Глава 15. Полеты наяву и во сне.

К тому моменту, как мы подошли к братьям Стимлер, шар был надут лишь на треть и все еще лежал на земле. Оказалось, что наполнить его шелковую и пропитанную каучуком оболочку очень трудно. И десяток рабочих уже несколько часов не покладая рук занимались именно этим. Но самым сложным было добыть водород, которым заполнялся шар, запечатать его в специальные медные емкости и потом аккуратно стравить его в шар.

Братья Стимлер, рассказывая нам о своем стимлере, поведали и о химических реакциях, благодаря которым добывался водород, но я никогда химией не увлекалась, и эти объяснения прошли мимо меня. В голове только осталось что-то про железную стружку и кислоту, которой ее заливали.

Мрак. И как только люди додумываются до таких экспериментов?!

Раздавшийся неподалеку шум заставил нас отвлечься от беседы.

— Похоже, принц наконец прибыл, его и искать не придется, — тихо пробормотала я себе под нос.

И действительно. Совсем скоро к нам подошел принц Виттор со свитой. К своему неудовольствию, я и в этот раз увидела в ней Леонардо ан Альманди и снова решила не обращать на него внимания.

— Анна, и вы здесь? — приятно удивился Виттор, целуя мне руку. — Неужели тоже прибыли посмотреть на стимлер?

— Мне были интересны технические новинки. Но как оказалось, я попала на историческое событие, — улыбнулась я.

— Историческое событие? — изумленно выгнул он бровь.

— Именно. Ведь это изобретение еще не было представлено широкой публике. Я уверена, что в будущем этот день назовут днем изобретения воздушного шара, или стимлера.

— Думаете, стимлеры получат широкое распространение? Сомнительно, что люди захотят передвигаться по небу.

— А мне кажется, что стимлеры — это только начало воздушной эры. Люди всегда мечтали летать. Разве не так?

Принц как-то странно на меня посмотрел, а потом перевел гораздо более заинтересованный взгляд на уже почти наполненный водородом шар.

— Леди права! — с энтузиазмом поддержал меня Жером, старший из братьев-изобретателей. — Я тоже уверен, что в скором времени стимлеры поплывут по небу нескончаемой вереницей!

— Боюсь, что для этого управление шаром не должно зависеть от направления ветра и изменчивой погоды, — произнес Арман, разглядывая уже почти готовый к полету агрегат.

— Да, но, думаю, в головах господ изобретателей уже зреет мысль об огромном летательном аппарате с закрытой кабиной, в которой люди будут чувствовать себя безопасно и комфортно, поглядывая через иллюминаторы на красоты сверху.

— Вы описали самый настоящий воздушный корабль! — с восторгом произнес Жером.

— Осталось только придумать движитель, который направлял бы ваш воздушный корабль в нужном направлении, — улыбнулась я, искренне надеясь, что эра дирижаблей не за горами.

Краем глаза я видела, что Леонардо недоволен тем, что я его игнорирую, и не преминул мне за это отомстить:

— Ну, раз это такое историческое событие, то, может, вы согласитесь подняться на стимлере в воздух? — И, тщательно скрывая иронию в голосе, добавил: — Уверен, тогда и ваше имя войдет в историю.

— Леон, это очень опасно! — с осуждением посмотрел на него Виттор. — Как ты мог такое предложить леди Анне?!

— О нет! Мы предусмотрели все! Создали системы клапанов и балласта! — чему-то обрадовался Жером, но под моим скептическим взглядом все-таки исправился: — Почти все. Полет будет недолгим и безопасным. Мы лишь поднимемся в воздух на десять метров и опустимся!

Мне вдруг вспомнилось, как именно закончилась эра дирижаблей в моем мире: большим взрывом водорода на одном из цеппелинов. Да и сам шар уже не казался таким уж надежным. А вдруг порвется как раз в тот момент, когда мы поднимемся на эти десять метров?

Но во мне проснулась авантюристка, которая спала глубоко в душе, пока я жила в своем мире. Тут она явно ощутила свободу, расправила крылья и заявила: «Сколько можно всего бояться?! Такая возможность раз в жизни выпадает! В прошлом воплощении ты прошляпила все самое интересное. Хочешь и здесь так же? Мечтала она, видите ли, полетать на воздушном шаре. Ну так вот он — лети! Исполняй мечту! Так нет же! Ты, трусиха, испугалась!»

— А знаете… я согласна, — сказала я и захлопнула рот.

Если бы это не выглядело слишком странно, я бы еще и прикрыла его ладонью. Ну вот что на меня нашло?! Но отказываться уже было поздно. А где-то глубоко внутри меня маленькая девочка Аня прыгала от радости и предвкушала исполнение своей заветной мечты!

— Анна, — посмотрел на меня с плохо скрытым беспокойством Арман. — Даже не думайте так рисковать!

— Но ведь уважаемые господа экспериментаторы утверждают, что это безопасно, — улыбался во все зубы Леонардо. Он явно хотел, чтобы я отказалась от полета и тем самым показала всем, что я всего лишь трусливая глупая женщина, которая все это время сыпала красивыми словами. — Уверен, они не стали бы так говорить, зная, что на борт стимлера поднимется женщина. Да и что там может случиться? Порвется шар? Не выдержат канаты? Взорвется водород?

— Конечно же, на нашем стимлере безопасно. — Улыбка Жерома стала натянутой.

Да и я не на шутку струхнула, но… Показать слабость перед Леонардо и всеми, кто сейчас точно так же, как и он, с почти не скрываемой иронией и злорадством смотрел на меня в ожидании ответа, я не могла. Да меня коробило от одной мысли! Хотя я и понимала, что все это манипуляция чистой воды. Но окружающие ждали ответа, и я с решительностью, которой совсем не испытывала, произнесла:

— Я хочу подняться на воздушном шаре.

Тетушка демонстративно лишилась чувств, и ее оттащили куда-то за пределы толпы, где на такой случай дежурили лекари. За моей спиной вздохнул Арман. Кажется, он даже скрежетнул зубами, а потом произнес:

— Тогда я присоединюсь к вам. — И посмотрел на изобретателей. — Господа Стимлеры, спрошу еще раз: вы готовы гарантировать нам безопасность?

Братья переглянулись, оглядели королевскую делегацию, заполненную людьми площадь перед выставочным залом, и на их лицах я отчетливо прочла: «Или этот чертов шар взлетит с кем бы то ни было на борту, или наша репутация будет навсегда растоптана».

— Конечно! — ответил наконец Жером, растянув губы в залихватской улыбке. — Я ведь поднимусь с вами!

По тому, как перекосилось лицо Леонардо, я поняла, что он ожидал отнюдь не такого исхода. Но это радовало меня мало, потому что шар уже надули и распорядитель выставки, который узнал об изменениях в регламенте, уже начал вещать на всю площадь о том, что новое изобретение братьев Стимлер сегодня опробует сам канцлер королевства с дамой!

— Анна, зачем вам это? — попытался отговорить меня принц. — Это же так опасно! Вы рискуете жизнью!

Я и без него понимала, что даже в нашем мире, где и материалы, и система запуска отработаны на практике, случается всякое, а здесь… Но повернуть уже не могла. Гордость не позволяла.

— Арман, ну хоть вы скажите, что пошутили! И отговорите Анну от этой затеи, — обратился к канцлеру Виттор.

— Я не привык так странно шутить, — ответил тот и с еле скрываемым раздражением добавил: — А леди Анну вы уже и сами пробовали отговорить.

Арман успел меня немного изучить и понял, что это бесполезно.

И вот тут до меня дошло, что я не только сама влезла в авантюру, но и втянула в нее ан Конте! И если с ним что-то случится, то это будет на моей совести.

В поднявшемся после его окончательного решения гвалте мне пришлось почти кричать, чтобы он меня услышал:

— Арман, вам нельзя лететь! Вы должны отказаться!

— Да? И как вы себе сейчас это представляете?

Канцлер пошел по газону к корзине стимлера, и мне пришлось поспешить за ним. Арман широко улыбался, оглядываясь и махая рукой восторженным горожанам.

— Улыбайтесь, Анна. Вы же хотели попасть в историю. Сейчас художники газет делают спешные зарисовки.

— Да какая, к духам, история?! — прошипела я. — Я хотела на воздушном шаре полетать! Все! Мечта у меня такая была!

— Какие у вас интересные мечты. А главное, как быстро рождаются…

Мы остановились у корзины, которая под весом балласта устойчиво стояла на земле, хотя огромный шар тянул ее вверх.

— Неважно, как и что у меня рождается. Вы должны понимать, что если что-то случится со мной, то это ни на что не повлияет. А если погибнете вы, то целое королевство останется без канцлера! — попыталась я его вразумить.

— А вы, оказывается, идете на риск осознанно, — с непонятными интонациями то ли возмущения, то ли злости парировал он.

— Представьте себе. Но зачем на него идете вы, я не понимаю! Даже если эта штука упадет, единственное, что вы сможете сделать, — это взять меня за руку и поддержать добрым словом! — снова попыталась я до него достучаться.

— Вот и поддержу. — Он упрямо посмотрел на меня сверху вниз. — Добрым словом. Но я рекомендую вам отказаться от полета, и как можно быстрее.

— А вы?

— А что я?

— Вы тоже откажетесь?

— Нет. Я уже сказал свое слово.

— Вот и я сказала.

Не знаю, сколько бы мы так бодались сердитыми взглядами, но рядом появился Жером. А газетчики подошли ближе, начали задавать вопросы и делать зарисовки крупного плана. Так что пришлось затолкать свои истинные эмоции куда подальше и мило улыбнуться.

В этот момент я ощущала себя мадагаскарским пингвином, под которым рушится мост, перекинутый через пропасть, а он, вместо того чтобы бежать, улыбается и машет.

Все это продлилось еще минут десять. Я даже ответила на несколько вопросов журналистов, но в восторг от этого не пришла. Никогда не мечтала попасть в светскую хронику. Хотя, что греха таить, если мое имя попадет в историю как первой воздухоплавательницы, то я возражать не стану. Мне ничто человеческое не чуждо, и почесать свое ЧСД[1] я не против.

Вот так, отвлекаясь всякой ерундой, я и дождалась, когда Жером протянул мне руку и поддержал, помогая забраться в корзину воздушного шара. Арман уже был там и ловко меня подхватил.

А потом непонятно откуда взявшийся оркестр заиграл какую-то бравурную мелодию, и младший из Стимлеров дал отмашку отцеплять лишний балласт и потихоньку травить канат.

Поначалу все было безобидно и совсем не страшно. Мы смотрели на медленно удалявшуюся землю и радостно махавших нам людей. Я ощущала воодушевление, радость, мандраж и предчувствие чего-то необыкновенного. Реакции окружающих только подогревали этот коктейль эмоций. Но чем выше мы поднимались, тем неоднозначнее все становилось. Усиливавшиеся потоки ветра, звук тершихся о корзину канатов, сновавший то к одному, то к другому борту Жером, отсоединявший балласт, добавили ощущение нараставшего стрёма. Иначе и не скажешь.

Но все же панорама города, которая перед нами разворачивалась, и ощущение полета завораживали, дарили незабываемые и неповторимые впечатления! Я не могла описать их словами, чувствуя, что те будут звучать фальшиво, но поделиться с Арманом очень хотелось, и я, широко улыбаясь и блестя глазами от счастья, обхватила его ладонь двумя руками и сжала. И по его ответному взгляду поняла, что он тоже в восторге.

Все испортил Жером. Он несколько минут постоял, любуясь развернувшейся панорамой, и внезапно воодушевленно произнес:

— Ну что? Поднимемся еще на несколько метров? Только совсем забыл предупредить: шар, несмотря на пропитку, все же немного пропускает водород, потому курить или как-то иначе использовать огонь не рекомендуется. Лучше перестраховаться, чтобы избежать взрыва.

Я сглотнула, пальцы ослабли, и я выпустила руку Армана, но он перехватил мою ладонь и крепко ее сжал в знак поддержки.

— Спасибо, что все же сочли нужным нас об этом предупредить, — сквозь зубы процедил он.

Жером состроил виноватое выражение лица и начал отцеплять очередной балласт.

— А может, уже хватит? По-моему, мы поднялись достаточно высоко. А рекорды вы уж как-нибудь в другой раз поставите.

— Но ведь мы еще даже не поднялись на высоту обзорной башни! — возмутился Жером и продолжил отцеплять мешки с песком.

— Леди права, Жером. Хватит. Вы увлеклись.

Но экспериментатор уже успел скинуть достаточно балласта, чтобы мы, по ощущениям, поднялись еще метров на пять. Он с блестящими от распиравшей его гордости глазами смотрел на нас и на окрестности.

— Это же великолепно! Мы с вами поднялись на высоту полета птиц!

— Птицы разные бывают, — пробормотала я, но не стала портить человеку мгновения триумфа и тоже огляделась.

— Ветер поднялся, — увидел, как я поежилась, Арман. — Давайте снижаться.

На высоте и в самом деле стало прохладнее, но я передернула плечами не поэтому. Внизу, на земле, прямо под нами, там, где остался руководить нашим снижением младший из изобретателей, я заметила нездоровую суету. Отчего-то вспомнились неприятные события прошлых дней, и стало не по себе.

Внезапно шар дернулся и довольно шустро полетел вперед. Я с ужасом ухватились за край корзины и вгляделась в проплывающий внизу город. Державшего нас на месте каната уже не было.

— Не переживайте! — после секундного ступора заявил Жером. — Что бы там ни случилось, ничего страшного не произошло! Мы без труда сядем за стенами города, когда туда долетим.

— Главное, чтобы не стали палить из пистолетов, — пробормотал себе под нос Арман, но я его услышала.

Раздавшийся следом звук выстрела дал понять, что канцлер был прав. Кто-то вознамерился нас убить и решил это сделать крайне дерзко. А еще без подготовки, потому что предугадать, что канцлер поднимется в воздух, не мог никто.

На этот раз Жером опешил и застыл, глядя в пространство, как потерявший ориентиры суслик. Я мало чем от него отличалась, но почему-то уставилась на Армана, стараясь сдержаться и не закричать «Мы все умрем!».

Не знаю, что там в моем взгляде увидел канцлер, но его губы сжались в тонкую линию, а взгляд приобрел решительность.

— Сбрасывайте балласт! — приказал он. — Нужно подняться выше! — Он сделал шаг к Жерому, тряхнул его за плечо, приводя в чувство, и коротко повторил: — Балласт! Сбрасываем!

Я тоже кинулась к мешкам с песком и начала активно их отцеплять. Задумка Армана была понятна: чем выше мы поднимемся, тем сложнее в нас будет попасть. К тому же долго и прицельно убийцам никто стрелять не позволит. Уверена, внизу быстро наведут порядок, но до этого еще нужно дожить.

Выстрелы звучали еще несколько раз, но нас быстро относило ветром, к тому же высоту мы набирали тоже на удивление шустро. И на этот раз мне действительно стало холодно.

— Хватит! — Арману пришлось ухватить руку Жерома, чтобы тот прекратил сбрасывать балласт.

Похоже, перепуганный изобретатель готов был отправиться в стратосферу.

А потом мы втроем на некоторое время застыли, разглядывая невероятную картину, раскинувшуюся под нашими ногами. Город уже можно было охватить взглядом полностью, а его окрестности просматривались на много километров вокруг. И если я морально была к этому готова — современный человек видел по телевизору и не такие панорамы, — то канцлер с изобретателем рассматривали все с неподдельным восторгом первооткрывателей. К слову, я тоже. Картинка в телевизоре не передавала и сотой доли впечатлений, которые я испытывала, оказавшись почти под облаками.

— Что вы д-делаете? — отвлеклась я на странные движения канцлера.

— Снимаю китель, — спокойно ответил он. — Вам холодно.

Я и в самом деле обхватила себя руками и дрожала, но до этого момента мне как-то не попадались рыцари, готовые ради меня рискнуть здоровьем. И подобная галантность удивила и заставила смутиться.

— Не надо! Вы же тоже замерзнете.

— Леди Анна, позвольте, я сам буду решать, когда и для кого снимать свой китель, — довольно жестко и как-то двусмысленно ответил он, и я окончательно растерялась.

— Лучше просто обнимите, — пробормотала, злясь на себя за такую реакцию.

Взрослая ведь женщина, а веду себя как не пойми кто!

Бровь Армана дрогнула в удивлении, а потом он опустил мне на плечи свой китель, и я ощутила тепло его тела, которое еще не успело выветриться из его вещи, и с наслаждением прикрыла глаза. А уж когда меня еще и обняли, закрывая от ветра, и вовсе стало хорошо.

— Вы не привыкли, чтобы о вас заботились?

И вот что ему на это ответить? Что в прошлой жизни я к сорока годам так и не вышла замуж именно потому, что не встретила такого вот заботливого? Или потому, что росла с матерью и мне с детства не досталось безусловной мужской отцовской любви? Здесь-то у Анны таких проблем не было.

— Здесь холодно и вам тоже, — уклончиво ответила я.

Арман хмыкнул.

— Вы странная девушка. Вам проще переступить нормы приличия, чем принять вполне обоснованную заботу.

— Нас все равно никто не видит, — буркнула я в свое оправдание, осознав, что и в самом деле повела себя отнюдь не так, как сделала бы леди в этом мире.

— А как же Жером?

Но я проигнорировала этот вопрос, заданный шутливым тоном. Уверена, изобретатель не станет распространяться о подобном.

— Если уж на то пошло, я просто проявляла заботу о вас. Стране нужен здоровый и сильный канцлер, — решила я соскочить с щекотливой темы.

Но что-то пошло не так.

— Только стране? — наклонившись к моему уху, внезапно спросил канцлер.

— Что? — сделала я вид, что не поняла.

Чем дальше, тем больше наше общение выходило за рамки делового и даже дружеского. Не сказать, что я была против, но не уверена, что хотела бы стать его очередной любовницей, которых, как рассказывала мачеха, он потом удачно выдает замуж. И все же противостоять его мужскому обаянию удавалось с трудом.

— Нужно спускаться, — прервал нашу беседу Жером. — Иначе нас слишком далеко отнесет от города.

— Конечно, — обернулся к нему Арман. — Нужна моя помощь?

— Нет, я сам. — И изобретатель начал стравливать водород через специальные клапаны.

Потихоньку шар начал опускаться. И стало понятно, что отнесло нас от города на довольно приличное расстояние. К тому же пришлось повременить с посадкой из-за проплывавшей под нами рощи — не на верхушки же деревьев садиться. Когда же внизу оказалась более-менее приличная поверхность для приземления, Арман прокомментировал:

— Чувствую, придется добираться в город своим ходом. Анна, вы готовы немного пройтись? — И указал рукой влево. — Там недалеко я видел деревню. Доберемся туда и возьмем телегу.

— Ага… Телегу…

Я наблюдала за довольно быстро проплывавшей под нами землей и думала о том, что нам бы для начала приземлиться, а уже потом строить радужные планы на деревню и телегу…

Клац!

Мои зубы  стукнули друг о друга, и я чуть не прикусила себе язык. Но главное, не прикусила! В сложившихся обстоятельствах это крайне хорошая новость. Нужно же искать в происходящем хорошее, чтобы не скатиться в панику?

А плохая новость состояла в том, что Жером все-таки немного не рассчитал и спустил из шара слишком много водорода. Корзина не только проскакала по земле бодрым сайгаком, но и не устояла в вертикальном положении, упала на бок и проехала по очень неровному ландшафту вместе с нами. Я хорошо ощутила всем телом попавшиеся на пути кочки и впадинки. Можно сказать, прочувствовала их до глубины души. Но ошибки с зубами уже не повторила, крепко их сжав. Это, собственно, вторая хорошая новость. Ну а третья заключалась в том, что наша адская колесница все-таки остановилась.

— Анна, вы как? — услышала я сдавленный голос канцлера, и он тронул меня за плечо.

Я разомкнула крепко зажмуренные глаза и не менее крепко сомкнутые челюсти. Посмотрела на лежавшего рядом Армана и просипела:

— Похоже, жива. И на том спасибо.

— Вы не перестаете меня поражать своей выдержкой, — кривовато улыбнулся он, и я увидела, что на его лице начал наливаться синяк.

Похоже, ему не повезло встретить одну из кочек глазом.

— Ой-е-е-е, — простонал рядом Жером. — Жесткая выдалась посадка. — Он приподнялся на карачках и то ли выполз, то ли вывалился из корзины. — Но главное, что шар остался не поврежден! — внезапно так радостно воскликнул он, что я усомнилась в его душевном здравии. — Да и мы остались живы! Господа, разве это не прекрасно?!

— Какая интересная шкала приоритетов, — пробормотал Арман и тоже начал выползать из корзины.

— А сколько энтузиазма в голосе… Похоже, Жером мало покатался по кочкам, — пробубнила я и последовала за канцлером, окончательно пачкая светлое платье.

Подняться на ноги мне помог Арман.

— Вы как? Ничего не сломали?

— О, если бы я что-то сломала, поверьте, вы бы уже об этом знали. — Сарказм из меня так и пер.

Я чувствовала себя хорошо пробитой отбивной, и это не прибавляло хорошего настроения.

— Леди Анна, это ведь ваше! — заметил что-то неподалеку на земле изобретатель, а потом преподнес мне… мое бревно.

Вернее, зонтик, который я в самом начале полета аккуратно пристроила в одном из углов корзины. По тому, как глянул на него канцлер, а потом потрогал подбитый глаз, я поняла, что за «кочка» на самом деле стала причиной наливавшегося синяка.

— Спасибо, Жером, — выдавила я из себя улыбку. — Мне его очень… не хватало.

— Рад помочь, — обрадовался экспериментатор, но потом посерьезнел. — А теперь нужно сдуть шар и аккуратно его сложить. Не дай Пресветлый, его здесь увидят селяне!

— Это еще почему? — удивился Арман.

На лице изобретателя появилась престранная смесь эмоций: возмущение оскорбленного в лучших чувствах человека, недоумение и некое принятие.

— Когда мы разрабатывали нашу первую модель стимлера и надули его водородом, рядом на работу шли селяне. Они подумали, что это чудовище, порожденное снами Темного, и… — Жером поморщился и передернул плечами, — затыкали шар вилами[2]. Темные люди! Что с них возьмешь? — Он нахмурился, уходя в воспоминания, но тут же всполошился: — Этим шаром я рисковать не собираюсь!

— Но вы ранены. — Изобретатель и в самом деле умудрился поцарапать щеку, и она кровила. — К тому же с нами дама, и нам нужно поскорее добраться до людей, — возразил Арман.

— Я свой шар не брошу! — безапелляционно заявил Жером. Посмотрел на мое несчастное лицо (по крайней мере, я очень надеялась, что сумела изобразить именно такую эмоцию, а не желание хорошенько встряхнуть этого горе-экспериментатора) и добавил: — А вам, господин канцлер, нужно срочно отправляться с леди Анной в деревню. — Его взгляд слегка затуманился, будто его мысли перескочили на более важную тему. — Договориться о телеге для стимлера. — Но потом изобретатель тряхнул головой. — Конечно, еще нужно побыстрее послать кого-нибудь в столицу за каретой для леди и сообщить всем, что мы живы.

Потом он кивнул каким-то своим умозаключениям и, не дожидаясь нашего ответа, начал заниматься шаром.

Некоторое время мы с канцлером просто молчали, глядя на суетившегося экспериментатора, а потом я произнесла:

— Похоже, Жером со своим детищем расстанется только в крайнем… очень-очень крайнем случае.

— Похоже на то… — задумчиво ответил Арман и посмотрел на меня. — Ну что, пойдем искать деревню?

— А куда деваться? — вздохнула я, хотя сейчас предпочла бы отмокнуть в горячей ванне, залечивая свои ушибы, а не пускаться в поход по пересеченной местности в предназначенных для прогулок по городу туфельках.

Но деваться было некуда. Ждать, пока канцлер сам найдет деревню и вернется, я не собиралась.

Мы развернулись и даже сделали несколько шагов в сторону ближайшей рощи, за которой с высоты видели деревню, когда я кое о чем вспомнила.

— Минуточку! — вернулась к изобретателю и торжественно произнесла: — Жером, я оставляю вам этот зонт на хранение. Не подведите меня.

Тот вполне серьезно кивнул и взял зонт в руки на манер винтовки, прислонив его к плечу. Служил, наверное, когда-то.

— Анна, солнце еще палит вовсю, разве вам не стоило прикрыться от него зонтом? — слегка недоумевая, спросил Арман.

Он явно хорошо знал, как маниакально местные леди заботятся о белизне своей кожи. Я же поняла, что не тому вручила зонт, а ведь пока не испытаешь тяжесть этого монстра — не поймешь всей глубины моей иронии. А потому мрачно ответила:

— Поверьте, так будет лучше.

[1] ЧСД – чувство собственного достоинства.

[2] Примечание автора: первый воздушный шар на Земле после посадки и в самом деле был уничтожен вилами испугавшихся его крестьян.