Глава 4

Ангелина

— Не подходи, — говорю сипло, стягивая на груди полотенце, — только попробуй тронь.

— И что будет? — он прищуривается. — Просто скажи, ты для вида ломаешься? Мы же можем быстро потрахаться, ты реально меня завела. Хоть и заучка...

Нащупываю рукой на полке бритву и выставляю перед собой.

— Только попробуй подойти... — от страха голос совсем сел, — я тебя зарежу.

Демьян смотрит на мою руку, изумленно поднимает брови. Переводит взгляд на меня.

— Чем, безопасной бритвой? Ты больная? Или... — его взгляд проясняется. — Подожди, ты что, целка?

Молча сглатываю и прерывисто дышу, продолжая выставлять перед собой бритву. Каренин проводит рукой по волосам и задирает голову. Шумно сглатывает.

— Ебать я попал, — возвращается глазами ко мне. — Как я сразу не догадался? У тебя что, язык отсох, заучка? Сразу не могла сказать? Я бы отвалил. Или ты решила, что я тебя сейчас насиловать буду?

Хочется ответить искрометно и хлестко, выдать что-нибудь особенное. Острое. Уничижительное. Поставить зарвавшегося мажора на место. Но вместо этого вырывается лишь невыразительное блеяние.

— Я... Я не... Ты...

И дальше я падаю на самое дно, потому что губы сами собой кривятся, а по щекам тонкими струйками текут слезы.

Ненавижу себя за это! Ненавижу!

Вместо того, чтобы достойно ответить этому гаденышу, я развожу сопли. Всхлипываю шумно, шмыгаю носом.

Каренин прикрывает глаза и качает головой.

— Ну все, блядь, приплыли... — вскидывается. — Слушай, ты если хочешь отпугнуть парня, просто скажи ему, что ты целка. И все. Тебя обойдут десятой дорогой.

— Поче... Поче-мму? — у меня стучат зубы. Бросаю бритву и прижимаю к губам ладонь.

Хватит, я достаточно перед ним унизилась, чтобы еще зубами цокать.

— А кому это надо? Разве что влюбленным додикам, — Демьян оценивающе окидывает меня взглядом с ног до головы. — Ты и правда ничего. Знаешь, я бы на твоем месте поспешил.

Ничего не понимаю, молча глотаю слезы и смотрю исподлобья.

— Не понимаешь? — считывает Демьян и закатывает глаза. — Послушай девочка, ты не будешь такой вечно. Жизнь проходит мимо, пока ты хранишь свою целку для одного-единственного. Секс это круто, это когда обоим хорошо, понимаешь? А чувствовать себя садистом радости мало. Я люблю когда подо мной кричат только когда кончают.

— Как ты можешь быть таким... таким циничным? — меня изнутри бьет крупная дрожь.

— Нет, блядь, я тут рыдать должен, — зло отвечает Демьян. — Я вообще считаю, что девки платить должны тем, кто их вскрывает.

— А любовь? — по новой стучу зубами. — Для таких как ты любви вообще не существует?

Каренин снова осматривает меня, будто приценивается, и отвечает очень серьезно:

— Нет, не существует. Пиздеж все это. Ты лучше подумай. Если обещаешь, что потерпишь и не будешь орать, так и быть, выебу бесплатно. По старой дружбе.

— Пошел... вон... — отвечаю срывающимся голосом.

— Ты фильтруй что говоришь, заучка, — Каренин берет с пьедестала веточку, которой я закалывала волосы, ломает и бросает в урну. — У тебя минута, чтобы одеться. Иначе сама выбирайся из дома как хочешь.

И с силой захлопывает за собой дверь.

***

Я никогда еще так быстро не одевалась. Меньше чем в минуту укладываюсь.

Вылетаю из ванной, Демьян стоит у двери и смотрит на часы.

— Успела, — начинаю говорить, но перед глазами уже возвышается широкая спина и стриженый затылок.

Каренин открывает дверь, выходит в коридор. Выбегаю за ним, мы быстро спускаемся по лестнице. Мокрые волосы липнут к телу, но о том, чтобы посушить их и речи нет. Я лучше умру, чем попрошу Демьяна задержаться.

Не понимаю, почему он такой злой. Когда мы приехали, Каренин был совсем в другом настроении, даже шутил. Насколько, конечно, такой как он способен шутить.

А сейчас как с цепи сорвался.

— Может, мне на заднее сиденье лучше сесть? — спрашиваю несмело.

— Можешь вообще сваливать и идти пешком, — рычит в ответ, я вздрагиваю. Он цедит зло: — Нахуй я с тобой, ущербной, связался. Придурок...

Вот тут я его полностью поддерживаю, но поддерживаю молча. Если он такой раздраженный, зачем его лишний раз бесить?

На переднем сиденье лежит грязное полотенце. Стягиваю его и сажусь. Чувствую, если спрошу Демьяна, куда его деть, он меня просто пошлет.

А что с ним делать? Свернуть? И куда его деть? Положить на пол? Или на заднее сиденье?

Расстегиваю сумку.

— Я постираю полотенце и верну. Вместе с рубашкой, — поворачиваюсь к Демьяну.

Он выдергивает полотенце из рук и бросает под ноги.

— Сползай вниз, если не хочешь, чтобы тебя засекли камеры.

Я просто складываюсь вдвое, рукой накрыв голову. Как только автомобиль выруливает за ворота, осторожно приподнимаюсь и выглядываю в окно.

Пока ворота не закрылись, успеваю увидеть роскошный особняк, выкрашенный в серый с коричневым цвет, с радиусными фасадами и затемненными панорамными окнами.

Надеюсь, Демьян меня не высадит сразу за домом?

Достаю из сумки заколку и быстро скручиваю мокрые волосы в хвост. Лучше было бы их расчесать, но представляю лицо Каренина и не решаюсь. Он него явно искрит, кажется, еще немного и взорвется.

Может быть... Может это оттого, что он три дня без секса? Может для мужчин это действительно долго?

Машина дергается, чудом успеваю упереться руками в торпеду.

— Выходи.

На меня и не смотрит. Профиль хмурый, губы поджаты. Но мне же надо у кого-то спросить?

— А мы сейчас на какой улице, Демьян? — на всякий случай открываю дверцу.

— На Молодежной. Быстрее выходи, — прикрикивает. Вылетаю из машины и хлопаю дверцей.

Он срывается с места едва я успеваю отскочить в сторону.

— Ну и псих, — провожаю взглядом удаляющуюся машину. Сажусь на корточки, достаю из кармана сумки телефон.

Грязь высохла. Снимаю чехол, обтираю гаджет ватными дисками из косметички, смоченными мицеллярной водой.

— Включись, пожалуйста, — прошу со всей искренностью, даже глажу экран.

Я не помню адрес. Помимо точки геолокации он у меня записан в нашем с мамой чате. И в заметках. В крайнем случае позвоню ей и уточню, лишь бы телефон включился.

Жму кнопку включения и зажмуриваюсь.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Знакомая мелодия включения звучит как райская музыка. Восторженно визжу и целую экран.

— Мой хороший! Мой умненький мальчик!

С нетерпением дожидаюсь, когда загорится экран и открываю заметки.

«Молодежная, 32»

Да я совсем рядом! Открываю гугл-карту, предыдущие настройки сброшены. Забиваю адрес в маршрутизатор и несколько секунд недоуменно разглядываю закрашенную красным каплю, обозначенную практически рядом с моим местонахождением.

Ничего не понимаю. Верчу головой по сторонам, смотрю на дом, который отмечен на карте. Иду по дороге, которую рисует мне маршрутизатор.

Внутри зарождается нехорошее предчувствие, но я старательно его отгоняю. Сегодня со мной уже произошла одна неприятная история, а в закон парности я не верю. Этого не может быть. Не может...

Тупо смотрю на дом за высоким забором, на котором висит табличка «Молодежная, 32» Роскошный особняк выкрашен в серый с коричневым цвет. По сторонам радиусные фасады в виде башен. Панорамные окна затемнены, в таких башнях удобно делать ванные комнаты. Можно у окна поставить джакузи и лежать в теплой воде с пузырьками, глядя на ухоженный газон...

Я никогда не верила в закон парных случаев. Теперь верю. Всей душой. Потому что особняк, в котором работает мама и куда пришла работать я — дом Демьяна Каренина.

***

— Спальни наверху, — говорит Григорий Константинович и первым начинает подниматься по лестнице. На меня не смотрит, бросает через плечо: — Не отставай.

Вздыхаю и плетусь следом.

Внутри особняк оказался еще роскошнее, чем я себе представляла. Пока шла от ворот к крыльцу, тешила себя надеждой, что мне показалось. Что я плохо рассмотрела. Что я видела не дом Демьяна, а совсем другой, соседний дом. Так, игра света. Или воображения. Или еще что-то, что угодно, но дом, расположенный по адресу «Молодежная, 32», не имеет к Каренину никакого отношения.

Это дом Вишневских. Они Вишневские, я же пока еще в своем уме, и я не оглохла, мама сколько о них рассказывала. А он Каренин, а не Вишневский. Он не может там жить.

Хотя почему Каренин не может жить у Вишневских и быть их сыном? Ясно же, что это может быть фамилия его отца, если у его матери брак с Вишневским второй.

Но я пока еще не выжила из ума, чтобы спрашивать такое у управляющего.

Григорий Константинович встретил меня на пороге. Он чересчур озабоченно расспрашивал меня про самочувствие мамы. Я даже заподозрила его в неискренности. Такой вот заботливый и искренне болеющий за подчиненных руководитель.

Но все сразу стало ясно, когда Григорий Константинович привел меня в комнату для прислуги, и я нашла в маминой тумбочке презервативы.

Я, конечно, догадывалась. Моя мама красивая и еще молодая. И когда у нее вместо «Григорий Константинович» началось прорываться «Гриша», в принципе уже тогда стало все понятно. Так что презервативы только подтвердили мои догадки.

Я не против, если только для маминой сменщицы он тоже не Гриша.

Ко мне отношение у управляющего приветливо-покровительственное. Надеюсь, он не примеряет на себя роль моего будущего папочки.

По поводу моей мокрой головы Григорий Константинович проезжаться не стал, только глянул и молча поджал губы. Но когда мы пришли в комнату для прислуги, заговорил.

— У Анны Александровны высокие требования к внешнему виду прислуги, Ангелина. Для нее важно, чтобы ты выглядела максимально опрятно и аккуратно. Вот в таком виде она даже не пустила бы тебя на порог. Ты должна делать все, чтобы хозяева были тобой довольны. И обязана соответствовать уровню дома, в котором работаешь.

— Простите, я торопилась и не успела высушить голову, — забормотала я и быстро пригладила волосы рукой.

Не знаю, что он подумал. Таким огромным домом не может управлять тупой человек. А чтобы поверить, что я час тряслась в электричке и не успела обсохнуть, надо быть очень тупым.

Но Григорий Константинович только показал, где висит чистая форма и сказал, что ждет меня внизу. Попросил побыстрее.

Я уложилась в пятнадцать минут. Теперь чистая и прилизанная плетусь вслед за управляющим на второй этаж не зная, на что надеюсь.

До последнего жду, что это просто сильно-сильно похожий дом.

— Спальня хозяев в противоположном крыле, — плавно взмахивает рукой Григорий Константинович, — а здесь спальня их сына Демьяна.

Сердце с грохотом проваливается вниз и катится по ступенькам. Демьяна... Все-таки Демьяна, чтоб его черти взяли...

— С той стороны еще одна лестница, она ведет в гараж. Так удобнее.

Я помню. Очень удобно, сразу из гаража можно незаметно подняться в спальню. И так же незаметно спуститься. Интересно, это специально сделано, чтобы Каренин мог беспрепятственно приводить сюда девушек на ночь?

Передо мной знакомая дверь, из которой я вышла меньше часа назад. И лестницу в гараж тоже узнаю... Ну почему, почему это оказался именно тот дом?

— Это Ангелина? — слышится мелодичный женский голос. Дверь спальни Демьяна открывается, из нее выходит ослепительная женщина.

— Да, Анна Александровна, это дочь Лидии, — наклоняет голову управляющий. Прям полупоклон, как в кино про королей. И сама Анна Александровна вполне тянет на королеву.

Здороваюсь и внимательно ее рассматриваю, как и она меня.

Утро, а Вишневская уже как с картинки. Очень ухоженная и красивая. Почему-то внимание привлекают ее руки — холеные, с длинными тонкими пальцами и безупречным маникюром. Она вся такая безупречная.

Внезапно на ум приходит мама, и сердце больно сжимается, когда я вспоминаю, какие руки у нее. А ведь она тоже красивая, не хуже Вишневской. Ей бы такой уход и одежду, она может даже лучше бы смотрелась.

— Я сама ей все покажу, Григорий, спасибо, — Анна улыбается и показывает на дверь в спальню Демьяна. — Пойдем, Ангелина? Это комната моего сына. Его зовут Демьян, он здесь редко бывает. Но сегодня как раз ночевал, поэтому начни с нее. Затем уберешь в нашей спальне. У нас хорошая уборочная техника, так что уборка не должна занять много времени.

Да, мама мне говорила. Я всегда удивлялась, почему на такой большой особняк всего одна горничная. Но здесь пол моет «умный» робот-пылесос, который вымывает даже углы. Одежда сушится в сушильных паровых шкафах, и ее не надо гладить. Для мытья окон заказывают клининг, потому что окон много, все панорамные. И для них тоже есть отдельный «умный» робот.

Надо или содержать штат из десяти человек, или сделать так как они.

В комнате Демьяна все так, как было, когда мы уходили. В душе пол еще не просох, в мусорном ведре валяется сломанная веточка, которой я закалывала волосы. И тут щеки начинают пылать, а внутри наоборот холодеет.

На крючке висит мокрое полотенце. Это я его туда повесила. А Демьян свое бросил в корзину. Вишневская если это и замечает, то ничего не говорит, только поджимает губы.

Она проводит меня по всему этажу, раздавая указания. Я киваю, мычу в ответ, что все поняла и запомнила. Наконец, она оставляет меня одну, и я приступаю к уборке.

До вечера не чувствую под собой ног. За это время я уже наверное не меньше сотни раз поклялась себе, что теперь стану еще больше времени посвящать учебе. Да вообще все время учиться буду.

Заучка? Ну и ладно. Зато я не должна буду делать все, чтобы хозяева оставались мною довольны. Да, проблема социального неравенства будет всегда. Но я хочу быть востребованным специалистом, выполнять проекты, за которые мне будут платить. И мне не придется стараться никому понравиться.

В обед я прислуживаю только Вишневской, ее муж не приезжает обедать домой. А к ужину она его ждет и гоняет меня, чтобы все выглядело идеально.

Вишневский приезжает ровно в шесть, как Анна и говорила. Проходит в спальню, принимает душ, и только потом ему меня представляют.

Геннадий Сергеевич даже не пытается скрыть, как ему безразлично, кто именно у них в горничных. Но я все равно глупо улыбаюсь. Может, это заразное? И я как только надела униформу, теперь тоже стремлюсь «соответствовать»?

Вишневские спускаются в столовую, садятся за стол. Внезапно со двора доносится шум мотора, Геннадий Сергеевич поднимает голову.

— Демьян? — он вопросительно смотрит на жену. — Что это он зачастил?

— Это и его дом тоже, дорогой, ты забыл? — чуть резковато отвечает Анна и поворачивается ко мне. — Ангелина, милая, принеси еще приборы. Мой сын будет ужинать с нами.

И даже то, что я угадала, что Каренин только ее сын, меня вообще не радует. Почему закончился карантин, и мы больше не носим маски? Как бы хотелось сейчас закрыть лицо и спрятаться! И не видеть этого шокированного взгляда, которым вперяется в меня Демьян, когда я вхожу в столовую.