Глава 5

Демьян

Зря я заучку в дом потащил. Она сама виновата, как и в прошлый раз уставилась в телефон и ничего перед собой не видела.

Я бы все равно притормозить не успел, и сворачивать было некуда. А девчонка могла остановиться и переждать у забора, пока я лужу проеду.

И надо же было именно сегодня поехать в зал напрямик. Не в объезд по нормальной асфальтированной дороге, а через поселок.

Дурак, надо было забить и бросить ее. В следующий раз будет по сторонам смотреть, и себе под ноги. Но когда увидел как блестят ее глазищи, зачем-то остановился.

Я еще в прошлый раз на них внимание обратил. Они такие большие, что я себя в них увидел, когда она на мою рубашку кофе вылила. Похуй на рубашку, у меня таких полный гардероб, захотелось вывести ее из равновесия. Чтобы она поплакала, попросилась. Я бы отпустил. Простил.

А она реально разделась и мою рубашку с пятном натянула, даже не пискнула. И еще на мой пресс пялилась.

Каким ветром ее занесло в «Небо», я не спросил. Может, подружка тут живет, и заучка к ней приехала? Не знаю, мне было похуй, я на тренировку летел.

Но когда увидел, как она сидит там и ревет, уехать не смог. А стоило. Потому что теперь перед глазами стоят ее охуенные длинные волосы, в которые захотелось зарыться. И такая же охуенная фигурка.

Лучше бы я этого не видел, как и раньше считал девчонку нудной заучкой. Хотя нудные заучки не смотрят с таким блеском в глазах на голые торсы.

Пока железо тягал, отвлекся, но потом опять началось. Я как о ней думать начинаю, стояк сразу напоминает, что я уже неделю без секса. Заучке сказал, что три дня, но то я цену себе набивал.

И в зале как назло никого стоящего. Я рано приезжаю, как только зал открывается, с утра обычно немного народу. Сегодня на час позже приехал из-за заучки, и все равно кандидаток на быструю еблю в раздевалке ни одной не вижу.

Можно позвонить Илоне, но это перегадить себе целый день. От нее сразу не отвяжешься, а у меня другие планы. Ну почему заучка отказалась такой перепуганной? Еще и целкой?

Потрахались бы в ванной, может, если понравилось, в спальню перешли. И разошлись бы как в море корабли, я даже блузку б вернул.

А теперь сидит в мозгах как заноза, не вытащишь.

Быстро передергиваю в душе и еду в офис. У меня встреча с адвокатом, надо подготовиться. Через месяц время вступать в отцовское наследство, и я хочу примерно понимать, чего ожидать.

Отец погиб когда мне было двенадцать лет. В завещании он указал, что я получу доступ к управлению компанией после двадцати одного года. А до того времени компанией будет управлять его друг и компаньон Гена Вишневский.

Этот уебок прибрал к рукам и компанию, и мою мать. Она вышла замуж через год после смерти отца. Вишневский хотел меня усыновить, но у матери хватило ума отказаться. И я стоял насмерть. Я его в детстве терпеть не мог, а сейчас просто ненавижу.

Вишневский ищет способы оттянуть момент ввода меня в состав учредителей и в совет директоров. Я потому и не поехал учиться за границу, не хотел развязывать ему руки.

Я знаю, что Вишневский лихорадочно банкротит компанию, выводит активы. У отца был друг, адвокат, я к нему пришел и попросил помощи. Теперь он следит за отчимом и документирует все его действия. Будет что представить суду.

За Вишневским установлена слежка, я потому и зачастил к ним за город, чтобы следить за прослушивающей техникой.

Отчим не знает, что я под него копаю, по крайней мере по нему не видно, что он меня в чем-то подозревает. И не скрывает недовольства, когда я без предупреждения заваливаю к родителям на ужин или на уик-энд.

После встречи с адвокатом заезжаю в ресторан, обедаю, потом кружу по городу и ловлю себя на том, что все время смотрю на часы. Прикидываю, стоит вернуться в «Небо» и завалиться к своим на ужин.

А что если я ее снова встречу? И понимаю, что меня тянет в свою комнату, в ванную, где сегодня была она. Большеглазая заучка.

Я даже имени ее не знаю, а она меня так торкает. Целый день из головы не идет.

Мне не нравится такая тенденция. Не хватало чтобы это переросло в зависимость. Надо избавиться от наваждения, и способ есть только один.

Мне надо ее трахнуть. Ничего, что целка, придется потерпеть. Может, так даже лучше. Быстрее привяжется, потом начнет страдать и лить слезы. Возможно, преследовать с немым укором в глазах, мы уже все это проходили. И меня отвернет еще быстрее чем привернуло.

От принятого решения поднимается настроение. Направляю автомобиль на выезд из города. Сегодня поужинаю с родителями, переночую у них, а утром снова поеду через поселок. И если не встречу заучку, поеду в универ и попробую достать ее адрес у секретаря.

И даже то, что я не знаю ни имени, ни фамилии заучки, не портит настроения. Въезжаю во двор, хлопаю дверцей машины — это для отчима, чтобы испортить ему аппетит. Они с матерью уже наверняка сидят за столом.

Взлетаю по ступенькам, прохожу в столовую. Я угадал, отчим с матерью сидят за столом, у Вишневского брови сдвинуты, глаза — злые щелочки.

— Не ожидал, что ты сегодня вернешься, — говорит, даже не потрудившись придать голосу видимость приветливости.

Отодвигаю ногой стул и плюхаюсь на него, складывая руки на столе перед собой.

— Что у нас сегодня на ужин, мама? — не удостаиваю его ответом.

— Сейчас. Ангелина, Ангелина, что ты там возишься, девочка? — зовет мама. Тянусь за хлебом.

— Ангелина? — поднимаю брови.

— Дочка Лидии, — говорит мама, и я вспоминаю, что наша горничная повредила руку. То ли сломала, то ли вывихнула. И мама собиралась найти ей замену.

Сначала смотрю на униформу, на дурацкий передник, затянутый вокруг тонкой талии. Сердце ударяется о ребра, когда поднимаю глаза выше и натыкаюсь на застывший взгляд своей большеглазой заучки.

Значит, Ангелина...

***

Ангелина

Прячусь за большим фикусом, отсюда Каренину меня не видно. А Анна, если надо будет, позовет.

Если бы я знала! Если бы я только знала, что Демьян ее сын, ни за что бы не согласилась подменять маму. Как бы она ни просила. Ни за какие деньги.

Что теперь делать? Что теперь будет?

Он же не поверит, что я не знала. Да какой дурак поверит? Точно решит, что я специально к нему под колеса бросилась. И специально вместо мамы сюда напросилась.

— Ангелина, будь добра, налей мне сок, — просит Анна Александровна.

Приходится покинуть гостеприимное убежище и вылезти из-за фикуса. Беру кувшин с соком, наливаю в стакан. Чувствую на себе пристальный взгляд, и мои уши не просто загораются Они пылают. Особенно когда в голове мелькают утренние кадры.

Я сегодня мылась в его душе... Господи...

Он меня видел голой. Мельком, но видел же.

Краска приливает к щекам, встречаюсь глазами с Демьяном, и делается еще хуже. Он заметил, что я покраснела! Заметил, его карие глаза азартно вспыхивают.

Может, мне притвориться больной и уехать? Соврать, что у меня температура. Мама говорила, Геннадий Сергеевич панически боится всяких вирусов.

С другой стороны, зачем вообще что-то придумывать? Можно честно сказать, что я оказалась не готова к такой работе. Вот не мое это все — униформа, передник. Подай-принеси. Я современная девушка и не признаю социальное неравенство.

Ну что они мне сделают? Если вот прямо сейчас снять этот идиотский передник, повесить на стул, извиниться и уйти?

И что с того, что поздно? Главное, до станции добраться, а там электрички ходят до одиннадцати вечера. Я помню расписание.

Демьян поднимается из-за стола.

— Спасибо, мама. Скажи Ангелине, чтобы принесла чай в комнату. И не мешайте мне, я буду работать над проектом, его завтра надо сдать.

Я почти задохнувшись смотрю ему вслед.

«Скажи Ангелине». А меня здесь нет? Я пустое место?

Судя по виду Вишневских, не одна я в шоке. Они переглядываются, Геннадий Сергеевич демонстративно хмыкает и качает головой.

— Не обращай внимания, Ангелина, — натянуто улыбается Анна Александровна, — Демьян в последнее время на взводе.

— Он оборзевший в последнее время, — сухо осаживает ее Вишневский, — при твоем полном попустительстве, Аня!

— Давай потом поговорим, дорогой, — мягко пресекает его жена и многозначительно добавляет: — Не здесь...

Вишневский снова хмыкает, но замолкает, а Анна обращается ко мне с приветливой улыбкой:

— Ангелина, попроси на кухне, чтобы приготовили чай для Демьяна. Отнесешь ему наверх, ты же помнишь, где его комната?

Еще бы мне не помнить. Запомнила на всю жизнь. Молча киваю и плетусь на кухню. Когда чай готов, мне вручают поднос, и я поднимаюсь по лестнице.

Иду медленно, чтобы не уронить поднос. Он довольно тяжелый — чайник с чаем, лимон, мед, джем, булочки. И печенье в форме звездочек.

Подхожу к двери, стучу ногой. Логично, раз у меня заняты руки.

Тишина. Стучу еще раз, погромче. Тихо.

Ставлю поднос на пол, открываю дверь и вхожу внутрь. Демьяна нигде нет. Вношу поднос, и слышу раздраженный голос, доносящийся из ванной.

— Я же просил меня не беспокоить!

— Я чай принесла, — кричу в ответ, радуясь, что не придется встречаться с Карениным, — я его здесь на столике оставлю.

— Сюда неси, заучка, — приказным тоном говорит Демьян. Ладно.

Глубоко вдыхаю и вхожу в открытую дверь. Оглядываюсь, размышляя куда пристроить поднос, а пока ставлю его на пьедестал.

Демьян лежит в огромной ванне-джакузи, из воды выступает его загорелый торс. Нижняя часть тела скрыта под бурлящими пенными водоворотами, которые образуются от мощных подводных струй.

Его глаза полузакрыты, руки расслаблены и раскинуты по краям ванны. На лице написано блаженство и умиротворение.

Единственное, не пойму, что это колышется в воде по центру. То выступает над водой, то исчезает. Как будто поплавок плавает над телом Каренина, только зачем ему в джакузи поплавок?

— Можешь его потрогать, — не открывая глаз лениво говорит Демьян.

— Кого? — удивленно моргаю. Внезапно накрывает догадкой, жар поднимается изнутри и бьет в голову. Щеки физически опаляет огнем.

Какая же я идиотка! Хорошо, хоть не ляпнула ничего про поплавок...

Я не смотрю на него. Не смотрю, не смотрю... Боже...

— Ладно, я пойду...

— Куда? Чай нальешь, потом пойдешь.

Поспешно отворачиваюсь и беру чайник. Наливаю в чашку дымящийся густой напиток и несу Демьяну.

— А я думал ты мне спиздела, заучка, — Демьян выпрямляется и садится под стенкой, «поплавок» прячется в воде. — Жаль. Я все-таки надеялся, что мы потрахаемся.

— Я? Когда? — невыразительно мямлю, пристраивая поднос на бортик джакузи. Здесь специально предусмотрено место, оказывается...

— Ну да. Что ты целка. А ты при виде члена чуть сознание не теряешь. Значит, правда.

— Почему ты решил, что я соврала? — выпрямляюсь, глядя в сторону. Неожиданно вокруг запястья смыкаются мокрая крепкая ладонь.

— Ну про то, что ты к нам в дом шла, спиздела же.

— Я не знала, — хочу выдернуть руку, но Демьян держит крепко, — я понятия не имела, что к вам иду. Ты Каренин, а мама работает у Вишневских. Откуда мне было знать, что вы на разных фамилиях?

— Хочешь сказать, что не знала наш адрес? — недоверчиво щурится.

— Он в телефоне записан был. Я по метке геолокации шла. Зачем мне его запоминать? А телефон пришлось отключить, на него грязь попала.

— Ты не сказала, что работаешь прислугой, — он почти обвиняет!

— А ты не спрашивал, — огрызаюсь, не переставая дергать рукой. — И я не работаю прислугой. Я только подменяю маму. Она меня попросила. Да зачем мне тебя обманывать?

— Откуда я знаю. Может ты следишь за мной.

— Что? — не могу сдержаться, издаю нервный смешок. — Ты совсем сбрендил, Каренин? Что ты о себе возомнил? Да мне плевать, кто ты и где ты живешь, ясно? И отпусти меня, а то укушу.

Наклоняюсь к запястью, демонстрируя зубы, и это срабатывает. Демьян отдергивает руку, я отскакиваю в сторону.

— Теперь синяк будет, — бормочу рассержено и растираю ноющее запястье.

— Ты все-таки подумай, заучка. Вон Гришаня твою мамку шпилит, и всем от этого хорошо. Нам тоже будет хорошо, вот увидишь.

Жар снова бьет в голову, но теперь уже от злости. Поворачиваюсь и сжимаю кулаки.

— Не смей так говорить о моей маме, — шиплю, сузив глаза.

— А то что? — насмешливо скалится Каренин. — Утопишь? Или укусишь? Так давай, я покажу, где.

— Ее личная жизнь тебя не касается!

— Правда? Даже если она протекает на моих глазах? В частности, ее активная фаза?

— Да пошел ты... — вскидываю подбородок и выхожу из комнаты, хлопнув дверью гораздо сильнее чем положено прислуге.

Я так сердита на маму! Этот говнюк наверняка засек их с управляющим и теперь будет тыкать мне при каждом удобном случае. Взрослые люди, неужели сложно сделать так, чтобы ваши отношения были не на виду?

Некоторое время стою на лестнице, хлопая себя по щекам и обмахиваясь, чтобы кровь отлила от лица. Выравниваю дыхание, а то запыхалась, как будто пробежала стометровку. И только когда немного прихожу в себя, начинаю спускаться вниз.