16 глава. Евгения

Спустя трое суток я покинула стены больницы под расписку. Спокойно выслушала от лечащего врача как рисковала, и что организм должен окрепнуть после такого ранения и операции, а сколько меня ждало всевозможных осложнений… Даже грозился сообщить Эндару Романовичу о том, что я задумала «побег». Но только мне было все равно.

— Спасибо, — оборвала я длинную речь, точно зная, что ничего плохого со мной не случится.

Не было у меня больше сил и желания здесь находиться, больничные стены давили на меня, спать я не могла и бесконечный шум, врачи и неприятные запахи, уколы, лекарства… Устала! А от безделья мысли об Артеме и всей это ситуации так и лезли в голову. Еще чуть-чуть и легко можно будет перебазироваться в другое отделение и обследовать совсем другую часть тела. Ту, в которой находилось серое вещество у большинства людей, называемое мозгом, а у меня так точно он отсутствовал, раз я мечтала о новой встречи с мужчиной, который за пару секунд мог меня расчленить словами на куски.

Артем так внезапно появился в моей жизни со всеми этими нелепыми предложениями… с напором шел вперед, сметая все мои чувства, словно бульдозер, подминая их под себя… и я просто не уверена, что при следующей встречи у меня хватит сил сказать твердое «нет». Мужчина мне очень нравился, это притяжение невозможно было ничем объяснить. Только неужели в его понятиях глубина чувств измерялась в денежном эквиваленте?

Но как бы оно ни было, я думала о нем. И мне хотелось увидеть его снова. Не знаю, зачем мне это было нужно, но он ушёл и эти дни не появлялся, а я с содроганием в сердце реагировала на каждое открытие двери. Подсознательно ждала, что он придёт ещё. Глупенькая. Наивная и глупая, погрязшая в своих проблемах и одиночестве, ждала принца на пороге этой палаты, а он давно уже взял своего верного коня и ускакал прочь. Подальше от такой проблемной и погрязшей в своих проблемах девчонке, стоявшей одной ногой над пропастью под названием «депрессивное состояние».

Но все эти мысли и мечты о новой встрече с Артемом здорово отвлекали меня от тоски по Мише. Мать приходила каждый вечер ровно на полчаса. Но Мишу с собой так ни разу и не привела. Никак не комментировала этот поступок и о моей работе тем больше не поднимала. Спрашивала как дела и просто сидела в тишине какое-то время, словно о чем-то размышляла. Лучше бы и вовсе не приходила, честное слово. После ее визита я ощущала себя так гнусно и паршиво, что плакать хотелось от бессилия и собственной никчемности. Будто наказывала меня за мою ложь? Но я, правда, не понимала, в чем Миша-то виноват? Почему мальчика нельзя было ко мне привести?

Лишь из-за одного того, что Миша дома был один или сидел по вечерам у соседки, пока мать была на работе я-то и рвалась оказаться скорее в родных стенах.

И ранним утром, собрав свои немногочисленные вещи, я отправилась домой. Подписала какую-то бумажку, что беру всю ответственность за этот поступок на себя, и позвонила Ларисе, чтобы она встретила меня и помогла добраться до дома. Чувствовала себя вполне сносно. Рукой было неприятно шевелить, и швы мешали, но те должны были сами рассосаться через несколько дней. Больше остального печалил шрам на плече. Как я теперь буду танцевать с этим уродством? Прикрываться сценической одеждой до конца своих дней?

Лариса встретила меня с улыбкой на лице, неестественно натянутой на лицо. Вот и я не понимала, чему можно было радоваться?

— Ты как? — девушка взяла мою сумку и чмокнула меня в щеку.

Поговорить у нас получалось только по телефону. Пару раз она приходила меня навестить, но каждый раз нам кто-то мешал, то врач приходил и звал на процедуры, то я спала и она, тихо закрывая за собой дверь, уходила, не желая меня будить.

— Как видишь, — хмыкнула я и подергала плечом. — Уже хорошо.

— Ну, что больше так и не приходил? — я рассказала Ларисе обо всем, что случилось.

Вместе мы разложили по полочкам все эти события и пришли к выводу, что Артем все же мало походил на сутенера. А вчера Лариса скинула мне в сообщении его фотографию. Артем стоял в обществе какой-то необыкновенно красивой девицы и парня. Как оказалось, он был одним из учредителей известного танцевального конкурса, жил в столице и помимо прочего значился холостяком. Последняя новость отчего-то больно кольнуло в самое сердце. Нет, я не рассчитывала на его руку и сердце, но… теперь, по крайней мере, я понимала, что возможно его предложение могло носить помимо эротического характера и профессиональный. Вспомнила об этом сейчас и несдержанно засмеялась. Озвучила Ларисе эту мысль и остаток дороги до дома мы шли, подсмеиваясь над тем какими все же еще были маленькими и наивными дурочками.

— Ты думаешь, он больше не придет? — серьезно спросила я у Ларисы.

— Ты ведь сама его отшила… — Лариса пожала плечами. — Нет, я не говорю, что ты должна была соглашаться, но… Ты ведь даже в свое оправдание ничего не сказала. Почему промолчала, когда он говорил о твоей связи с Эндаром? Сама масла в огонь налила и включила на полную мощность.

— Да, — но я навряд ли поступила иначе, имей возможность повернуть время вспять.

— Ладно, — Лариса подбадривающе улыбнулась. — Я думаю, если нужно будет, то появится еще хоть триста тысяч раз, а нет, — она пожала плечами, — ну и не нужен тебе такой мажор. Там столько девок на кастинге, я смотрела в интернете — сотни! И если ушел, получив отказ, то туда ему и дорога! Там где примут и без предложения. Знаешь, сколько таких баб, которые не брезгуют случайными связями? Лишь сердце свое разбить с таким. Так что не переживай! — а вот с этим я была полностью солидарна с Ларисой.

Этими мыслями и сама не раз уже себя успокаивала. И в какой-то степени даже гордилась собою, что сторонилась его и не подпускалак себе. Исчез, почуяв, что добыча не идет, и Бог с ним!

— Спасибо, Лара, — мы подошли к дому. — Зайдешь? — спросила я.

— Нет, — она покачала головой. — Если хочешь вечером позвони, прогуляемся. Эндар временно поставил в зал Лену и Элеонору. Но оно и к лучшему, к экзаменам нужно готовиться. А то они через пару недель уже, а у меня в голове пустоооо! — протянула Лариса и шумно выдохнула.

— Ну, хорошо, — я взяла сумку. — Спасибо, — поблагодарила еще раз и скрылась за воротами покрывшиеся ржавчиной.

Нужно будет покрасить, как смогу полноценно работать обеими руками, — подумала я, закрывая за собой дверь и направляясь в сторону дома.

Как я и предполагала, Миши дома не оказалось. Решила, что ближе к вечеру схожу за ним в садик, а пока немного разберу дома, приму душ и перестираю все вещи, которые пахли больницей.

Казалось из дома я не уходила вовсе, все как и прежде лежало на своих местах. И лишь я вернулась другая, с предчувствием, что ничего не будет как раньше.

После плодотворных трудов, я ощущала усталость и головокружение, боль в области плеча и прилегла на диван. Если не посплю, то просто рассыплюсь от слабости и усталости на месте. Проснулась от того что мне сильно хотелось пить, а ещё во сне я легла на поврежденное плечо… Встала, потирая сонные глаза. Быстро привела себя в порядок, выпила чаю — как всегда пила едва тёплую воду с пакетиком заваренного чая ещё перед сном и смотрела в окно, как ветер колыхал зеленые листочки еще не отцветшей сирени. По идее следовало позвонить матери, сказать, что меня выписали и сходить за Мишей в садик. И так я и сделала, чтобы и матери руки развязать, и та не бежала стремглав домой, а потом ко мне в больницу.

Мама ответила не сразу, и тон ее не предвещал ничего хорошего. Ещё в больнице я поняла, что дома меня будет ждать серьёзный разговор. А так хотелось того избежать. Одно лишь придавало сил и мужества — половина пути была преодолена. А там мать остынет, у меня экзамены на носу и все потихоньку встанет на свои места и устаканится. Если думать обо всех проблемах глобально и глубоко, то к старости от меня останется одни морщины и сморщенная кожа без единого волоска.

Наплевав на слова матери, чтобы сидела дома, и отдыхала, раз уж ушла с больницы, я решила все равно сходить за Мишей в садик, заодно прогуляюсь, и встретим с ним вдвоем мать. При нем она точно не станет выяснять отношений — дождется, когда тот уснет.

Предвкушая скорую встречу с безобразником, по которому безумно соскучилась за эти дни, я и не заметила, как дошла до садика. Вернее будет даже сказать, долетела. Застыла у ворот и окинула взглядом детей, что играли возле воспитательницы. Наблюдала за Мишей, как он играл с девочкой в синем сарафанчике возле песочницы. И пока он меня не приметил любовалась как они сидели в песке и делили разноцветные фигурки, увлечённо о чем-то говорили и никого не замечали.

Неужто невеста? — улыбнулась я. Вот жених! — покачала головой, а внутри нежность разлилась по венам. И не в силах больше терпеть, — так хотелось заключить Мишу в обьятия и я сделала шаг в сторону ворот.

Как вдруг замерла на месте, встречаясь с человеком, которого хотела бы увидеть в самую последнюю очередь. Меня будто парализовало, а сверху в землю ударила молния и разделила ту под ногами на две части. И до второй мне никак было не добраться. И я смотрела с надеждой по сторонам, за что бы ухватиться и удержаться на ногах, не полететь в бездонную черную пропасть.

Я смотрела в лицо отца, которого не видела уже больше года и сканировала настороженным и внимательным взглядом

— Ты? — выдохнула я ошарашенно и посмотрела в сторону Миши.

Боялась, что он мог заметить отца, а мне не хотелось, чтобы он его видел. Да и не факт, что вспомнит…

— Зачем ты сюда пришёл? — прошипела я.

Отец выглядел так же и ни чуточки не изменился. Тот же блеск в глазах. Ухоженный, свежий, можно сказать даже молодой. Но только совершено чужой человек стоял теперь передо мной. Я рассматривал его лицо уже и позабыв, каким он был красивым.

— Привет, Женя, — поздоровался он. — А где мама? — он оглядывал меня с ног до головы, и заметив повязку на плече, удивленно вскинул брови вверх. — А что с рукой? Что-то серьёзное? — в голосе было столько заботы и участия, что мне еще противнее сделалось и я скривила лицо.

— Нет, — холодно ответила я, и снова глянула в сторону Миши. — Уходи, я не хочу чтобы Миша тебя увидел. Он и так болезненно относится к твоему исчезновению. Не стоит доставлять ему лишних волнений, — я и не собиралась обмениваться любезностями с тем, кто вычеркнул нас из своей жизни.

— Женя… — замялся отец и поймал меня за здоровье плечо, когда я повернулась, чтобы идти за Мишей в сад. — Постой! Я видел уже Мишу, и он был рад нашей встречи, а…

— Что? — перебила я его вконец обескураженная, ощущая обиду и гнев.

Меня заколотило, словно у меня в эту же секунду началась лихорадка.

Как он посмел? Неужели нагулялся и вспомнил о сыне? Получается и мать с ним виделась, потаясь? Но почему ничего не сказала? Поэтому-то и не хотела, чтобы я забирала брата с садика, потому что знала, что я встречусь с отцом? Устроила тихие анонимные свидания за моей спиной, потому что знала, что я буду против?

— Женя? — услышала я голос матери и обернулась.

Я посмотрела в ее лицо с таким разочарованием, а затем перевела полный презрения взгляд на отца.

— Как давно? — я сжала кулаки, ощущая боль в грудной клетке.

— Что давно? — спросила мама.

— Давно вы встречаетесь? А ты? — мне было ровным счётом все равно, что нас могли услышать.

Столько много времени мама страдала, а он никак нам не помогал, исчез, будто его и не было, а теперь вздумал вернуться… Но только мне он точно был не нужен!

— Думаешь, столько времени не был и никак не помогал, не приходил, а теперь в два счета можно вот так все наладить и вернуть? — в глазах рябило, я изо всех сил стралась сдержать рвущиеся наружу слезы.

— Женя… Я не помогал? Я каждый месяц перечислял деньги, но Света их возвращала обратно. Я допустил ошибку и хочу все поправить. Я не бросал вас на произвол судьбы! — всплеснул отец руками.

— Игорь, — мама перехватила его руку и посмотрела на него умоляющим взглядом. — Я ей ничего не говорила, что эти дни ты приходил к сыну, — я посмотрела на мать, та была белее полотна.

Стояла, прикрыв рот рукой, а в глазах блестели слезы.

— Пусть так, но это тебя не оправдывает, — я шипела, но уже готова была сорваться на крик. — И сегодня ты точно с ним не увидишься! Хватит ломать ребёнку психику. Определись уже чего ты хочешь. Но я тебе не позволю исчезать и появляться, когда тебе заблагорассудиться. Сегодня у тебя всколыхнули чувства и ты вспомнил о сыне, про себя то уж я промолчу, а завтра что? Где гарантии, что ты снова не остынешь? А я потом что с ним делать буду? Не прощу! Так и знай, не прощу никогда!

Я взглянула на мать, та готова была разве, что не свалиться в обморок. И проскочив между ними, направилась на детскую площадку.

Внутри бушевало пламя и я не понимала как мать могла так низко пасть и простить его. Неужели Миша заслуживал, чтобы с ним игрались как с куклой. Хочу, буду сегодня играть, нет, положу обратно на полку и забуду.

Отец и мать о чём-то говорили, я слышала их голоса за спиной, но мне было все равно. Не представляю, что должно случиться, чтобы я простила отца. Ведь я пророчила такой исход, только маме не говорила об этом. Но вот почему она не брала денег от него, а сейчас вполне сдержанно и равнодушно вела себя рядом с ним? На нее это было никак не похоже.

Я подошла к детской площадке, и всю мою злость и негодование сняло как рукой — ощутила легкость, когда Миша заметив меня, кинулся навстречу и обнял за ноги, прижимаясь маленьким тельцем.

— Женя! Женя! — он не переставал радостно верещать.

— Привет, проказник, — я обняла брата за плечики.

Так по нему соскучилась, что все навалившееся проблемы вмиг показались мелочью. Но до сих пор потряхивало от этой внезапной встречи. Мельком я посмотрела в сторону ворот, мать и отец по-прежнему стояли рядом друг с другом и что-то выяснили.

— Ну где ты так долго была? Мама сказала ты сильно упала и поранила плечо?

— Да, я была в больнице, видишь какая у меня теперь повязка? — я выпятила плечо, демонстрируя увечье.

— Тебе больно? — Миша смотрел на меня своими большими и искренними глазами, отчего я ощущала себя такой счастливой и живой. Рядом с ним и вправду получалось забывать о многих проблемах. Пусть на время, но получалось.

— Почти нет, — заверила я малыша и совсем не обманывала.

Три дня мне кололи обезболивающее, если рукой особо не шевелить, то она и неудобств и неприятных ощущений не доставляла.

— А мама с папой тоже придут? — вдруг спросил Миша.

Я замерла в ступоре и снова покосилась в сторону ворот — мать стояла одна, отец, слава Богу, ушел.

И я поняла почему она не приводила ко мне Мишу все эти дни. Потому что он бы сразу сказал мне об отце и его появлении. Не хотела, чтобы я волновалась? Почему она скрывала его появление? Нет, конечно, я не имела права запретить ему общаться с ребёнком. Но… Я так переживала, что он снова мог его оставить и забыть, вселить надежду, а потом опять исчезнуть. Зачем он появился сейчас? Ведь не нужны мы ему были столько времени. Года два или три точно. Если не больше. Наверно, Мишке около двух лет было, когда он ушёл.

Мама подошла и молча взяла Мишу за руку, мы отметились у воспитательницы, что забрали ребенка домой, а затем покинули садик.