23. Пажма

К майским праздникам установилась жаркая и душная погода. Ни дождей, ни гроз ещё не было, в воздухе носилась пыль. Даша ломала голову над тем, как одеться на корпоративный пикник. Обычные джинсы и футболка казались ей слишком простецкой одеждой для той цели, которую она поставила: затмить элегантную Аллочку, заставить Оленева вспомнить о его былой страсти (если он приедет на шашлыки) и привлечь внимание Феди Стародубцева. Зачем ей нужно было последнее, она пока не могла сформулировать, но подсознательно ощущала, что это важно. Этот человек мог помочь ей в расследовании старого происшествия.

После долгих колебаний она выбрала летнее платье с пояском и босоножки на тонких каблуках. Завила волосы и сделала макияж. В офис она одевалась гораздо скромнее и небрежнее, но сейчас ей хотелось выглядеть на миллион долларов. Напоследок она пшикнула на шею цветочными духами. И на запястья. И на затылок, приподняв каскад струящихся локонов.

У аэропорта ждал служебный автобус. Оксана придержала ей местечко у окна и приветственно махнула рукой.

— Ох, и напьёмся же мы сегодня, — сказала она, когда Даша уселась, а автобус тронулся.

— Да я не собираюсь, я вообще редко пью, — ответила Даша.

— Тогда тем более тебя надо напоить, — засмеялась Оксана. — А куда ты так вырядилась? Планируешь кого-то соблазнить? Ой, только Федю не трогай, он мой!

— Да сдался он мне! Я его вообще не знаю.

Пока ехали, люди в автобусе смеялись и болтали, делясь последними новостями. Даша не видела, кто говорит, и не всегда понимала, о чём речь, но один негромкий разговор на заднем сиденье её заинтересовал. Женский голос спрашивал:

— Он что, увольняется? Почему? С его зарплатой можно жить, как арабский принц. Жену баловать, детей на всё лето в Турцию вывозить.

Мужской бас отвечал:

— Не такая уж крутая у него зарплата. Это ты экономистка, и у тебя оклад, выше головы не прыгнешь, а у пилотов всё зависит от налёта часов: сколько налетаешь, столько и получишь. А у него налёт не большой.

— Почему? Вроде работы много, все загружены.

— А вот не знаю, почему все загружены, а он нет. Это надо комэска спрашивать.

— Выходит, он из-за денег решил уйти, — сделал вывод женский голос. — Ну и правильно, детей сейчас дорого поднимать, нужно крутиться, денежки зарабатывать.

— Да нет у него детей, — ответил мужчина.

— Тогда почему увольняется?

— Говорит надоело летать поперёк страны, хочет летать вдоль.

Даша вспомнила карту России, где яркими линиями были нарисованы рейсы «Север-Авиа», — в основном и правда «поперечные». Мужчина понизил голос:

— Перспектив у него тут нет, обстановка душная.

— И куда он? В Москву?

— Нет, в Китай. У них там бум авиа перевозок, всех более-менее опытных берут. А уж если КВС, так вообще с руками отрывают. Зарплата в три раза выше, и самолёты новенькие. По-любому в Китай выгодней, чем в Москву. Я бы тоже уехал, но мне до пенсии осталось три года, нет смысла рыпаться…

Даша больше не сомневалась, что речь шла о Феде Стародубцеве. Она столько о нём слышала, что с нетерпением ожидала встречи.

***

Пансионат, старый, советский, ещё бывший аэрофлотовский, стоял на высоком берегу Пажмы. Вниз вела широкая гравийная дорожка, извилистая, как горный серпантин. На каждом развороте в тени корабельных сосен виднелись двухэтажные коттеджи из бруса — недавно построенные корпуса, рассчитанные на большие семьи или дружеские компании. Кое-где на верандах суетились жильцы: у отдыхающих коттеджи пользовались большим спросом, чем старое пятиэтажное здание с лоджиями. Зато из пансионата открывался превосходный вид на излучину реки.

Кроме дорожки от здания к реке вела обрывистая тропинка, ровная, как стрела. Зимой здесь заливали ледяной спуск для катания на санках, а летом желающие могли попробовать свои силы в альпинизме. В самых опасных местах была натянута красная верёвка на колышках.

Даша стояла наверху в развевающемся платье и смотрела, как внизу Нина Петровна руководила Оксаной, бухгалтерами и двумя джигитами из столовой. Парни в белоснежных фартуках и поварских колпаках на чёрных кудрях устанавливали мангалы, носили уголь и эмалированные вёдра с шашлыками. Другие работники пансионата прямо на песке расставляли столы и раскладные стулья, ушатывая их для надёжности. Открыли зелёно-полосатый пляжный зонт и закатили под него тележки с переносными холодильниками. Остальные зонты, видимо, решили не раскрывать: погода ожидалась безоблачная и безветренная, метеорологи не соврали.

Чуть дальше к реке Даша рассмотрела кострище в обрамлении толстых брёвен для сидения. Сбоку высилась поленница, заготовленная для ночного костра, а вдоль берега рабочие поставили штук двадцать белых пластиковых шезлонгов. Загорать и купаться вряд ли кто решится, но полежать на солнышке Даша бы не отказалась.

— Даша! Комарова! — возглас Нины Петровны разнёсся по всей округе, как пожарная сирена. — Где ты бродишь? Спускайся к нам!

Даша ступила на тропинку, и мелкие камешки посыпались из-под босоножки. Нина Петровна повысила тон:

— Дарья, назад! Не ходи туда, там опасно! Спускайся по дороге!

Усольцева, как обычно, пыталась контролировать всех окружающих. Даша зашагала по серпантину, вдыхая запах хвои, нагретой солнцем, и дыма, поднимающегося от мангалов. От сияющей красоты майского дня сладко и тревожно щемило в груди. Чем закончится этот день? Приедет ли Оленев?

Удастся ли узнать правду о ЧП?

Не успела она спуститься, как Нина Петровна припахала её раскладывать по столам бумажные тарелки и стаканчики. Даша угрузала тонкими каблучками в песке, под пальцы набились острые песчинки, раня нежную кожу. Даша присела за стол:

— А можно мне лимонада попить?

— Можно. — разрешила Нина Петровна и унеслась к пансионату командовать поварами.

Оксана достала из холодильника две запотевших баночки «Сибирской короны» и протянула одну Даше:

— Держи, подруга. И не напрягайся ты так, всё будет хорошо. Впереди два дня культурного отдыха в компании друзей и коллег. Вот увидишь, тебе понравится.

Оксана наманикюренными пальчиками ловко вскрыла банку и с наслаждением отпила. Поколебавшись три секунды, Даша последовала её примеру.

***

К полудню начали подтягиваться те, кто поехал своим ходом, а не на служебном автобусе. Даша всё время поглядывала наверх, где на стоянке около пансионата парковались всё новые и новые машины. Её снедало нетерпение. От волнения она прикончила баночку «Сибирской короны» слишком быстро, хотя собиралась растянуть её на полдня. Когда наконец на солнце блеснул бок знакомого «мерседеса», Даша от облегчения рассмеялась. Он приехал!

Оленев привёз рыжего усатого Илью Михайловича Усольцева — КВСа, с которым они летали на Ямал, — и девчонку в толстовке с капюшоном. Пока они спускались, Даша не могла оторвать от них взгляд. Один раз ей показалось, что Оленев обнял девчонку, но потом кусты сирени заслонили обзор, и Даша покусывая губу >едала, когда компания вновь появится на открытом месте. Они вышли к повороту, и Даша убедилась, что Оленев обнимает свою спутницу за плечи. Он заглядывал ей в лицо, что-то рассказывал и смеялся: обрывки смеха долетали до накрытых столов. Даша и не догадывалась, что Оленев может так искренне веселиться.

На мгновение она поняла, о чём говорил Эд. Когда ты одинок, а кто-то рядом смеётся, твоё одиночество усугубляется. Теперь она верила, что можно влюбиться в человека, услышав, как беззаботно и жизнерадостно он смеётся.

Когда они спустились, Даша смогла получше их рассмотреть. Илья Михайлович был одет в пятнистый костюм охотника, только ружья и патронташа не хватало. Оленев — в кеды, поношенные джинсы и простую белую футболку, из-за чего выглядел гораздо моложе своих лет. А девчонка скинула капюшон и оказалась… Аллочкой, растрёпанной и абсолютно ненакрашенной. Ей безумно шла подобная небрежность. Даша почувствовала себя закомплексованной деревенщиной, которая красится и наряжается, чтобы вынести мусор во двор. Она хотела затмить Аллочку, а выставила себя дурочкой.