Глава 49

Karna.val – ЧАСТУШКА

Арсений

Я ловлю секундное замешательство, за которое мое сердце сжимается. Вместе с ним и легкие: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Похоже, тараканов в этой милой светлой голове гораздо больше, чем я мог предположить изначально. Возможно, все гораздо серьезней, чем показалось мне на первый взгляд.

– Обезьянка. – Стираю подушечками больших пальцев влажные дорожки от слез на ее щеках. – Да брось, – улыбаюсь. – Почему, детка?

– Я не готова, – шепчет, хватая ртом воздух. – Не готова стать матерью, Арс!

Она не готова. Она не хочет ребенка. Нашего ребенка? Или в принципе? В чем причина? Не понимаю. Может быть, она не чувствует себя достаточно уверенно рядом со мной? Или не чувствует уверенности в собственных силах? Мы никогда не затрагивали подобные темы, и теперь, мать твою, у меня голова кругом! Как-то слишком неожиданно наш легкий роман стал отчаянно серьезным.

– Ладно, ты не готова, – повторяю ее слова. – Но какие у нас варианты?

– Ты и сам знаешь какие. Их тут не много.

– Ты готова избавиться от нашего ребенка только потому, что испугалась?

– Я не испугалась. Ты вообще меня слышишь?

– Прекрасно слышу, – развожу руками. – И пока что я вижу только маленькую перепуганную девочку, которая хочет, чтобы ее погладили по головке и успокоили, заверив, что все будет хорошо. Вот я и уверяю тебя – мы со всем справимся. Ну же… – Тяну к Марте руки.

Она брыкается, отбивая мою ладонь.

Понял, принял. Поджимаю губы. Я хреново разбираюсь в психологии. Особенно по части женщин. И я, блин, первый раз в жизни в подобной ситуации. Чувствую себя слепым котенком, который не знает, в какой бы приткнуться угол. Нервно провожу ладонью по макушке, ероша. Снова ловлю взгляд Марты. Она опять на грани того, чтобы разрыдаться. И нет, так дело не пойдет. Надо как-то выводить ее из этого депрессивного тумана. В конце концов, все живы и здоровы.

– Эй, Обезьянка, – щелкаю ее по носу легонько, – хватит лить крокодильи слезы.

– Ты не понимаешь! – взмахивает руками девчонка.

– Отчего же, понимаю. Просто это оказалось неожиданно. Вот и все.

– Просто? Это далеко не просто, Бессонов. Ребенок – это сложно!

– Не спорю. Но так бывает. Так случилось, чего теперь истерить?

– Ты так спокойно говоришь, будто бы совсем не удивлен.

– Я в шоке, в таком же, как и ты, но не вижу в этом колоссальной проблемы. К тому же хоть один из нас должен оставаться хладнокровным, чтобы второй не натворил непоправимых вещей, – подмигиваю, сжимая ладонями коленки Царицы. – Что поделать, если за красоту и разум в нашей паре отвечаю я.

– А лучше бы ты за безопасный секс отвечал, – бурчит моя коза.

Я посмеиваюсь:

– Я старался.

– Старался подсадить в меня человека или старался не подсадить? Ты уточняй, пожалуйста.

– Я работал на два фронта.

– Ненавижу тебя! – в сердцах выдает Обезьянка, а у самой уголки губ подрагивают.

– Любишь, – самодовольно заявляю я. – Еще как любишь!

– Может, и люблю. Но это не мешает мне временами тебя еще и ненавидеть.

– Это два противоположных чувства, детка…

– Ни черта подобного!

– Невозможно одновременно и любить и ненавидеть.

– Бессонов, не спорь со злой беременной женщиной! Я лучше знаю!

– Ясно, – поднимаю ладони вверх. – Ясно.

На этот раз, переглянувшись, мы с Царицей начинаем в унисон посмеиваться. Остатки слез в ее глазах высыхают, а щечки заливает здоровый нежный румянец. Что не может не радовать. Кажется, капец миновал? Или…

–И все-таки я не уверена, что справлюсь с… этим, – шепчет Марта, нервно теребя пальцами положительный тест.

–Ты, может, и нет, а мы – да. Мы справимся, – накрываю своей ладонью ее. – Вдвоем.

– Еще пару недель назад мы боялись обсуждать даже совместный переезд. А теперь…

– А что теперь? Получается, у тебя без вариантов, – пожимаю я радостно плечами.

– Ну знаешь, – фыркает Марта. – А если я не захочу переезжать к тебе?

– Значит, я перееду к тебе.

– В глубинку? В квартиру моих родителей? В город, в котором нет даже самой захудалой хоккейной команды из трех калек? Ты, мировая звезда, будешь жить с тестем и тещей под одной крышей? Серьезно?

– М-м, тесть и теща? – Единственное, за что цепляется мой мозг. – Значит, и перспективу свадьбы мы уже не исключаем?

– Ну разумеется, балда! – закатывает глаза Марта. – Если я буду рожать ребенка, то исключительно в полной семье!

– Давай уберем это лишнее «если».

– Не так быстро, – обрубает Царица. – Я все еще не приняла решение.

– Марта, – вздыхаю я.

– Что Марта, Арс? – подскакивает Обезьянка, прожигая меня взглядом свысока. – Эта новость свалилась на мою голову, как снег в июле. Я вообще собиралась закончить свой век в компании десяти кошек, если тебе интересно. А тут ты! Такой неотразимый негодяй с суперактивными сперматозоидами взял и испортил весь мой план на жизнь!

Я хмыкаю:

– Шутишь, уже хорошо.

– Я серьезно, – заламывает руки Марта, меряя шагами ванную комнату. – Мне нужно все обдумать. Взвесить все «за» и «против». Понять для себя, готова ли я стать матерью и взять ответственность за маленького человека. И это, кстати, самая большая проблема, потому что я за собой-то временами не могу уследить!

– Я возьму ее за вас двоих.

– Ха-ха.

– Я серьезно. – Поднимаюсь на ноги, хватая Обезьянку за плечи, останавливая ее мельтешение. – Просто доверься мне, малышка. Я все решу.

– Может, еще и на роды за меня сгоняешь, герой?

– Вот с удовольствием сгонял бы! Но функции моего мужского организма не предусматривают возможность вытолкнуть из себя целого человека.

– Мхм, – мычит коза, – вы вообще, мужики, существа бесполезные, – фыркает обиженно, – а единственное, что есть в вас хорошего, – это член. И то умные женщины научились и его заменять разноцветными вибраторами, проблема с которыми может быть только одна – не вовремя севшие батарейки.

Я силюсь не рассмеяться в голос. Напускаю на себя серьезный вид, спрашивая:

– Хм, и что же ты вовремя не заменила?

– Я сказала – умные, Бессонов. Я никогда не относила себя к их числу.

– Дурочка моя, – цокаю я, улыбаясь, прижимая Царицу к себе.

Обнимаю. Утыкаюсь губами в ее макушку, закрывая глаза. В голове все еще не укладывается, что у нас будет ребенок. Уже есть. Живет в животе у этой капризной заразы, которая щиплет меня за бок, воинственно заявляя:

– Короче, мне нужно время.

– Я понял.

– И твоя поддержка.

– Сколько угодно!

– В любом случае! Готов ли ты мне ее оказать? Готов поддержать, если я решу… ну… что сейчас рожать не время, Арс? – спрашивает, а у самой голос дрожит.

Долгое мгновение я молчу. Понимая, насколько шаткая пока в ней уверенность, скрепя сердце в конце концов киваю. По крайней мере, это уже не категоричное «нет». Рано или поздно, я верю, она сдастся и примет факт нашей беременности как данность. Я хочу ребенка. Этого. Сейчас. Но напирать и заставлять ее не могу. Не имею права. Это ее тело. Ее здоровье. Ее жизнь. И в любом случае последнее слово тоже останется за ней.

– Я люблю тебя. И я с тобой независимо от исхода, детка.

Марта шмыгает носом и утыкается им же мне в шею, прошептав:

– Я тоже очень тебя люблю, Бессонов. Спасибо.

– Только одна просьба: не молчи. Если чего-то опасаешься, в чем-то сомневаешься, чего-то боишься – скажи мне. Все что угодно. Просто помни, что я рядом и что во мне есть еще одна потрясающая часть, помимо члена.

– Губы?

– Голова, пошлячка! – смеюсь я. – Голова, которой я умею думать. Иногда очень даже неплохо. Окей?

– Окей, – хохочет Марта, распуская своим тихим смехом мурашки по моим рукам.

– Ну что ж, а теперь нам как-то нужно объясниться с твоими родственниками. Особенно с Яриком, у которого явно накопились вопросики…

– Уф, а можно мы просто сбежим?

– Ну уж нет. – Беру в захват ладошку Царицы и подвожу к раковине. – Настало время взрослых поступков.

Врубаю теплую воду, под ее тихое ворчание смывая потекшую тушь с ее щек, попутно зацеловывая в нос, в губы, в скулы и лоб.

– И что это значит? – тянется к полотенцу Царица, когда следы истерики окончательно исчезают с ее лица.

– Что с этого дня ни от одной проблемы мы больше не убегаем. – Подхожу к двери, хватаясь за ручку, оглядываюсь. – Готова?

– Если я скажу нет, это что-то изменит?

– Дай подумать… м-м, нет?

– Ненавижу тебя, – вздыхает девчонка.

– Убедительно врать ты так и не научилась, – смеюсь я, открывая дверь.