Глава 50

Марта

Разговор с Авой и Яриком вышел занимательный. Реакция мужа сестры на новость оказалась не настолько взрывоопасной, какой мы с Бессоновым ее воображали. Однако душка Ремизов в сердцах пообещал Арсу кое-что накрутить на уши, если этот соблазнительный негодяй меня обидит. Сестренка пламенно поддержала своего мужа, уверив, что в довесок наподдает моему мужику подзатыльников и утыкает иголками куклу вуду, завершив свой спич пугающим:

– Теперь ваша жизнь никогда не будет прежней.

Па-ба-ба-бам…

Ну а следующие две недели моей жизни слились в одно нервное пятно с редкими проблесками умиления. Ава была права. Уже ничего не будет как прежде. Я все еще училась жить с мыслью, что теперь я, э-э, беременна. Шок-контент! И что, вероятней всего, ребенка я оставлю. Бдыщь!

Да, сама не верю, что действительно это говорю. Но после бесчисленных вечерних многочасовых разговоров с Бессоновым, череду которых открыл разговор в туалете Ремизовых, моя паника поутихла, а Арсения словно подменили. Постепенно, шаг за шагом этот чуткий засранец закладывал в моей голове совершенно новый взгляд на будущее материнство. Рисовал такие картинки, от которых захватывало дух. Давал понять, что ни при каком раскладе я не останусь одна. Как бы жизнь ни повернулась. Показывал свою готовность стать отцом и словом, и делом. Несмотря на то что его команда вышла на самую важную во всем сезоне серию игр – финальную, он умудрялся не только феерично играть в хоккей на льду, но и исполнять роль заботливого папочки дома.

Бессонов не пропустил ни одного моего приема у врача. Ни единого! Таскался со мной в несусветную рань по клиникам, чтобы сдать анализы. И слушал заключения докторов едва ли не внимательней, чем я сама, контактируя с человечками в белых халатах в разы охотнее, чем, собственно, сама беременная. Читай – я. Что уж там, доходило даже до того, что мы буквально пинками выгоняли Бессонова из кабинета гинеколога, в унисон с врачом уверяя: вот тут ему точно не место.

В итоге за эти две недели я ощутила от своего наглеца такую поддержку, какую ни разу, ни от одного мужика не ощущала за тридцать лет своей жизни. Папа, конечно, не в счет! Это абсолютно другой уровень.

И мне хватило всего двух недель, чтобы понять, какой фантастический во всех смыслах мне достался экземпляр в будущие мужья. Ага, вопрос со свадьбой тоже, как бы по умолчанию, уже был решен.

За эти четырнадцать дней вообще решилось многое, что неудивительно. Включая и вопрос с нашим переездом, которого не будет. Агент Арсения уже ведет переговоры с его нынешним клубом о подписании нового трехлетнего контракта. Так будет лучше, так будет проще, так мы оба хотим. И пока Бессонов трудится в поте лица, завоевывая со своей командой первый в своей жизни Кубок Гагарина, я медленно, но верно крепну в одном любопытном убеждении – иногда нужно просто кому-то довериться. А еще, что не менее важно, пустить жизнь на самотек. Ибо, как говорят умные люди, всему свое время. А еще: все, что ни делается, – все к лучшему. И еще куча народных умных-бла-бла-бла-фраз.

Да, я все еще боюсь до чертиков. Я живой человек, и это нормально! На меня все еще временами накатывает паника. И совсем не временами одолевает слезливая истерика. Хотя последнее, полагаю, больше зависит от шалящих гормонов. Так же как и моя неожиданно проснувшаяся любовь к корейским сериалам. Господи, это такой кринж, никому не говорите! Я все еще не вижу себя в роли заботливой мамы-наседки и даже близко не представляю, каково это: вырастить и поднять на ноги собственную кровиночку. А перспектива бессонных ночей, рева карапуза и беспорядка в доме заставляет дергаться глаз. Но какая-то совсем далекая и маленькая частичка моей души начинает тепло греть сердце, когда я представляю, как вкусно будет пахнуть в доме ребеночком, какая очаровательная у него будет улыбка и какой задорный у маленького человека будет смех. Нередко, засыпая, я визуализирую, как трогательно будет смотреться Бессонов с лялькой на руках или как сексуально он будет выглядеть с детской коляской на прогулке. Правда, как правило, такие визуализации заканчиваются моим возбуждением и нашим жарким сексом, но… да, в этом определенно что-то есть.

Когда такой самоуверенный засранец, который класть хотел на всех и вся, вдруг резко становится шибанутым папочкой – мимиметр любой женщины зашкаливает и взрывается. Я не исключение. Думаю, Арсению такая роль подойдет на все сто процентов. Особенно если вдруг родится девочка. О-о, вангую – это будет папина принцесса.

Ну а я? А что я? Я просто люблю Арсения. Люблю его хитрый взгляд и нахальную улыбку. Люблю его недовольный бубнеж и пошляцкие шутки по утрам. Люблю засыпать с ним в обнимку и просыпаться, украв у него все одеяло. Люблю, когда Арс ворчит на наших четвероногих домочадцев, которые путаются у него по утрам под ногами, но потом в этот же вечер зацеловывает животных до потери пульса. И даже то, как он морщится от вида моей «потрясающей» стряпни: пересоленной, переслащенной или переперченной – тоже, блин, люблю! Люблю его так сильно, что хочу видеть счастливым. И если это пресловутое счастье для Арсения заключается в том, чтобы менять вонючие памперсы и не спать ночами из-за режущихся зубов, что ж, кто я такая, чтобы с ним спорить?

Это нужно было делать раньше. До полосатого теста. Охранять свои «бастионы» следовало лучше. Теперь уже поздно. Дорога у нас с Бессоновым осталась одна – в роддом. Придется прогуляться туда через семь с половиной месяцев, вытолкнуть из себя маленький арбуз и через годик с небольшим потребовать от оплодотворившего меня мерзавца «лечебную» путевку на Мальдивы с безлимитным абонементом на алкогольные коктейли. Вот такой у меня коварный план. В конце концов, почему страдать должна я одна? Пусть часть удара на себя примет и кошелек Бессонова.

Хотя кого я обманываю? Банковский счет Арса принял на себя не часть удара, а весь. А владелец этого кошелька – взвалил на себя даже больше, чем просто заботу о своей бедовой Обезьянке. Мой внутренний ребенок не знает отказа совершенно ни в чем, будь то маленький каприз или прихоть побольше. От конфеток до золотых безделушек. Щедрость Бессонова поистине безгранична! Так же как и внимание, которым он меня окружает последние дни. Даже устав, вымотавшись и едва волоча ноги после адски тяжелых матчей с непростым соперником, Арс возвращается домой с какой-нибудь милой ерундой, дав мне тем самым понять, что ни на минуту не забывает, кто у нас в доме Царица. И это цитата, если что.

Я же, в свою очередь, искренне учусь не быть потребителем. Учусь не только принимать, но и отдавать. Проявляя это в виде неожиданно проснувшегося интереса к виду спорта своего мужчины, во все нюансы которого меня посвятила Аврелия. Я даже посетила две домашние игры из трех.

Да-да, и сидела в том отвратительно-классном секторе жен и подруг парней из команды.

Ла-адно, вы правы, не такие уж они и противные.

Во всяком случае не все…

Ну хорошо-о, жены парней – крутые! Не знаю, насколько я вписываюсь в эту милую компанию трогательных фиалок, живущих за своими плечистыми хоккеюгами как за каменной стеной, но чувствую нутром – я вполне могу к такому и привыкнуть.

Знаете, это щекочущее в горле чувство гордости, когда видишь своего красавчика на льду в полной амуниции?

Или когда твой зверь закатывает мощным кистевым броском шайбу в ворота противника, а вся арена взрывается ликованием, скандируя его фамилию, а ты смотришь на номер сорок четыре на его игровом свитере влажными от подкатывающих слез глазами и мысленно повторяешь: мой?

Или когда перед игрой он оглядывает трибуны, только чтобы на короткое мгновение поймать твой взгляд, обжигая своим?

Или…

А, это может продолжаться бесконечно! Давайте признаем, что я просто обожаю все, что связано с моим «боженькой женских оргазмов». И кстати, у его команды осталась всего одна игра до заветного кубка. Всего один матч, который решит исход всего сезона. Матч, который я теперь по определению не имею никакого морального права пропустить.