кого, ему совершенно необязательно. Пусть помучается от моей маленькой мести.

* * *