Глава 21. Об отличных стаканах господина канцлера

Я подошла к столу, налила в пустой стакан воды и так же, как Арман, залпом ее выпила. Вот только, судя по состоянию канцлера, ему сейчас не помешало бы выпить нечто иное.

— Может, у тебя есть что-нибудь покрепче?

Он медленно открыл глаза и посмотрел на меня.

— Извини, я не хотел, чтобы ты стала свидетельницей этой сцены. — Оттолкнулся от стола и добавил: — Тебе лучше уйти.

— Н-да… — Я поняла, что он решил отгородиться от меня и оставить все так, как есть. На душе стало горько и как-то гадко. — Ладно, как знаешь. Но… не нужно допускать, чтобы твое прошлое уничтожило твое настоящее. И, пожалуй, стоит подумать о том, что эта стерва не зря появилась в Эфроне здесь и сейчас. И… — Я замолчала, осененная догадкой. — Как-то ведь она нашла путь к твоему кабинету? Меня слуга привел, а ее кто? К слову, сама я обратный путь не найду. А… где твоя охрана? — Я нахмурилась. — Кажется, стражи стояли перед дверью, когда я пришла. Или каждый встречный-поперечный может без проблем к тебе в кабинет вламываться?

Соображал Арман быстро. Он тут же направился к двери и резко ее открыл. Я поспешила за ним следом и никаких гвардейцев там не увидела.

Канцлер тут же вернулся в кабинет и на что-то нажал на столе.

— Будет лучше, если ты пока останешься здесь и…

Договорить он не успел — в комнату начали заходить гвардейцы. Их старший быстро оценил ситуацию и выстроил свою пятерку солдат перед канцлером навытяжку.

— Нужно срочно найти жену посла Антема графиню Шарлотту ан Хорман и мягко задержать. Конвой у моей двери пропал. Нужно его тоже найти. Постарайтесь быстро и без лишней огласки. Предупредить всех гвардейцев, чтобы удвоили бдительность, — раздавал Арман лаконичные приказы.

Как только они ушли, в кабинете появился лакей.

— Ларс, подключай к поискам графини свою гвардию. Почему-то я уверен, что до залов, где королева проводит свой вечер, Шарлотта не дошла, — отсыпал он очередную порцию приказов.

— Она не могла уйти далеко. Прошло не больше пяти минут, — вмешалась я.

В этот момент дверь кабинета снова открылась, и в нее почти вбежал запыхавшийся гвардеец.

— Господин канцлер, стало известно, что графиня вошла в крылодворца, где обитает принц. А мы не можем туда попасть без его разрешения.

— Анна, оставайся здесь, а я…

— Ну уж нет! — решительно заявила я, для убедительности схватила стакан, из которого пила, и, крепко сжав, со стуком опустила его на стол. — Я пойду с тобой!

Копившиеся в душе недовольство происходящим, агрессия и неудовлетворенные желания требовали действия. Я даже представить не могла, что сейчас спокойно останусь в кабинете и буду чего-то там ждать! Оставить меня на месте можно, разве что связав по рукам и ногам.

Что-то такое по моим глазам прочел и Арман, потому нервно дернул шеей и сквозь зубы произнес:

— Еще и с тобой пререкаться мне точно некогда. Пошли! — И широкими шагами проследовал на выход из кабинета.

До крыла принца мы, правда, не дошли — увидели графиню раньше. Она шла нам навстречу и как-то странно улыбалась. А стоило ей подойти поближе, как она расхохоталась. И этот смех леденящей поземкой прокрался в душу, заставляя внутренне сжаться — так люди не смеются.

— Одержимая… — прошелестело среди гвардейцев, которые следовали за нами.

Непроизвольно я сильнее сжала кулаки и поняла, что так и продолжаю держать в руках тот самый стакан. Надо же, прямо сроднилась с ним.

Графиня тем временем остановилась, нечеловеческим движением склонила голову набок и, улыбнувшись еще шире, достала из поясной сумочки маленький револьвер. После чего, продолжая улыбаться, направила его на нас и, вглядываясь в наши напряженные лица, начала медленно целиться то в одного, то в другого. Наконец выбор одержимой остановился на канцлере, и ее глаза блеснули яростным восторгом. Она хмыкнула и нажала на спусковой крючок.

Одновременно с этим случилось сразу несколько событий.

Один из гвардейцев оттолкнул канцлера с линии огня и загородил его собой, а я, переполненная праведным возмущением, гневом и безумным страхом за Армана, изо всех сил метнула стакан, который держала в руке, в эту ненормальную.

Показалось, что на несколько ударов сердца время остановилось, превратилось в тягучий кисель, а потом послышался мужской стон, женский вскрик и звук падающего тела.

Растерянно, с бешено бьющимся сердцем оглядывая представшую передо мной картину, я не сразу осознала, что стонал раненый в плечо гвардеец, а упала, почти так, как стояла, графиня. В шоке от произошедшего, я почему-то не могла сдвинуться с места. Только смотрела и хлопала глазами.

Раненого тут же перехватили гвардейцы и начали оказывать ему помощь. Арман же подошел к графине, около которой в нерешительности топтались другие гвардейцы. Револьвер из ее руки уже забрали, но почему-то что-либо делать дальше не торопились. Она лежала без чувств, широко раскинув руки, а прямо посередине ее лба наливалась огромная шишка.

— А у тебя меткий бросок, — задумчиво проговорил Арман.

И я наконец отмерла.

— А у тебя крепкий стакан и одержимая бывшая жена. Они встретились и явно остались недовольны друг другом, — пробормотала я и подобрала так и не разбившийся снаряд, который подкатился к моим ногам.

Арман остро глянул на меня, на стакан в моих руках и начал отдавать быстрые распоряжения относительно Шарлотты: связать и немедленно отвезти в монастырь, чтобы изгнать из нее духа изнанки.

— Анна, будет лучше, если ты вернешься в мой кабинет, — посмотрел он на меня. — С тобой пойдут двое гвардейцев. Можешь ничего не опасаться.

— А ты?

— А мне нужно понять, откуда Шарлотта вышла такая… красивая. — Арман посмотрел в ту сторону, откуда она появилась.

— Я с тобой! — тут же заявила я и покрепче сжала стакан.

От канцлера это движение не укрылось.

— Ты как?

— Нормально, — недоуменно ответила я. — Это ты как? Тебя точно не ранили?

Я лихорадочно его оглядывала, но не находила повреждений.

— Со мной все хорошо, — напряженно улыбнулся он и попытался аккуратно забрать из моих рук стакан.

Ага, счаз! Этот снаряд совсем недавно спас кое-кому жизнь, так что он пока побудет со мной!

Арман посмотрел на мои упрямо сжатые губы и вздохнул:

— Хорошо, только вперед не лезь. Уверен, мы там ничего не найдем, но проверить нужно.

— А как Шарлотта стала одержимой? Похоже, ей тоже дали подержать тот артефакт. Только ты ведь говорил, что никто больше такие штуки во дворец пронести не сможет, — спросила я, следуя за Арманом на территорию дворца, где начиналось крыло принца.

Охрана, которая стояла при входе, без вопросов нас пропустила, как и следовавших за нами гвардейцев канцлера.

— Говорил. И от своих слов не отказываюсь. Похоже, этот артефакт появился во дворце до того, как я обновил систему защиты, — с едва скрываемой досадой ответил Арман.

— А что это за система защиты, которая реагирует на темные артефакты? — Мне стало по-настоящему интересно.

— Это государственная тайна.

— Такая же, как та, что ты мне так и не раскрыл?

Арман остановился перед первой дверью на территории принца и покосился на меня.

— Да. — И толкнул дверь. Войдя в какую-то гостиную, он на мгновение замер, а потом решительно произнес: — Это произошло здесь.

Я вошла следом и огляделась.

— И как ты это определил? Вроде бы никаких пентаграмм тут нет, следов проведенного ритуала тоже.

— Ритуал занял бы гораздо больше времени, чем понадобилось Шарлотте, чтобы стать одержимой, — проигнорировал он мой первый вопрос, обернулся, чтобы дать распоряжения своим гвардейцам, но внезапно склонился в поклоне.

Я тоже оглянулась и увидела принца Карлайла в окружении своей свиты. Был там и Леонардо, который разглядывал меня с особенным интересом.

— Что здесь происходит? — чуть жеманно вопросил принц.

Я посмотрела на Армана и поняла, что ему ну очень не хочется при всех распространяться о произошедшем, и деликатно сама спрятала руку со стаканом за спину.

— Мы ищем леди Шарлотту ан Хорман, ваше высочество, — наконец ответил он.

— Кто это? И почему вы ищете ее здесь? — удивился принц Карлайл.

— Это жена посла Антема. Поступили сведения, что она находится в вашем крыле.

— Глупости. Я эту леди в глаза не видел. И зачем вы искали ее в такой… странной компании? — оглядел он меня и гвардейцев канцлера.

— Ваше высочество, я буду рад вам об этом рассказать в более подходящее время. Ее величество уже давно вас ждет. Королева интересовалась, почему вы манкируете ее вечером.

— Да? Что ж, хорошо. Расскажете потом.

Принц понял, что эти сведения не предназначены для широкой публики, которая его сопровождала, и собрался уже уходить, как вдруг вопрос задал Леонардо:

— Господин канцлер, а что с вами делает леди Анна ан Шэрран?

Принц заинтересованно на меня посмотрел, но пересекся взглядом с Арманом и внезапно произнес:

— Ах, Леонардо, ты ни о чем, кроме дам, и думать не можешь. Пойдем, матушка уже меня заждалась.

И вся честная компания покинула гостиную.

После минутного молчания, во время которого Арман задумчиво буравил взглядом закрывшуюся дверь, а я не решалась прервать его размышления, он произнес:

— Пойдем. — И предложил мне руку, чтобы я на нее оперлась.

— А куда, если не секрет?

— Не секрет, — невесело усмехнулся Арман. — В мой кабинет.

— Хорошо. Но знаешь, если после всего случившегося ты мне не расскажешь, что так рьяно скрываешь, то это будет настоящим свинством.

Я была уверена, что теперь по дворцу поползут шепотки о том, что я новая фаворитка канцлера, но что-либо изменить была не в силах, потому старалась постигать дзен. И крепко зажатый в руке стакан почему-то этому очень способствовал.

До кабинета мы дошли молча. У двери остался удвоенный конвой гвардейцев.

— Может, ты отдашь мне свое страшное оружие? — стоило войти, устало спросил Арман.

— Зачем? — удивилась я.

— Налью тебе водички.

Он взялся за мой стакан.

— Не надо. Я не хочу, — потянула я свой снаряд на себя.

— Анна, не глупи, — попытался отобрать его Арман.

— У тебя стаканов, что ли, больше нет? — не отдавала я снаряд и даже начала пыхтеть, пытаясь его отстоять.

— В твоих руках он вызывает у меня беспокойство.

— Не нужно беспокоиться. Считай, что с ним я чувствую себя уверенней.

— Хорошо, — внезапно сдался Арман. И как-то обреченно произнес: — Я — темный жрец.

— Кто?

Я не сразу осознала, что мы перешли от перетягивания стакана к откровениям.

— Я — темный жрец, — громче повторил Арман, сверкнув глазами.

— Угу, — кивнула я. — Это все?

— А нужно что-то еще? — Его брови подскочили вверх.

— В смысле, у тебя не отрастают хвост, рога, копыта, шерсть? Не знаю, что еще. Может, у тебя периодически просыпается желание убивать младенцев и пить кровь убиенных девственниц? В полнолуние клыки появляются? Ты теряешь разум и рвешь на куски всех, кто попадается на пути?

Арман смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и я поняла, что переборщила с предположениями. А ведь это я еще и не начала…

— Нет, ничего такого, — наконец отмер он.

— Тогда ладно. На вот, налей себе водички, — протянула я ему стакан, уж очень ошарашенным Арман выглядел.

Он мотнул головой, отодвигая мою руку.

— Анна, я — темный жрец! — глядя мне в глаза, повторил он. И принялся растолковывать, как маленькой: — Я могу призвать души умерших в тела живых, могу приказать им разорвать на части любого. Могу такое, что волосы становятся дыбом.

Я вздохнула. На самом деле я и сама думала о том, что он может быть темным жрецом. Разговор в храме с кардиналом на это намекал, да и кое-какие мелочи тоже, но Арман так скрывал это, что я решила, что у него все гораздо хуже.

Наверное, для жительниц этого мира его признание действительно стало бы шоком, но я пусть и по телевизору и из книг, но знала о гораздо более ужасающих зверствах, которые творили самые обычные, не одаренные люди. Одна бомба, сброшенная на Хиросиму, чего стоит. А фашистские концлагеря? А бесчеловечные опыты, которые там ставили на людях? Все ведь зависит не от дара или возможностей, которые имеет тот или иной человек, а от того, как он их применяет.

А я уже успела неплохо узнать канцлера, чтобы понимать, что он не садист и не моральный урод, чтобы издеваться над людьми, и не станет использовать свой дар во зло.

— Я тоже многое могу. Например, взять ружье и расстрелять всех встречных, но ведь не делаю этого, — вздохнула я и погладила по щеке сбитого с толку таким ответом Армана.

Внезапно он крепко меня обнял, прижал к себе и тихо проговорил куда-то мне в волосы:

— Анна, ты так нестандартно на все реагируешь, что я с тобой скоро поседею.

— Надеюсь, что нескоро, — улыбнулась я. — Хотя седина тебе пойдет. — Я посмотрела ему в глаза. — Шарлотта вытравила плод, потому что не хотела, чтобы ее ребенок стал темным жрецом?

— Да, — помрачнел Арман и холодно добавил: — Она считает, что такие, как я, размножаться не должны.

— Боги, какая же она дура! — Я снова погладила его по щеке.

— Согласен, — краешком губ усмехнулся он. — Но она выросла в радикально мыслящей семье, и… вышло как вышло.

— Почему же ты на ней женился?

— Был молодой, дурной, влюбился по уши.

А я подумала, что теперь знаю, откуда растут ноги у его циничных высказываний о браке. Хотя это общая философия этой эпохи.

— А первая жена? Как вышло, что она упала с башни?

Если уж зашел такой разговор, то лучше узнать все сразу, а не отрезать от болезненного места по кусочку.

— Случайно. Нам тогда по семнадцать было. Договорной брак. Она была влюблена в какого-то виконта, а ее выдали замуж против воли. Я в подробности ее переживаний не вдавался — сам был не в восторге от воли родителей и воротил от жены нос. В брачную ночь она, вместо того чтобы нормально со мной поговорить, убежала на верх башни. Я последовал за ней, а она забралась на зубец, начала шантажировать тем, что бросится вниз, если не пообещаю, что не буду к ней приближаться без ее разрешения. Я согласился со всеми ее требованиями, лишь бы эта дуреха слезла, я бы и сам к ней не пошел, если бы не долг перед семьей. Но ей не повезло. Накануне прошел дождь, камни были скользкими, и в последний момент, когда уже собралась спуститься на крышу, она поскользнулась и сорвалась вниз. Вот так глупо и закончилась моя первая женитьба.

Бедный мужик. Не везет ему с женами. Но меня волновал еще один вопрос:

— Насколько я понимаю, король в курсе, что ты темный жрец, и его все устраивает?

— Скажу больше. Канцлеры нашего королевства всегда были темными жрецами, — усмехнулся Арман. — У нас есть несколько родов, которые поддерживают королевскую власть и являются ее опорой со времен Великой войны.

Вот теперь и я по-настоящему удивилась.

Арман забрал из моих ослабевших пальцев стакан и повел меня к диванчику.