15. Всё испорчено

Её не беспокоили ни тесное кресло, ни турбулентность, ни жёсткая посадка. Привычное волнение, которое она испытывала в небе как любое бескрылое существо, сменилось уютным чувством, словно она была ребёнком и сидела на коленях у матери. Оленев в кабине пилотов — значит, ничего плохого не случится. Самолёт ещё катился по полосе, когда незнакомая бортпроводница пригласила её на выход раньше остальных пассажиров. Даша подхватила сумку и поспешила в вестибюль, где её ждал Оленев. Он выглядел уставшим и озабоченным.

— Даша, у меня мало времени на пересадку, но если хочешь, могу подбросить тебя домой. Машина около офиса.

Трап уже подали, бортпроводница открыла дверь, и на них пахнуло свежестью весеннего вечера. Зима осталась на Севере, в самолёт хлынуло солнце.

— Я живу в общежитии, мне идти пять минут.

— Да? Хорошо, — Оленев положил руку ей на спину и машинально погладил — нежно, собственнически.

Даша пожалела, что отказалась от предложения: в машине они могли бы поцеловаться. Теперь он улетит в Ты-Ю и неизвестно когда вернётся.

Спускаясь за Дашей по трапу, Оленев продолжил:

— Тогда я сейчас зайду к директору, а завтра утром ты заберёшь на моём столе счета, которые надо оплатить. Договорились? А это кто такой?

Со стороны вокзала на большой скорости к ним приближался велосипедист. Он лихо затормозил перед трапом, вывернув руль под эффектным углом и театрально удерживая велосипед от заноса. Молоденькие бортпроводницы, выглядывавшие из салона, засмеялись. Это был Эд — без шапки, в расстёгнутом плаще, сияющий. В руке он держал букет распустившихся пионов и выглядел как счастливый жених из голливудской мелодрамы. Рыжие волосы горели на солнце, белые зубы сверкали.

— Добрый вечер, девушки, — сказал он бортпроводницам. — Привет, Матвей! Здравствуй, Даша.

Даша остановилась на трапе, но Оленев мягко её приобнял, и она вынуждена была спуститься на землю.

— Привет, Усольцев-джуниор, — ответил Оленев. — Давненько тебя не видел! Ты кого-то встречаешь? Не знаешь, Нина Петровна ещё на работе?

— Мама в офисе тебя ждёт, а я за Дашей заехал. Хочу прокатить её с ветерком, — Эд подмигнул Даше, — она с первого взгляда влюбилась в мой велосипед.

— Что ты сказал? — переспросил Оленев, словно не расслышал.

По трапу уже сходили первые пассажиры, и Даше пришлось уступить им дорогу. На ватных ногах она встала между Эдом и Оленевым, чьё лицо превратилось в маску, только желваки перекатывались на побелевших скулах.

— Мы с Дашей встречаемся, — пояснил Эд.

— Да, точно, она как-то упоминала… Пересекаетесь, да?

— Можно и так сказать. — хохотнул Эд, — но это слишком грубое слово. У нас с Дашей серьёзные отношения.

Даша хотела возразить, но язык словно прилип к нёбу.

— Вот как? Ну молодцы. Катайтесь, а у меня дел по горло, — Оленев зашагал в сторону служебного выхода. Внезапно остановился и обернулся: — Эдик, а случайно не ты уговорил Нину Петровну забрать Дашу из агентства в «Север-Авиа»?

Эд моргнул и замялся:

— Ну, я не уговаривал, я просто предложил…

— Ясно. Увидимся!

— Матвей Иванович! — воскликнула Даша, но он сделал вид, что не услышал.

Даша сдержалась, не побежала за Оленевым. Зло бросила Эду:

— Я же просила тебя не приезжать! Что за представление ты устроил?

Они стояли у трапа, а паксы обтекали их медленным потоком.

— Какое представление, Даш? — рука с пионами беспомощно повисла вдоль тела, улыбка погасла.

Он искренне не понимал, почему она злится.

— А перед Оленевым — что это было?! Какие ещё «серьёзные отношения»? Мы так не договаривались!

— А в чём проблема? Ты хотела сохранить наши отношения в тайне? Но зачем? Матвей — свой человек, он будет только рад за нас, я его знаю!

— Ничего ты не знаешь!

Оттолкнув Эда с дороги, Даша запрыгнула в автобус. Когда створки захлопнулись, она увидела, что Эд сел в седло и, быстро набирая скорость, помчался по обочине лётного поля в сторону диспетчерской вышки.

— Дурак, — прошептала Даша, — всё испортил…

***

Она закинула сумку в общежитие и поспешила в офис. В кабинете Оленева не было, у Нины Петровны — тоже. Даша догадалась зайти в приёмную генерального директора. Оксана сидела на своём месте, одетая уже в плащик и беретик, и переписывалась с кем-то по телефону. Увидела Дашу:

— Привет! Вечно они меня задерживают, а у меня сегодня должно было быть свидание! Познакомилась с одним парнем, представляешь, он моряк! Ха! Я думала, что выйду замуж за лётчика или техника на худой конец, а тут — моряк!

— Оксана, — прервала её Даша, — Оленев у генерального?

— Ага, а ещё там командир эскадрильи, главбух, начальник коммерческого отдела и главный инженер. Целый день совещаются. Ты же в курсе про Ты-Ю?

— В курсе. Не знаешь, когда они закончат?

— Скоро, наверное, их же самолёт ждёт, — и глубокомысленно добавила: —Хотя без них всё равно не улетит…

Даша села, сложила руки на коленях и начала ждать. Они вышли через сорок минут. Оленев увидел её, чуть изменился в лице, но отвёл глаза. Всей толпой начальники отправились из офиса в аэропорт. У Даши не было ни единого шанса объясниться с Оленевым.

Он задержался в Ты-Ю на два дня. В первое же утро, когда он появился в офисе, Даша зашла в его кабинет и сказала, стоя на пороге:

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Нет, не нужно, — ответил он.

У него был чужой и усталый голос. Даша демонстративно провернула ключ в замке. Подошла к Оленеву и остановилась перед ним, как нерадивая школьница перед строгим учителем. Он сложил руки на груди и с интересом уставился на носки собственных ботинок. Он явно не собирался что-либо обсуждать. Даша обошла стол и с отчаянно бьющимся сердцем присела на корточки у его ног. Мягко положила руки ему на колени и заглянула в глаза:

— Матвей, извини, что не рассказала тебе про Эда.

— «Матвей Иванович». — Оленев ненатурально зевнул и потёр лицо руками.

— Что?

— Называй меня «Матвей Иванович» и на «вы». Меня не интересует, с кем ты встречаешься.

— Мы не встречаемся! Мы просто несколько раз…

— Я что, непонятно выразился? — перебил Оленев. — Меня не интересуют подробности твоей личной жизни. Открой, пожалуйста, дверь и принеси выписки за три дня, я хочу проверить платежи.

— То есть между нами всё кончено? Из-за того, что я не сказала тебе про Эда? Матвей, там всё несерьёзно было, не стоит обсуждения. У меня нет к нему чувств.

— «Матвей Иванович», — опять поправил Оленев. — Послушай, я несколько дней расследовал крушение. Я мало спал, трепал нервы и общался с людьми из Следственного комитета. А завтра у меня начинается ВЛЭК. и я должен быть здоровым и бодрым. В связи с этим традиционный вопрос: ты можешь оставить меня в покое?

— Нет, не могу! Давай не будем портить отношения из-за ерунды. Я переспала с Эдом Усольцевым после того, как ты сказал, что ты гей. А я была такой дурой, что поверила в эту ересь!

— Ты поверила в то, во что хотела верить, — он поднял на неё тёмные потухшие глаза: — У нас нет никаких отношений, кроме служебных. Там, на Ямале, я совершил ошибку. Это больше не повторится, я сделал выводы из этого урока. Вставай, Комарова, не строй из себя рабыню у ног господина, к тому же ты не моя протеже.

Неподдельная горечь в его голосе заставила Дашу встать и открыть дверь.