Глава 25

– Цефрея, будь столь любезна, дорогая, объясни, что случилось? Как вышло, что девчонка получила душу дракона? Да не одного, а двоих?

Маринья ди Мур, восседающая во главе стола, строго воззрилась на вошедшую в Зал совещаний тощую седовласую бабульку. Та, в классическом пальто и шляпке «клош» выглядела так, словно только-только прибыла прямиком с Туманного Альбиона. Она казалась мирной и безопасной, но лишь до тех пор, пока вы не видели её глаза. Очень светлые, будто выцветшие на ярком солнце, но при этом въедливые и колючие, они смотрели равнодушно и безжалостно. Такой взгляд присущ, скорее, профессиональному убийце, чем обычной пожилой женщине.

– Разумеется, Маринья, я всё объясню. Разумеется. Только попридержи обвинительный тон да поклонись старшей по силе. Как положено. Всех касается.

И старушка обвела инквизиторским взглядом рохо, собравшихся за столом переговоров. Тот, на кого она смотрела, торопливо поднимался, кланялся и с облегчённым вздохом садился на место, едва Цефрея переводила взгляд на следующую жертву.

– Тунор ди Вайс, Миринда Толлс, Градений ди Тор, Лэлия ди Биссир, Малсерн Рейн и ты, моя разлюбезная Маринья ди Мур, хотела бы я сказать, что рада вас видеть, да не могу. Я бы предпочла остаться в том до чрезвычайности странном, но занятном мире, где по раскалённым улицам мчатся безлошадные кареты, а в стеклянных домах живут обычные люди. Без магии и никчёмных предрассудков, присущих нашему старомодному обществу.

Старушка обогнула стол и подошла к красавице Маринье. Та сразу, но без суеты, поднялась, уступая главное место старшей, и уселась рядом с Градением, который задумчиво изучал своими мёртвыми глазами весьма примечательный потолок. Там, в золотом обрамлении лепнины расположилась дивная мозаика – небеса, по которым гуляли девушки невероятной красоты. Их окружали драконы, дышащие алым пламенем, тьмой и светом, и все персонажи картины выглядели настолько живыми, что, казалось – ещё мгновение, и они сойдут с полотна, чтобы усесться за один стол с рохо.

– И всё же, Цефрея, пожалуйста, расскажи, что стряслось, – весьма ощутимо сбавив тон, попросила Маринья.

– Да что стряслось, – старушка бросила на стол перчатки и утомлённо откинулась на спинку стула, – повстречала местную жительницу, а она возьми и разбей драгоценный сосуд, который я несла припрятать. Кто же знал, что драконьи души не исчезнут в чуждом мире, как должно было произойти по всем магическим законам, а станут частицей этой пустоголовой девицы?

– Но зачем ты прислала её сюда? – расширившиеся глаза Миринды Толлс заставили Цефрею раздражённо поморщиться.

– В другой-то мир хода не было, а хотелось проучить девчонку!

Шестеро подельников взирали на старуху с разной степенью скептицизма и осуждения, и она не выдержала.

– Согласна, погорячилась, – эти слова дались нелегко, но каяться Цефрея уж точно не собиралась, – зато я сумела добавить условия, которые ей никогда не выполнить! Лидхаров нет, единственного, того самого, которого сотворили давным-давно, из-за которого завязалась война, люди уничтожили. А с драконами я хитро придумала, – она оживилась и даже заулыбалась, явив миру великолепные белоснежные зубы, – сделала так, чтобы девчонка потеряла голову от того дракона, который её точно никогда не полюбит. А уж ежели бы она встретила того, кто предназначен ей судьбой (что совершенно невероятно!), то он стал бы её домогаться, а она его – ненавидеть.

И старушка обвела рохо победоносным взглядом.

– Цефрея, дорогая, ты понимаешь, ведь они уже встретились, – вроде бы и вежливо, но очень уж приторным голоском пропела Маринья.

Похоже, несмотря на сложившуюся патовую ситуацию, её радовала ошибка наперсницы.

– Наш Тунор, крайне опытный маг, тоже ничего не заметил в девчонке, кроме потенциала стать идеальным преобразователем, и взял её на отбор. Для Джериномониса. Но досадно другое… Адденривейрус – тот, кто тысячу лет назад хранил наш мир, – тоже встретился твоей девчонке. Да только он так замаскировал свою суть, что Тунор его не почуял. Наша магия слишком несовершенна для того, чтобы воевать с драконами. Даже с бывшими. И даже с теми, в ком есть частичка их души.

Слушая эту информацию, Цефрея в буквальном смысле слова спáла с лица, покраснела, затем побелела… Но всё же сумела взять себя в руки.

– Нам не нужно воевать с драконами, – в конце концов, невозмутимо изрекла она, строго вытянувшись на стуле – королева, да и только, – Мы виноваты перед ними. Одного лишили драконьей сути, другого – вырвали из родного мира…

– Мы за свои ошибки ответили сполна, – почти закричала Лэлия ди Биссир, – когда превратились в рохо!

Её красивое полное лицо пылало праведным гневом.

– Как это отвратительно, когда ты не живой и не мёртвый. Когда не ешь, не пьёшь, не спишь. Когда должен с утра до вечера играть одну и ту же ненавистную роль. Когда хочешь любить и быть любимым, но не можешь, – она вдруг протяжно всхлипнула, – Не знаю, как вам, а мне надоело это ничтожное существование! Как я была глупа, когда позволила тебе, Малсерн, уговорить меня на безрассудную авантюру с древним заклятьем!

Лэлия обвинительно ткнула пальцем в сидящего столбом черноглазого мужчину и залилась слезами, уже не сдерживаясь и не обращая внимания на удивлённые и негодующие взгляды других рохо.

– А вы знаете, что под личиной Тивы Шесс скрывается магиня Эдна ди Гридж? – ни с того, ни с сего заявил Градений ди Тор, закончивший, наконец, изучать потолок, – я разобрался. Она была любовницей Адденривейруса. И подозреваю, что она хотела выиграть отбор, чтобы загадать какое-то желание, касающееся его.

– Дисквалифицируй её, и дело с концом, – предложила Миринда, но остальные посмотрели на неё, как на идиотку.

– Отбор уже закончен, – Маринья разве что не покрутила пальцем у виска, – Джериномонис вырвался на свободу, сюда он точно не вернётся. И что будет дальше – неизвестно.

– Да! И эти бедные девочки! – воскликнула Лэлия ди Биссир, смахнув очередную слезу, – Которые на пять лет лишаются нормальной жизни! Как это ужасно!

– Ну о них-то ты зря вспомнила, – укоризненно качая головой, прошелестел Тунор ди Вайс, – не ты ли больше всех измываешься над ними, упиваешься безраздельной властью?

– А что мне ещё остаётся? – протестующе вскинулась ди Биссир, – они – моё единственное развлечение!

Но тут же вновь поникла и прошептала едва слышно:

– Знаете, чего я больше всего хочу? О чём мечтаю? Чтобы пришёл дракон и убил нас. Всех нас.

Лэлия смотрела прямо перед собой, и теперь её глаза были сухими. Слёзы закончились.

– Ваше желание исполнено, – неожиданно раздался глубокий низкий голос, и просторный зал будто схлопнулся до размера обувной коробки – вспыхнуло невыносимо яркое чувство опасности, из-за которого захотелось подскочить и бежать без оглядки.

Семеро рохо дёрнулись и, дружно обернувшись, замерли под тяжёлым взглядом хмурых серых глаз.

– Я уже здесь.

***

– Прояви милосердие, мой мальчик, – такими словами завершил долгую беседу Эсстериллиан, бывший глава Круга старейшин бывших драконов.

Эти слова продолжали звучать в ушах Адденривейруса, пока он прощался со своими друзьями – бывшими драконами, пока в последний раз провожал закатное солнце на Деймариине, и сейчас – когда появился в Бреши чёрных магов, ныне ставших бессмертными рохо.

– Прояви милосердие…

Они сидели за столом и взирали на него с разной степенью ненависти и страха. Все семеро.

Хотелось растоптать их.

Уничтожить.

Сжечь дотла, чтобы даже горстки пепла не осталось.

Совсем недавно он вовсе не чувствовал подобных эмоций.

Ещё вчера он бы не смог убить бессмертных.

Но всё изменилось в одно мгновение. Абсолютно всё.

Усилием воли он подавил бушующий внутри ураган, вспоминая дословно сегодняшний откровенный разговор.

– Прости, Адденривейрус, что подверг тебя столь тяжкому испытанию, – говорил Эсстериллиан.

Адденривейрус явился, когда остальные драконы уже сообщили Кругу, что произошло нечто неслыханное. По просьбе бывшего главы старейшин все покинули бело-золотой переговорный зал, оставив двоих мужчин для приватной беседы.

– Ты отлично знаешь, что каждый из нас появился на Деймариине из ниоткуда. Мы, старейшины Круга, стали первыми драконами. И мы, и вы всегда были взрослыми мужчинами, которые понятия не имели, где жили и чем занимались раньше. Всё, что знал каждый из нас – свой долг. Двенадцать миров подверглись мощной атаке, и сразу появились тринадцать драконов. Атака создала Пятно зла, которое расползалась, как страшная инфекция, находя всё новые миры вселенной, чтобы поразить их. И как следствие – на Деймариин приходили новые драконы для их защиты. Это прописные истины, давно известные тебе, мой мальчик.

Губы Адденривейруса чуть дрогнули в попытке изобразить скупую улыбку, и Эсстериллиан немедленно заметил это.

– Прости, что называю тебя так, ведь разница в наших годах сродни вселенской пропасти, которой не видать ни конца, ни края. Но есть и кое-что ещё…

Беловолосый, но вовсе не седой мужчина, с молодым лицом и мудростью древнего старика в пронзительных тёмно-серых глазах, задумчиво откинулся на спинку удобного кресла.

– Ты не знаешь, и никто не знал, что всё время нашего существования мы искали способ уничтожить Пятно зла, полагая его корнем проблемы. К сожалению, мы не понимали, откуда оно взялось, а потому и избавиться от него не получалось. И вот, некоторое время назад на Деймариине появился ты, а вместе с тобой пришло некое послание. И всё, наконец, прояснилось.

Эсстериллиан встал и подошёл к окну. На улице бушевала страшная гроза: гремел гром, потоки дождя заливали тонкое прозрачное стекло, разряды ослепительных молний причудливыми узорами разрезáли небо, а порывы ветра раскачивали из стороны в сторону и пригибали к земле вековые деревья.

Дальше мужчина говорил, пристально наблюдая за разгулом стихии.

– Источником Пятна оказались мы. Тринадцать магистров, которые заключили договор с Тьмой, но вместо ожидаемой силы и власти получили наказание от самого Мироздания – во искупление своего проступка мы стали щитами для миров, пострадавших от нашего зла. Холодными драконами. Теперь ты понимаешь, почему только тринадцать первых драконов могли общаться между собой, даже находясь по отдельности, каждый в своём мире? Все вновь прибывшие не были включены в наш круг силы.

Адденривейрус успел о многом подумать, кое-что предположил, но одно дело догадки, а другое – услышать голую правду. Не слишком приятную.

Что ж, правда всегда лучше. Ну… почти всегда. С некоторых пор он стал немного философом.

– С твоим появлением мы узнали, что в драконов превращались дети тринадцати магов, пошатнувших равновесие Мироздания. Если точнее, их сыновья. И внуки.

А вот этого Адденривейрус предположить не мог, и теперь весь обратился в слух, а Эсстериллиан резко повернулся к нему, буквально впившись испытующим взглядом.

– Да, мой мальчик. То, что ты оказался на Деймариине – полностью моя вина. Ты – мой сын. Единственный.

На лице Адденривейруса не дрогнул ни один мускул, лишь потемнели серые глаза, тем самым сделав его чуть более похожим на человека, стоящего у окна.

– Почему же я не вспомнил этого, когда вспомнил всю свою прошлую жизнь?

Эсстериллиан горько усмехнулся.

– Потому что я рано оставил тебя и твою мать ради совершенствования магического искусства. Ты ведь помнишь, сын, насколько сильны маги в нашем родном мире? И как все гонятся за всё большей силой, потому что имеющаяся кажется ерундой, пустяком, не стоящим внимания.

Адденривейрус неохотно кивнул, наблюдая не менее проницательным взглядом, как… отец… возвращается в кресло, поднимает серебряный кубок и резко опрокидывает, выпивая его содержимое до дна.

– Мне осталось не так много времени, – чуть тише сказал Эсстериллиан, – Нашим сыновьям и внукам будет дан выбор – остаться в тех мирах, которые вы защищали, найти любой другой или вернуться на родину. Нас же, зачинщиков, ждёт медленное угасание здесь, на Деймариине. Ты не думай, – вдруг вскинулся он, – я не считаю это решение несправедливым. Но… так хотелось увидеть твою избранницу. И… твою мать.

Адденривейрус смотрел на отца и не знал, что сказать. Этот человек когда-то был его учителем, как он сам был учителем Джериномониса. Их связывали крепкие узы драконьего братства. Но родным… близким он его не ощущал. Если говорить честно, сейчас в его жизни присутствовал только один близкий человек – Ника.

При воспоминании о любимой жёсткое лицо Адденривейруса смягчилось, на губах промелькнула тень улыбки, и Эсстериллиан, заметив её, тоже улыбнулся.

– Я надеюсь, сын, что ты не станешь держать на меня зла. Это я настоял, чтобы для исполнения пророчества выбрали тебя, и не ошибся. Ведь не зря оно пришло к нам именно с тобой… Пророчество было дано, потому что настало время. По законам Мироздания мы сполна искупили свою вину. Для освобождения поражённых миров один из нас должен был найти истинную пару, но это было невозможно из-за проклятья вечного одиночества – так мы называли неумение драконов любить. Мы придумали, как его нейтрализовать. По нашей задумке частица твоей души должна была сама притянуться к твоей истинной, а потом соединить вас.

Эсстериллиан вздохнул и покрутил головой, словно отгоняя неприятные мысли.

– Но заклинание, подкинутое чёрным магам из Адейро, сработало не совсем так, как планировалось. Оно не должно было притянуть свободного хранителя, но притянуло. В итоге ты лишился сути дракона, а Джериномонис стал постоянным хранителем твоего мира. Искусственным хранителем, из-за чего пришлось проводить отборы и использовать местных девушек в качестве преобразователей драконьей силы. Это заклинание не должно было превратить самих магов в бессмертных рохо, но превратило… И они решили отомстить, спрятав частицу твоей души и души Джериномониса. Всё пошло не так… Мы не могли помочь ни тебе, ни Джериномонису, потому что никто не почувствовал, что вам грозит беда – ведь Деймариин полностью выключен из времени и пространства обычной вселенной.

То, что сейчас говорил бывший глава Круга старейшин, Адденривейрус понял в тот момент, когда потерял суть хранителя – дракона. В тот момент, когда вновь стал высшим магом, которого много лет назад выдернули из родного мира прямо с венчания матери.

В сущности, сейчас его больше интересовали не благополучно закончившиеся перипетии, а собственная жизнь, которую, наконец, можно прожить по собственноручно построенному плану. С женщиной, которую полюбил. Не передать словами, каким шоком для него стало понимание этой простой истины. Но всё, чего он хотел сейчас – вернуться к ней как можно скорее.

– Я вижу, ты витаешь где-то далеко, – мгновенно почувствовал его настроение отец.

Видать, и правда, родной, если так легко ощутил хорошо скрытые эмоции. На сердце потеплело и похолодело одновременно, потому что это была их первая и последняя встреча в качестве отца и сына…

– Прости, отец, я тебя слушаю.

Услышав это обращение, Эсстериллиан улыбнулся.

– У меня есть одна просьба, сын. Тебе придётся встретиться с рохо – теми чёрными магами, которые хотели помешать тебе найти истинную, но в конечном счёте помогли. Сам реши, что с ними делать. Но, прошу, прояви милосердие. Они – слабые люди, такие же, какими когда-то были мы… Они тоже заплатили за свою глупость. Если сумеешь, прояви милосердие, мой мальчик…

Адденривейрус смотрел на семерых рохо, которые замерли под его тяжёлым взглядом.

– Прояви милосердие, мой мальчик.

Градений ди Тор, Тунор ди Вайс, Лэлия ди Биссир, Миринда Толлс, Маринья ди Мур, Малсерн Рейн и Цефрея ди Безар.

Они запугивали Нику. Из-за них она чуть не погибла. А если бы Эдна сумела исполнить своё чёрное дело и убить его любимую? Хорошо, что вовремя успел вплести в её ауру остаток драконьей магии…

– Вы все желаете смерти? – очень тихо и спокойно спросил он, но семёрка за столом вздрогнула, словно получив хлёсткий удар плетью по голым плечам.

– Разве это возможно? – неуверенно прошептала Лэлия ди Биссир, ёжась под мрачным взглядом этого страшного человека, – Ведь мы… бессмертны. Даже дракон не мог убить нас. А вы… кажется… не дракон.

– Верно, я уже не дракон. Но я могу убить вас. Если такова ваша воля.

– А если нет? – вступил в разговор Градений.

Ему совсем не хотелось окончательной смерти. Нынешнее существование, жёстко урезанное, всё же было неким подобием жизни…

– Тот, кто не захочет уйти, навечно останется в лишённой магии Бреши, с наглухо закрытыми выходами. Выбирайте.

Теперь рохо выглядели, как громом поражённые.

– Небольшой выбор, – прокомментировала Маринья ди Мур, оглаживая изящные ключицы и соблазнительно улыбаясь, – а вы могли бы вернуть нас к нормальной жизни?

Адденривейрус усмехнулся, при этом в его пасмурных глазах отчётливо блеснула остро отточенная сталь.

– Могу. Но не считаю целесообразным.

Искусственная улыбка Мариньи померкла, красивые губы искривились от гнева. Она собралась было сказать что-то ещё, но тут из-за стола вышла Лэлия ди Биссир.

– Я хочу умереть. Только быстро и не больно.

– Вы ничего не почувствуете, – успокоил её Адденривейрус, внимательно вглядываясь в синие глаза.

– Я тоже хочу умереть, – присоединился Тунор ди Вайс.

– Ещё желающие?

– Да, я желаю, – встала Цефрея.

Чуть дрожащими руками сняла с головы клош, положила его на перчатки и гордо распрямила сухонькие плечи. Градений, Миринда, Маринья и Малсерн хмуро переглянулись и промолчали.

– Как пожелаете, – кивнул Адденривейрус.

А в следующее мгновение Лэлия, Цефрея и Тунор исчезли из Бреши, чтобы появиться обычными людьми в трёх других, далёких от Адейро мирах. Они чуть не сошли с ума от радости, когда почувствовали себя по-настоящему живыми, и почти не расстроились, ощутив, что магии у них больше нет…

– Приятной вечности, – пожелал Адденривейрус четвёрке рохо, которые так и остались неподвижно сидеть за столом.

Ещё пара минут, чтобы вернуть участниц отбора по домам… запечатать Брешь…

Дело сделано.

Теперь он может вернуться к той, кого любит больше всего на свете. Больше жизни.

К своей Нике.