Глава 17. Поворот не туда…

За нами прибыли ночью. После того как посыльный передал письмо от канцлера главе ночного караула, в столице все быстро завертелось, и к нам на помощь прискакала целая кавалерийская рота. Как рассказывала жена старосты, суматоха из-за этого в деревне поднялась страшная, но я ее благополучно проспала. Я слишком сильно устала и перенервничала. Даже во сне меня не оставляли полеты и бесконечные посадки в самых разных вариациях. И как результат — мой организм отказался реагировать на внешние раздражители, пока хоть немного не восстановится.

Зато утром меня подняли ни свет ни заря. Завтракать так рано я не привыкла, и сердобольная жена старосты собрала мне с собой целую корзину еды: вареные яйца, хлеб, сыр, крынку молока, яблоки и даже несколько полосок медовых сот, которые она аккуратно уложила в промасленную бумагу. В общем, доехала я до города довольно комфортно и сытно и даже ни с кем не поделилась. И не потому, что я такая жадная, а потому, что все мужчины мое предложение составить мне компанию в карете проигнорировали. Арман изо всех сил делал вид, что ничего на свете лучше нету, чем скакать на коне где-то впереди, а Жером так боялся за свой стимлер, что даже на минуту не пожелал покинуть телегу, в которой его везли.

Мужчины… Можно подумать, из-за того, что я не собиралась становиться любовницей Армана, я не могла просто по-человечески с ним общаться. Или это он не хотел со мной говорить, потому что не видел перспективы сделать меня своей любовницей?

Я некоторое время покатала эти мысли у себя в голове, а потом решила, что каждый сам себе Буратино, а потому я сейчас не хочу даже задумываться о чужих мотивах — нервы целее будут.

Когда мы наконец въехали в город, я настроилась, что меня довезут до дома. Но к удивлению, наш кортеж повернул на незнакомые улицы. Это меня насторожило и взволновало. Мало ли, может, меня, вопреки обещаниям, везут на беседу с настоятелем храма, чтобы потом по-быстрому отправить навечно в монастырь? Тогда поведение Армана, который всю дорогу не хотел со мной разговаривать, становилось понятно. Но всерьез я все-таки в это не верила. Арман на такое не способен. Почему-то я ему верила.

— Вот и дура… — пробормотала, выглянув в окно, за которым увидела приближавшуюся громаду главного храма Пресветлого в столице.

«Столько лет прожила, а в людях разбираться так и не научилась», — проскочила горькая мысль. Я даже прикрыла глаза, чтобы пережить накатившее разочарование.

Карета остановилась, и ее дверцу открыли.

— Леди Анна… — начал было канцлер, но осекся, увидев мой холодный презрительный взгляд. — В чем дело?

Я удивленно выгнула бровь. Это он меня спрашивает, в чем дело?!

— Знаете, лорд канцлер, вам нужно было оставить меня в деревне. Я лучше стану крестьянкой, чем вернусь в монастырь.

К горлу подступили злые слезы, но я изо всех сил их сдерживала. Разве что голос из-за этого немного осип.

— Анна, вы неправильно поняли, — нахмурился он.

— А как и что я должна понять? Вот храм, где меня ждет беседа с настоятелем. — Я взмахнула рукой в сторону здания. — Там, — показала в другую, — монастырь. Что же тут непонятного? Я уже однажды это проходила.

— Анна…

— Для вас я леди ан Шэрран, — холодно перебила я его и сглотнула — ком в горле становился все больше и болезненней.

Лицо Армана потемнело, и он ответил мне не менее холодно:

— Леди ан Шэрран, я привез вас в храм Пресветлого на беседу с настоятелем, чтобы мы с вами и господином Жеромом перед ликом нашего бога подтвердили вашу чистоту и обелили честь еще до того, как злые языки посмеют сказать о вас хоть одно плохое слово. Я имею право обратиться с такой просьбой к настоятелю и принесу в храме все необходимые клятвы.

Я с трудом протолкнула ком в горле, судорожно вздохнула и внезапно даже для себя всхлипнула.

— Анна… — Канцлер снова изменился в лице и вскочил в карету, предусмотрительно оставив ее дверцу распахнутой. Я закрыла лицо руками, пытаясь совладать с эмоциями и покатившимися по щекам слезами. — Я не думал, что вы решите, будто я… Простите, я не знал, что вы так боитесь возвращения в монастырь, — растерянно каялся он. — Я бы никогда…

— Я не монастыря боюсь, — снова перебила я, кое-как успокаиваясь. Эмоциональная вспышка была острой, но я быстро брала себя в руки. — Вернее, я уже знаю, что туда не вернусь ни при каких обстоятельствах. Уйду вон в испытатели стимлеров или еще что-нибудь придумаю. Я… — Приложила протянутый мне канцлером платок к глазам и выдохнула: — Арман, для меня очень страшно разочаровываться в людях, которые мне... — Я осеклась. — Неважно. Я рада, что ошиблась.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы привести себя в порядок, а потом канцлер помог мне выйти из кареты, и мы направились в храм, дождавшись, когда Жером присоединится к нам, убедившись, что его стимлер в порядке и никуда не денется.

Я впервые видела этот храм сама, а не по воспоминаниям Анны, и его помпезность и красота так меня поразили, что я не заметила встречавшего нас внутри настоятеля.

— Я рад вас видеть, молодые люди. Кто бы знал, что в следующий раз мы с вами увидимся, чтобы принести в храме клятвы Пресветлому, — смиренно, но оттого не менее двусмысленно произнес странно знакомый голос.

Я посмотрела на настоятеля и не поверила глазам:

— Это вы?!

Старик улыбнулся и сделал приглашающий жест следовать за ним.

— Да, юная леди.

— Но в прошлый раз здесь со мной… общался другой настоятель.

Я еще вчера хотела поговорить с Арманом по поводу этого странного старика и того, что он мне показал, но сначала было не до того, а потом я и вовсе о нем забыла. А тут такой сюрприз.

— Я занял этот пост около полугода назад. Как раз когда вы отправились в монастырь.

— А как же тот маленький храм?

— Когда-то я начинал в нем свой путь в вере. И иногда прихожу туда, чтобы подумать.

— Я… — Не сразу решилась, но все-таки сказала: — Я хотела бы поговорить с вами о том, что там увидела. Это возможно?

Настоятель остановился у алтаря и повернулся. Почему-то окинул Армана пристальным взглядом, потом задумчиво посмотрел на меня:

— Думаю… да.

— О каком храме идет речь? — насторожился канцлер. Что-то прикинул в голове, сощурился и обратился ко мне: — Вы о самом старом храме столицы? Том, что недалеко от дома ан Шэрранов?

— Да, о нем, — ответил за меня настоятель.

— Ваше высокопреосвященство, вам не кажется, что некоторые вещи не стоит рассказывать юным девушкам? — остро глянул на него Арман.

Надо же, с кем меня свел случай… Этот старик занимает высшую должность в иерархии храмовников. А по нему и не поймешь. Слишком просто он себя с нами вел, даже его сутана была лишена отличительных знаков. Разве что ткань дорогая.

— Сын мой, некоторые вещи должны быть рассказаны. И лучше раньше, чем позже.

— Боюсь, что в данном случае лучше никогда, — сцепив челюсти, почти прошипел канцлер.

Я переводила недоуменный взгляд с него на настоятеля. Эти двое явно знакомы не первый день, и я сейчас наблюдала продолжение какого-то их давнего спора.

— Небольшой экскурс в историю девушке не повредит, — примирительно произнес настоятель. — Всего лишь небольшой экскурс в историю.

Арман резко выдохнул и скосил на меня взгляд. Похоже, между этими двоими столько тайн, что устанешь слушать. И я не была уверена, что хотела бы знать даже их часть. Вернее, очень хотела бы, но чем это может для меня обернуться?

— Что ж, сейчас нам нужно защитить честное имя леди Анны, и мы с Жеромом готовы принести клятвы, — смиряясь, перевел тему Арман.

— Да, я наслышан о вашем полете и нападении, из-за которого леди попала в щекотливую ситуацию. И рад, что могу помочь. Хотя я бы предпочел сегодня услышать другие клятвы, — с еле заметной усмешкой, но очень по-доброму произнес кардинал.

А дальше были клятвы, повторенные за настоятелем, и его молитвы. Все довольно предсказуемо. Вот только в конце, закрепляя обряд, его высокопреосвященство выпустил из рук три небольших шарика белого света — я такие видела ночью в монастыре, когда из фаворитки короля изгоняли духа изнанки. Эти шарики в мгновение ока пролетели сквозь нас и вернулись к настоятелю. Я даже испугаться не успела. Вернее, я испугалась, но потом — когда уже все закончилось. Все-таки я до сих пор не была уверена, что моя душа не покинет и это тело, если над ним провести обряд экзорцизма. Духом изнанки я себя не считала, но то, что я заняла чужое тело, — это факт.

От страха, что могла только что походя расстаться с жизнью, сердце несколько раз стукнуло с такой силой, что кровь зашумела в ушах, и я не сразу расслышала слова настоятеля:

— Ваши клятвы подтверждены, и яркий белый свет силы Пресветлого — свидетель их чистоты. Леди Анна ан Шэрран, можете спокойно возвращаться домой. Никто не посмеет сказать о вас плохого слова.

И один из шариков завис над моей головой. Я скосила на него настороженный взгляд:

— То есть, если бы кто-то из нас соврал, цвет шарика был бы другим?

— Да, именно так.

— А… он так и будет висеть над головой? — насторожилась я.

Как-то мне не улыбалось до конца дней ходить с этой «лампочкой». Хотя пощупать шарик странной силы было бы интересно, но не факт, что безопасно.

— До конца дня, — улыбнулся кардинал. — Думаю, этого хватит, чтобы все убедились в вашей чистоте.

— И часто вы такие шарики девушкам вешаете?

— Если я буду заниматься этим постоянно, у меня не останется времени ни на что другое, — хмыкнул настоятель.

— Неужели в королевстве так много незаслуженно обвиненных? — удивилась я.

— Ну почему же? Это редкость. Но в истории был случай, когда такие вот шарики вошли в моду, и одному из кардиналов пришлось волевым усилием прекратить эту практику вовсе. Поэтому сейчас я согласился провести ритуал только в порядке исключения по личной просьбе Армана.

Я посмотрела на канцлера и искренне произнесла:

— Спасибо.

Тот еле заметно поморщился и кивнул.

— Я провожу Жерома и подожду вас у храма, — произнес он и, поклонившись настоятелю, ушел.

Его высокопреосвященство задумчиво на меня посмотрел и медленно пошел к боковой колоннаде, разглядывая фрески на стенах храма и не спеша начинать разговор.

— Что вы знаете о Пресветлом и Темном богах? — вдруг спросил он.