Бонусная глава

Три с половиной года спустя

Июль

Арсений

– Привет, мам! – бодро бросаю в трубку, перестраивая машину в крайний правый ряд. – Вы уже вернулись? Как там Индийский океан?

– Здравствуй, Арсений, – по-деловому бросает в трубку родительница. – Прилетели ночью. Индийский океан прекрасно. Спасибо. – Пауза. – А вот я не очень.

– Что случилось?

– Как что? Я соскучилась по внуку! – возмущенно сопит в трубку матушка.

– А-а, это… – тяну я с улыбкой, бросая взгляд в зеркало заднего вида, где мой маленький соучастник намечающегося преступления, сидя в детском кресле, играет в войнушку двумя знатно покоцанными трансформерами, что-то тихо бубня себе под нос.

– Больше не полечу в отпуск! – тем временем бубнит Ирина Георгиевна мне в ухо. – И не приму от вас с Мартой ни одного подарка, они все у вас с подвохом! Я, конечно, понимаю, что вы хотели от меня отдохнуть, но сбагрить меня на целый месяц за тысячи километров от моего сладкого мальчика… Я вам этого не прощу! Он, наверное, уже вырос совсем и забыл, как его любимая бабуля выглядит.

Я посмеиваюсь. Любовь моей матери к моему сыну – просто очаровательна. Но нас с Царицей, кажется, раскусили. Нет, помощь и поддержка родительницы с самого момента появления Тимофея на свет была и остается просто бесценной! Но мы и правда заколебались от того, что наша квартира в какой-то момент превратилась в перевалочный пункт для родственников. Нам хотелось тишины, покоя и уединения. Добиться последнего можно было, только отправив сердобольных бабушек и дедушек по путевкам в отпуск в разные концы света. Мы получили благословенную передышку в целых тридцать дней. Это ли не кайф?

– Смешно ему! – беззлобно ворчит мать. – Ни стыда, ни совести.

– Мам, между прочим, Обезьянка для вас старалась, – добавляю нотку упрека в тон. – Мы хотели сделать вам с отцом приятное.

А что может быть приятнее путевки на Мальдивы в годовщину свадьбы? Вот и мы не придумали. Честно говоря, мы с Царицей точно от такого подарка бы не отказались. Хотя бы на неделю. Про месяц уединения даже не заикаюсь уже.

– Я вашу щедрость оценила, – идет на попятную матушка. – Но все равно осадочек остался. – А, нет, не идет.

С моих губ срывается короткий смешок. Я сворачиваю на парковку перед большим торговым центром, паркуюсь. Глушу мотор и слышу:

– Требую срочно привезти мне внука.

– Запрос принят. Ожидайте доставку завтра в течение дня. Предварительно курьер с вами свяжется, чтобы уточнить точное место и время.

– Опять ерничаешь? Почему завтра, Сеня?

– Потому что на сегодня у нас планы.

– Какие?

– Криминальные.

– И что это значит?

– Тим, – отстегиваю я ремень безопасности, поворачиваясь к сыну, – ну-ка скажи бабуле, какие у нас с тобой на сегодня планы. – Ставлю связь на громкую.

– Бубуль, – подается вперед с хитрой улыбкой сынок, – мы планилуем устлоить пахищения. Как в кино! Плеставяешь? – дрыгает ногами в забавных кедах наше с Царицей голубоглазое чудо и смотрит на меня.

Я подмигиваю.

Тим хохочет.

Мама охает:

– Чего устроить? Какое еще похищение? Арсений, ты во что втянул моего внука?

– Не переживай, уголовная ответственность наступает с четырнадцати лет. У него есть еще десять с половиной на мелкие шалости.

– Ар-рсений, – рычит матушка, – я сейчас позвоню Марте и пожалуюсь на тебя!

Я закатываю глаза. Тимофей снова начинает хохотать. Надо ли говорить, что за четыре года брака моя мать и жена спелись так, что действуют единым фронтом, который любит дружить против меня? А фраза: «Я позвоню твоей маме и пожалуюсь» – стала самой главной угрозой из уст Царицы в нашей семье. После такого заявления я, как правило, становлюсь покладистым подкаблучником. Потому что когда тебе выносит мозг одна женщина – это больно, а когда сразу две – это филиал ада на земле.

Вот только звонить Марте – идея хреновая.

– Не вздумай ей набирать, мам, а то испортишь сюрприз.

– Так это вы ее похищать собрались, что ли? – хохочет матушка.

– Ну разумеется, – вздыхаю я, тут же порывисто жалуясь: – Она со своими салонами и спортивными начинаниями совсем про нас забыла. Наша деловая колбаса теперь все свое свободное время проводит на льду. Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но я начинаю ненавидеть хоккей. И это после тридцати пяти лет жизни на коробке.

– Оу, сынок, – посмеивается мама, – эта девчонка тебя уделала.

– Еще как!

– Как, кстати, у нее продвигаются дела с новой женской хоккейной командой?

– Она разве что не переехала жить в раздевалку ледового.

– Умница. Горжусь ей безмерно!

Да, я тоже. Всем сердцем. Правда! Но это не меняет того, что уже полтора года, как я испытываю острую нехватку жены в своей жизни. Наверное, нужно объяснить, в связи с чем? Устраивайтесь поудобней.

Весной прошлого года Марте в голову ударила гениальная идея – собрать из жен и родственниц наших парней собственную женскую команду. Любительскую, разумеется. И если в начале наших отношений Обезьянка всячески открещивалась от любви к хоккею, то после рождения Тима в этом мире стало сложно найти фанатку преданней, чем моя жена. Полагаю, это у нее что-то на гормональном уровне сбилось. Перестроились цепочки ДНК, после того как ее прекрасное тело выносило парня с моими генами. С тех пор ее осведомленность о положении команд в турнирной таблице и жизни некоторых игроков стала пугать своей точностью. Моя жена реально стала хоккейным сталкером!

Но это все лирика.

По фактам: разумеется, я поддержал ее в этой затее и толкнул эту тему на уровне руководства клуба. Обсудил с парнями. Мы с мужиками путем длинных переговоров и бессовестного шантажа – шутка – даже выбили для женской команды финансирование. Жены наших парней охотно вписались в эту авантюру. А медийщики схватились за эту новость, активно толкая новое направление в СМИ. Все закрутилось и завертелось. И то, что изначально задумывалось как приятный досуг для наших жен, к концу позапрошлого сезона стало отнимать у них слишком много времени. В прошлом же сезоне их тренировки стали регулярными. Товарищеские матчи с другими любительскими командами подбились в настоящий график игр. И у моей Царицы стало все меньше и меньше времени на меня и сына. Туше!

Даже сейчас – летом, когда в КХЛ межсезонье и у клубов законные два месяца отпуска, – наши девчонки гоняют на тренировки и сборы. У моей жены нет времени, чтобы поваляться со мной в кровати, залипнуть на сериале, подурачиться и поработать над вопросом появления у нашего сына сестренки. И это, надо сказать, очень удручает! Особенно последнего мне ужас как не хватает! Я скучаю. И морально, и физически – скучаю по своей жене. А уже через месяц – август. Начнется предсезонка, и тогда вообще тушите свет. Потому что сборы, тренировки и матчи начнутся уже у меня.

Так дело не пойдет.

Поэтому, заручившись поддержкой своего маленького бандита, я придумал коварный план по похищению собственной жены. Отберу телефон, вывезу за город и заставлю хотя бы на один день вспомнить, что у нас вообще-то семья, которой нужна жена и мать, а не еще один профессиональный игрок в долбаный, мать его, хоккей!

– Семейный день, значит, – понятливо хмыкает в трубку матушка, вырывая из мыслей. – Ладно-ладно, но завтра я жду у себя любимого внука, и это не обсуждается.

– Завтра мы тебе его привезем.

– Тима, булочка моя, бабуля тебя очень любит! – воркует в трубку ма.

– Я тебя тоже любю, буль, – посылает воздушный поцелуй сын.

Я делаю вид, что подхватываю этот поцелуй телефоном, изображая взрыв.

Тим заливается от смеха.

Я прощаюсь с матушкой и отбиваю вызов. Выбираюсь из тачки и открываю заднюю дверь машины, отстегиваю Тима и подхватываю на руки. Тяну кулак:

– Ну что, совершим набег на магазин, сообщник?

– Так тосьна! – отбивает мне своим крохотным кулаком «пять» сынок.

Я ерошу его светлую шевелюру, млея от его улыбки. Черт! Нашему с Царицей парню уже три с половиной года, прикиньте? А я до сих пор не могу поверить, что мы для кого-то мама и папа. Что я батя. Самый настоящий. Что у меня на заднем сиденье тачки теперь ездит детское кресло, а самое любимое времяпрепровождение – собирать конструктор лего с сыном, а не таскаться по телочкам. Моя плоть и кровь. Из моего сперматозоида получился такой очаровательный голубоглазый блондин. Официально заявляю – у меня выходят шикарные дети! Хочу еще одного.

Хотя визуально и не скажешь, что Тима мой. Кроме улыбки, от которой, как сказала Царица, трусики с женщин будут слетать сами собой, – наш парень ничего не перенял. Разве что упрямый характер и чувство юмора? А еще он такой же задира и провокатор. Ох, берегите, дамы, ваши сердечки. Дайте только этому парню лет на пятнадцать подрасти…

В супермаркете, пока я выбираю, что из продуктов нам пригодится за городом, Тимофей Арсеньевич забивает корзину всем, до чего его девяносто девять сантиметров роста и загребущие крохотные ладошки дотягиваются на полках. В тележку летит все, на что падает его ведомый на красивые разноцветные картинки глаз: от чипсов до совершенно несъедобных тюбиков с кремами. Приговаривая:

– Это нам нато…

– Ты уверен, Тим?

– Увелен. И это нам тоже нато…

– Знаешь, я бы поспорил.

– И вот это мы тоже восьмем…

– Нет, сынок, это мы брать точно не будем.

– Ну давай на всякий слусяй, м? – спрашивает сын с улыбкой и крадучись кидает банку с какой-то явно женской лабудой в нашу и так уже забитую доверху корзину.

– Какой, интересно, может быть случай, при котором нам понадобится, э-э, – достаю из тележки круглую розовую банку, читая, – крем-баттер для тела с мерцающими частицами.

– Что такое мелцающие часицы?

– То есть к крему-баттеру вопросов нет?

– Не-а.

– Блестки, которыми мама иногда красит глаза, наверное… Зачем оно нам?

– Ну-у, это класиво, – заявляет с ангельской улыбкой сын, перекатываясь с пятки на носок.

– Аргумент, – слетает с моих губ смешок. – Ладно, идем дальше, – командую и, дождавшись, когда уверенный в своей победе Тимофей Арсеньевич скроется за поворотом, ставлю злосчастный баттер на место, поспешно догоняя ребенка.

– Вот это зьмем…

– И это…

– А вот это зьмем, пап?

В общем, вы поняли. Последнее звучит значительно реже. Парню явно не требуется ничье одобрение. Я иду следом и только так успеваю выставлять ненужное, параллельно закидывая в корзину продукты по списку. Стараясь совершать свои диверсионные действия по подрыву авторитета сына исподтишка.

Самая большая наша заминка по времени случается в отделе игрушек, когда бедолага не может выбрать, что ему нравится больше: синий трактор или белая BMW. Тимофей ставит на пол две огромные коробки с упакованным в них игрушечным транспортом и ходит кругами, время от времени приседая на корточки и поглядывая на меня в ожидании, когда я добросердечно разрешу взять обе. Я едва сдерживаю улыбку, то и дело поджимая губы, слушая, как мое смышленое потомство бурчит:

– Масына больше.

– Бери машину.

– А тлактол класивее.

– Тогда зачем нам большая некрасивая машина?

– Патамушта у меня такой нету.

– Логика, конечно, железобетонная! – посмеиваюсь я. – Этим ты явно в маму, сынок.

В отделе со сладким у меня случается интоксикация уже от одного вида количества пачек конфет, что сын накидывает в тележку. Приходится пойти на ухищрения, чтобы уполовинить это добро, иначе стоматологические клиники на нас обогатятся. А задница загорится, когда мама Марта нас по ней отходит ремнем за то, что мы так жестко нарушаем режим питания.

А на кассе мой шалопай строит глазки кассирше, за что получает от нее чупа-чупс, а я делаю вывод, что по жизни сын точно не пропадет.

Из супермаркета мы выходим, угробив добрый час и оставив приличную сумму. Усадив сына в кресло, я запихиваю пакеты с продуктами в багажник, где уже ждет походный инвентарь, и поглядываю на время. Ровно в двенадцать часов дня получаю от жены эсэмэску.

Обезьянка: Тренировка все. Поздравь меня – я жива! Правда, ног не чувствую, но, полагаю, это нормально после двух часов льда. Через полчаса жду вас на парковке. Чмоки!

Арсений: Понял, принял

Набиваю в ответ и прыгаю за руль, держа курс на ледовый.

Как и обещала, уже через тридцать минут Царица появляется на парковке. Выходит с арены в компании жены еще одного нашего игрока. Девчонки о чем-то переговариваются, а я засматриваюсь. Ничего не могу с собой поделать. Жадным взглядом ощупываю свою жену.

– О, мамулька идет, – слышу за спиной. – Сейсяс мы ее похитим, да?

– Так точно, – улыбаюсь.

Марта смеется, чуть запрокидывая голову, а у меня сердце берет разгон. Красивая такая. Сексуальная, горячая. Спортсменка моя. Тигрица!

В обтягивающих легинсах и спортивном топе, на который сверху небрежно накинута футболка, тащит на плече этот здоровенный баул с формой. В одной руке телефон, в другой спортивная бутылка с водой. Обезьянка и так никогда не пренебрегала спортом – уже через месяц после рождения сына начала ходить в зал. Но по истечении полутора лет, что она всерьез занялась хоккеем, с телом жены произошли удивительные трансформации. Клянусь, на ее прессе уже проступают очертания кубиков. И я возбуждаюсь от одного взгляда на ее попку-орех, которая стала в разы круче с момента нашего знакомства. На мою жену, без преувеличения, засматриваются все похотливые кобели, когда она проходит мимо. И от этого мысль, что ни одному из них ни черта не перепадет, потому что она наша с Тимкой, приятно обжигает, пробирая до самого костного мозга. Разгоняя по телу мурашки, и не только их. Еще кровь. Собирая ее в одном стратегически важном месте, которым я уже неделю мечтаю с женой законнектиться. Я здоровый мужик, которому по-прежнему надо много секса. С женой теперь в разы больше, кстати…

Гребаный хоккей!

– До пятницы, – слышу, как бросает Царица, прощаясь со своей подругой.

Подходит к машине, закидывая сумку в салон. Первым делом расцеловывает хохочущего сына в щечки и только потом забирается на переднее пассажирское.

– Приве-е-ет, – тянется через подлокотники, поймав поцелуем мои губы. – Долго ждете?

– Привет, – обхватываю ладонью ее за шею, снова притянув к себе. – Только подъехали. – Срываю еще один легкий чмок. – Знаешь, я тут понял, что меня чертовски возбуждает твоя спортивная форма, – шепчу, слегка надавливая подушечкой большого пальца на нижнюю губу Царицы. – Ты в ней просто секс.

– Давай будем честны, тебя возбуждает все, что со мной связано, – заявляет самодовольно зараза, перебирая ноготками по моей груди, спускаясь к молнии джинсов, соблазнительно закусив губу. – Форма тут совершенно ни при чем, а мысли о сексе – это твое перманентное состояние рядом со мной, Бессонов.

– Возможно. И этому есть веская причина, Бессонова, – отвечаю ей в тон.

– И какая же?

– Я соскучился. И начинаю ревновать тебя к хоккею.

– Это бесит, правда? – посмеивается Обезьянка.

– Еще как!

– Но ты все еще меня любишь? – хитро щурится жена.

– Теперь я люблю и хочу тебя в разы больше, – выдаю чистосердечное. – В связи с этим, – срываю еще один поцелуй с губ Царицы, тут же отпуская ее и пристегиваясь, – внимание: мы тебя похищаем.

– Вы – что? – смеется Марта.

– Пахищаем, – выдает, посмеиваясь, Тима, – мы тебя укладем, мам!

– Как в кино, – киваю я, заводя машину. – Увезем за город и отберем телефон, потому что на ближайшие сутки – ты наша и только наша.

– Но а как же… – начинает растерянно Обезьянка.

– Возражения не принимаются.

Оглядываюсь на жену. Судя по ее взгляду – возражений и нет.

Марта

Они правда это сделали. Меня вероломно похитили прямо средь бела дня… очуметь! Мои сумасшедшие мальчики даже не дали мне заехать домой и переодеться, заявив, что сами собрали мне сумку с походными вещами. Я говорила, что я их люблю? Так сильно люблю, как любить просто невозможно! И из года в год это чувство только крепнет.

Всю дорогу Тима сладко дремлет в детском кресле, а мы с Арсом увлеченно спорим о хоккее. Я рада, что в свое время он с энтузиазмом поддержал мое начинание, и еще больше рада, что, несмотря на мою колоссальную занятость, муж по-прежнему во мне души не чает. Ворчит, правда, временами. А еще учить пытается. Но… даже это у него получается мило.

Через два часа пути мы заезжаем на территорию какого-то неизвестного мне глэмпинга. А когда наша машина останавливается у огромного купольного дома – мое сердце сжимается от восторга. Я узнаю это место. Буквально пару дней назад показывала сайт этой базы отдыха Бессонову, расписывая в красках, как было бы классно уехать туда, где есть озеро, лес и нет никаких людей. Только мы и природа. Полнейшее уединение!

Он запомнил. Мои губы растягиваются в широченной улыбке. Я тянусь через подлокотники и чмокаю мужа в щеку, прошептав ему на ушко:

– Ты самый лучший. Ты ведь это знаешь?

– Знаю, но буду не против, если ты будешь почаще мне об этом напоминать, – улыбается Арс, сжимая в своей ладони мою ладошку. – Ну что, идем?

– Конечно! – бросаю, уже одной ногой выскакивая из машины.

День пролетает с сумасшедшей скоростью. Мы даже не удосуживаемся разобрать сумки и пакеты, не желая тратить времени зря. Раздобыв у администратора удочки, устраиваемся на берегу водохранилища. Арсений с Тимой – в попытке порыбачить. Я же с книжкой – в попытке уйти с головой в очередной любовный роман. Вот только получается у меня так себе. Все мое внимание приковано к мужчинам, ибо ничего милее я в своей жизни еще не видела.

Из Арса получился потрясающий отец. Самый чуткий. Самый терпеливый. И просто самый-самый. Хотелось бы верить, что мать из меня вышла не хуже, но я-то знаю, кто в нашей семье правит бал! Арсений с лихвой компенсирует своей внимательностью все мои пробелы в воспитании ребенка. Я люблю Тимку. Больше жизни люблю! И ни на мгновение не пожалела о принятом решении рожать. Но временами мне кажется, что я недодаю сыну тепла и заботы. Из меня получилась неплохая мама, но до уровня папы Арсения мне не дотянуться никогда. У него это в крови. В ДНК. Он просто хороший. Просто самый лучший.

После рыбалки, которая не увенчалась особым успехом, Арс с Тимой гоняют мяч на заднем дворе. Сын звонко хохочет. И это невольно вызывает у меня улыбку. А потом мальчишки вовлекают и меня в свою игру. В итоге заканчиваем мы теплый летний день, устроив догонялки по огромной территории, окружающей наш потрясающий домик. Бесимся, дурачимся, много хохочем и просто наслаждаемся друг другом и нашей маленькой, но такой крепкой семьей. Семьей, которая совсем скоро станет еще чуточку больше…

Просто муж об этом пока не знает.

Когда начинает вечереть, Арс занимает место у гриля – взявшись жарить овощи и мясо. Я по-быстрому сооружаю овощную нарезку для нас и фруктовую для Тимки. А накрыв столик на просторной веранде, примыкающей к дому, мы откупориваем бутылочку вина, замирая в блаженной тишине. Только деревья тихонько шелестят листьями, да планшет Тима с его любимым мультиком болтает на заднем плане.

Пока сын увлеченно уничтожает кусок арбуза, измазавшись до самых ушей, я подбираюсь к мужу. Подтягиваю свой походный стул, ставлю рядом и заползаю к Арсу под бочок, укладывая голову ему на плечо. Он запускает свою ладонь мне в волосы, медленно перебирая, разгоняя своими прикосновениями мурашки от самой макушки. Как хорошо, вы даже не представляете!

Я, кажется, даже тихонько мурлычу от удовольствия. Задираю нос, чмокая Арса в кадык. Слышу его тихий смех.

– Это что, бессовестный подкат? – спрашивает Бессонов, закидывая мне руку на плечи.

– Возможно, – хмыкаю я. – Вашей маме, случайно, невестка не нужна?

– Прости, красавица, но ты опоздала. Это место рядом со мной уже занято.

– Правда? Очень жаль. Ну что ж, а как насчет любовницы?

– Не думаю, что это хорошая идея. У меня очень крутая жена. Она с синей линии бьет в девятку. Боюсь, измена в моем случае опасна для здоровья. Прости.

– Правильно боишься! – фыркаю я, щипая Арса за ногу.

Он хохочет.

– Я не только девятку хорошо пробиваю, но еще и бегаю быстро, – заявляю гордо. – Жаль только, что в следующем сезоне попадание в состав на матчи для меня закрыто, – тут же добавляю тихо, кусая губы в попытке сдержать улыбку.

– Почему это? – тут же встрепенувшись, недоверчиво поглядывает на меня муж. – Какие-то проблемы с тренером? Если так, скажи, мы все решим.

– Проблем с тренером нет.

– С девчонками в команде?

– У нас самая лучшая в мире команда.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Ну, скажем, не хочется девчонок подставлять, – облизываю я губы, делая вдох, – иначе в каждой смене, в которой я буду выходить, наша команда будет получать двухминутный штраф за нарушение численного состава.

Бессонов хмурится, явно ничего не понимая.

Ну давай же, милый, ты чего!

– Почему? Вас же будет на льду пятеро. Все как положено.

– Не-а, – качаю я головой, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– Что «не-а»?

– Если я буду выходить на лед, нас будет не пятеро, Бессонов, а шестеро…

– В см… – начинает Арс, но тут же замолкает. Смотрит на меня во все глаза. Замер. Даже не дышит. Только венка на шее нервно подрагивает.

Я тоже задерживаю дыхание, когда вижу по его взгляду этот потрясающий мыслительный процесс, что происходит у него голове, пока муж медленно пытается осознать: что я только что сказала. Мои губы начинают подрагивать. Щеки горят от волнения. Сердце летит в груди так, как не летает во время самой убойной кардиотренировки.

Выдох.

До него доходит.

Бессонов все понимает.

Его глаза стремительно краснеют, будто он тоже едва сдерживает слезы.

– Ты… мы… нас… шесть? – выдает нечленораздельное Арс голосом на надрыве.

– Ну, пока нас в семье будет четверо, – хохочу я сквозь слезы, – ты, я, Тим и еще один «плюс один», – шмыгаю носом. – Надеюсь, на такой цифре мы и остановимся. Хотя жизнь, как оказывается, штука довольно непредсказуемая.

– Ты не шутишь? – все еще не веря, тихо спрашивает муж.

– А таким разве шутят?

Арсений опускает взгляд на мой живот. Пока еще абсолютно плоский, без какого-либо намека на скорое пополнение в рядах Бессоновых. Задирает мою кофту, укладывает свои широкие ладони, поглаживая.

– Нет, Обезьянка, правда? – смотрит мне в глаза доверчиво и снова на живот. – У нас будет ребенок? – спрашивает благоговейным шепотом. – Но как? Когда? Обалдеть! Вау! Кто?

Я улыбаюсь, обхватываю ладонями щеки мужа, заставляя посмотреть на меня:

– Как беременеют, думаю, ты и сам знаешь. Когда? Ну, если верить тесту, где-то месяцев через семь. А вот кто – мы узнаем вместе. Или не узнаем, если не захочешь. Пусть будет сюрприз. И да, родной, – срывается мой голос на хрип, – правда. У нас будет еще один ребенок.

Растерянность вперемешку с тихим восторгом отражается на лице Бессонова. Он лихорадочно покрывает поцелуями мое лицо: лоб, нос, скулы, щеки. Быстро. Отрывисто. Я смеюсь. Арс крепко прижимает меня к себе. Я чувствую, с какой сумасшедшей скоростью летит его сильное сердце. Мое подхватывает этот рваный ритм. В унисон. Только так, и никак иначе.

Наш сынишка уминает арбуз, сладко причмокивая, не обращая на родителей никакого внимания. Я молча плачу от счастья. Бессонов тихонько нашептывает мне на ушко нежности, как маленькую ласково поглаживая по голове, обещая на руках носить и любить так, как никто и никогда не любил. И он исполнит. Я знаю. По-другому и быть не может!

А небо тем временем окрашивают яркие всполохи малинового заката, унося с собой в историю еще один волшебный день. Не первый и далеко не последний в нашей долгой и счастливой семейной жизни.