Глава 22. Неожиданности

— Я не понимаю, — растерялась я и прикрыла глаза, стараясь собрать все известные мне факты воедино.

— Что именно? — Арман сел рядом и начал поглаживать мою ладонь.

— Тебя ведь откровенно подставляют и пытаются сместить с должности.

— Так и есть.

— Но ведь это выгодно только родам с темными жрецами. Неужели ты не можешь вычислить, какому это нужно, и как-то это остановить?

— В том-то и дело, что ни одному из этих родов именно сейчас не выгодно мое смещение. Вернее, есть один род, на который все так нарочито указывает, что это просто не может быть правдой. К тому же с их главой у меня есть определенные, скажем так, договоренности, о которых никому не известно. Так что это не может быть он.

— А почему другим родам подставлять тебя невыгодно?

— Там нет подходящих кандидатур на должность канцера — все или еще слишком малы, или уже стары. Дар темного жреца передается не всем.

— Но тогда кто это делает и зачем?!

— Вот это я и пытаюсь выяснить, — задумчиво произнес Арман, продолжая поглаживать мою ладонь.

И отчего-то так хорошо и уютно стало, что я даже опешила. На нас совсем недавно напала одержимая, меня застали в обществе канцлера и сделали вполне определенные неприятные для меня выводы, я только что услышала откровения, которые бы ужаснули любого жителя этого мира, а мне… хорошо.

— Что случилось? — что-то заметил Арман и отпустил мою руку.

— Все отлично… — посмотрела ему в глаза. — И это удивительно. — Я положила свою руку на его и сжала. — Я должна нервничать и переживать, а мне неожиданно хорошо.

— Анна… — Арман поцеловал мои пальчики и внезапно произнес: — Я не хочу, чтобы твое имя трепали по углам. Понимаю, что я сейчас не самый удачный жених, но я все-таки спрошу: ты выйдешь за меня замуж?

Я такого никак не ожидала. Не сейчас — точно. А тут…

Сердце в груди забилось часто-часто. За две мои жизни мне еще никогда не делали предложение руки и сердца. Разве что однокурсник под окнами общаги ночью в шутку кричал: «Анька, выходи за меня замуж! Нам блок выделят, жить будет веселее!» Веселее в том смысле, что можно будет друзей и подруг приводить без проблем. В семейных общежитиях тогда у нас был не такой жесткий контроль.

А еще вдруг подумалось, что его тайну я теперь знаю, а он мою — нет. Правильно ли поступлю, если не расскажу ему, кто я на самом деле? А если расскажу, то как он на это отреагирует? Поверит или решит, что я вот такая странная одержимая? А он ведь темный жрец и обязан бороться с такими, как я.

Наверное…

Что-то я совсем запуталась. С другой стороны, он ведь так и не догадался о том, что тело Анны заняла моя душа. Да и я сама теперь тоже немного Анна из этого мира. В своем мире я была другой, а здесь… Здесь я начала новую жизнь. Так почему бы не оставить прошлое в прошлом? И не шагнуть навстречу будущему с этим потрясающим мужчиной?

Формулировка «я не хочу, чтобы твое имя трепали по углам», конечно, смущала. Как и любой женщине, мне хотелось услышать совсем другие слова, особенно на фоне его утверждения, что любовь — не обязательное условие для семейной жизни. Но разве я сама в чем-то ему признавалась? Да и так ли важно услышать слова, когда мужчина так на тебя смотрит?

Мое молчание затягивалось, жилка на виске Армана билась как сумасшедшая. И зачем я его мучаю?

— Выйду. Разве я могу отказать мужчине, впервые увидев которого сказала, что хочу от него сына? — улыбнулась я, припомнив нашу первую встречу, и погладила его по щеке, на которой змеился кривой шрам.

Арман улыбнулся, и я увидела в его глазах радость и проскользнувшее облегчение, а потом в них появилось что-то странное, но он перехватил мою ладонь, поцеловал и задал вопрос, который сбил меня с мысли:

— А почему ты тогда так сказала?

— Немного не в себе была, — смущенно опустила я глаза.

Я и сама не могла бы сказать, почему выдала строчку известной в моем мире песни. Я тогда вообще ощущала себя очень странно.

Раздавшийся стук в дверь заставил вздрогнуть. Он будто вырвал нас из уютного кокона, наполненного счастьем и предвкушением.

По лицу Армана было видно, что он бы очень хотел, чтобы стук ему почудился, но тот раздался вновь, и канцлер вздохнул:

— Дела не ждут.

Я и сама понимала, что сейчас тревожить его просто так никто не будет.

— Завтра приеду к твоему отцу просить твоей руки. — Он встал, помогая подняться и мне. — Тебя проводят в зал. — И подвел меня к незаметной дверце за книжным стеллажом.

За ней оказался ход, а в нем уже стоял слуга, который нам поклонился и пошел вперед, предлагая мне следовать за ним.

Я шагнула в проем и обернулась. Арман на мгновение привлек меня к себе и коснулся обжигающим поцелуем моих губ, после чего отступил, дождался, когда я отойду подальше, и закрыл потайную дверь.

Я ощущала себя хмельной, хотя не выпила даже бокала шампанского, и счастливой.

В зале я тут же нашла взволнованных моей пропажей родителей и сказала, что хочу вернуться домой. Сразу уйти нам не удалось — нашлись желающие с ними пообщаться. А потом ко мне подошел слуга и прошептал на ухо:

— Господин канцлер хотел бы с вами переговорить. Это срочно. Буду ждать вас у выхода из зала.

Я растерянно посмотрела вслед слуге. Что у Армана снова стряслось, что возникла такая срочность?!

Медлить я не стала. Сказала родителям, что отлучусь в ванную комнату, и прошла к выходу из зала, где ждал позвавший меня слуга. На душе было неспокойно. В голову почему-то лезли мысли о том, что во дворце вновь появились одержимые, напали на Армана и теперь он ранен — или что-то в этом роде.

Только-только обретенное счастье вдруг показалось невероятно хрупким и беззащитным, и мне безумно захотелось поскорее увидеть Армана, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

На этот раз слуга повел меня в другом направлении. Это удивило и заставило заволноваться еще больше. Мы уходили все дальше от парадных комнат дворца, и мою голову, наполненную любовным дурманом, иначе и не скажешь, наконец посетили здравые мысли.

Что Арману могло понадобиться в этой части дворца? Зачем он так срочно вызвал меня? Ведь если отбросить мои женские малообоснованные страхи, то… не стал бы он меня сейчас беспокоить, даже если бы был тяжело ранен. Не тот это человек. Да и зачем? Я что, лекарь? Или могу справиться с какой-то срочной проблемой лучше его самого или его подчиненных?

В душе зашевелился страх, и я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась и даже шагнула назад. Слуга обернулся и улыбнулся успокаивающей, насквозь фальшивой улыбкой:

— Ну что же вы, леди? Мы почти дошли.

— Да что-то дурно стало… Мне бы дамскую комнату посетить, — демонстративно обмахнулась я руками и сделала еще один шаг назад.

Дура, какая же я дура! Это же надо было так попасться! Неужели решила, что если меня не убили во время нападения одержимых, я не взорвалась и не разбилась на воздушном шаре, если удалось отбиться от бывшей Армана, то мне теперь море по колено и можно забыть о здоровых опасениях?

— Конечно, если желаете. — Продолжая улыбаться, слуга сделал ко мне шаг. — Пойдемте, я покажу вам ближайшую уборную.

Вот только в его доброжелательность уже совсем не верилось. А полутемный коридор, в котором, кроме нас, никого не было, вереница закрытых дверей и стальной блеск в глазах слуги так и вопили о нависшей надо мной опасности.

— Да я сама, не волнуйтесь. — И, больше не чинясь и мысленно посылая правила приличия в изнанку, развернулась и, подхватив юбки, понеслась обратно.

Наверное, из-за шума бьющегося в ушах сердца я не слышала топота преследователя за спиной. Но это почему-то заставляло нервничать еще больше. Добежав до поворота, я притормозила и обернулась. Слуга, к удивлению, не сдвинулся с места. Лишь с интересом за мной наблюдал. И это отчего-то совсем не обрадовало, а заставило волосы на голове зашевелиться. Я на мгновение застыла, борясь с нахлынувшим страхом, а потом рванула прочь.

Вернее, попыталась рвануть…

Стоило мне завернуть за угол, я впечаталась в мужскую грудь и ощутила чьи-то руки на своих предплечьях.

Паника затопила с головой. Не закричала я только потому, что горло сдавило спазмом. Я вскинула голову и встретилась глазами с серьезным взглядом Леонардо Альманди.

В душе яркой вспышкой полыхнула комета надежды.

— Леонардо, помоги! — сглотнув, прошептала я и сама вцепилась в его камзол.

— Конечно, милая, — улыбнулся он и… надел мне что-то на шею. Я опустила взгляд на грудь и увидела… знакомый амулет темных жрецов. От потрясения мои руки ослабели и сами собой разжались. — Прости, Анна, но сейчас ты пойдешь пугать и убивать. Раз уж у другой женщины канцлера это не получилось.

— Ты!..

Я расширившимися от ужаса глазами смотрела на графа и не могла даже пошевелиться, парализованная страхом.

— Прости, милая. — Он провел пальцами по моей шее. — Я не хотел, чтобы так получилось. Ты мне нравишься, правда. Я даже начал думать о том, что ты не такая и плохая партия для меня, но… — И больно, до темных кругов перед глазами, ударил меня в солнечное сплетение.

Невзирая на боль, я с ужасом думала лишь об одном: неужели теперь и я стану одержимой?!