Глава 14

Хозяйкой магазина оказалась круглая, как колобок женщина. На вид ей было лет пятьдесят. Рыжие пушистые волосы она заплетала в косу и сворачивала замысловатым кренделем под заколку в виде птицы. Балахонистый оранжевый сарафан, расшитый мелкими голубыми цветочками, почти не скрывал пышных форм. Руки, с ямочками на локтях были сплошь покрыты веснушками. Бровей почти не было, как и ресниц, но это нисколько не портило лицо. Женщина легко двигалась, как будто танцевала, и даже, протискиваясь между стеллажами, ни разу ничего не задела и не уронила. «Вот бы мне так жить, без комплексов по поводу фигуры»,- завистливо подумала Кира.

– Юность Леонидовна, - представилась хозяйка магазина, подавая пухлую ладошку.

Кира подумала, что ослышалась. Она удивленно посмотрела, и женщина заразительно рассмеялась:

– Да-да, не удивляйтесь. Именно Юность. В честь прабабки назвали. Теперь вот мучаюсь, - притворно вздохнула она.

Кира поняла, прыткой, как шарик ртути хозяйке, имя безумно нравится. Точнее нравится реакция, которую она видит.

– Как меня только ни коверкали, - женщина махнула рукой. – И Юнона, и Юнна, я уже привыкла.

Кира ее понимала. Долгое время ей не нравилось собственное имя. В седьмом классе мальчишки звали ее только Киркой, явно намекая на грубый инструмент. В нечто ласковое имя тоже не переделывалось. Что это за Кируся, Кируша, будто кличка у попугая.

– Мам, почему ты меня так назвала? – приставала маленькая Кира к матери.

Та отговаривалась: назвала и назвала. Захотелось. Лишь на свадьбе всхлипнула: жаль, Кирилл не видит, какая у него дочь. И Кира поняла, мама выбрала имя неслучайно. Оно посвящено сбежавшему мужчине. После этого, имя ей совсем разонравилось. Жила с ним, как с чужим, будто напутали что-то и называют так. Но где-то хранится и ее настоящее имя, только пока она его не узнала.

Юность Леонидовна свое имя оправдывала. Она, и правда, была дамой без возраста. Как девушка не кокетничала, а вот энергию и оптимизм расплескивала щедро. При этом была остра на язык. По-доброму, но едко прошлась по прическе своего нынешнего продавца и по его манере постоянно слушать музыку. Парень нисколько не обиделся, по всей видимости, такие воспитательные моменты были для него привычны.

Кира улыбнулась, хозяйка нравилась ей все больше и больше. Она была похожа на теплое море, накрывала шумной волной, журчала и вселяла чувство покоя.

Договорились, что Кира выйдет на работу со следующей недели. Сначала придет, побудет в магазине вместе с Олегом, вникнет во все тонкости, а потом уж попробует сама.

– В субботу и воскресенье работаю я. Людей побольше, пообщаться хочется, наряды выгулять, - категорично сообщила Юность Леонидовна.

Кира обрадовалась, такой график ее устраивал.

– В шесть закрываемся, - напомнила хозяйка.

Кира удивилась:

– Обычно все стараются работать допоздна…

– Вот и пусть стараются, - сварливо заметила Юность Леонидовна и сложила ручки под внушительной грудью. – Я за капиталами не гонюсь. Живи и дай жить другим. А кому надо, в выходные пусть приходят. И еще спасибо скажут, что я на сиесту не закрываюсь, - захохотала она, показывая ровные мелкие зубы. – Люблю испанцев! Хоть потоп, хоть пожар, хоть извержение – сиеста и баста!

Воодушевленная, Кира бежала домой. Сейчас сядет раскрашивать рамку для рисунка, потом приготовит салат из авокадо, помидорок черри и моцареллы, и завалится на диван пересматривать любимую французскую комедию. Ах, да, еще заварит зеленый чай, бросит туда кружок лимона и будет пить холодным, откусывая по кусочку марципан с черносливом. Надо отметить удачное трудоустройство!

Ничего из этого сделать не удалось. Когда Кира зашла в квартиру, первое, что почувствовала, это был резкий запах уксуса. В носу защипало, Кира закашлялась. По ядовитой вони она уже обо всем догадалась.

Подошла к дверному проему, оперлась на косяк одной рукой, обвела взглядом кухню. На полу, в раковине, на столе и даже на подоконнике валялись расколотые, разбитые, изувеченные банки и бутылки. Повсюду были разбросаны стручки разноцветного горького перца, мелкие грибочки, подкрашенный чеснок, крохотная незрелая морковь, полукружья апельсинов и лимонов и райские яблочки, которые она набрала в прошлом году на даче.

Глаза испуганно поискали любимую бутылку в виде химической реторты, в ней ради эксперимента Кира сохранила цветы незабудок. Долго колдовала с раствором и даже раздобыла чистый медицинский спирт. Может быть, уцелела? Нет, бутылки не было. Осторожно ступая, чтобы не поскользнуться, она подошла к приоткрытому окну, потянула створку и выглянула наружу. Внизу, на крыше прилегающего к дому магазина, увидела жалкие останки цветов и стекла.

Это наказание. Как всегда, за то, что посмела вякнуть против. Должна была понимать, на что идет. Сергей дерзость не прощает. Только он прав. Только он знает, как нужно. А она расхрабрилась и почему-то решила, что может ему возражать.

И вдруг ей стало страшно. Холодным узлом стянуло внутри желудок. Именно за незабудками она прятала конверт с маленькой заначкой. Откладывала небольшие суммы на день рождения Сергея. Она так делала всегда, и в течение года удавалось накопить хоть что-то, лишь бы не просить у него денег на его же подарок. На эту полку муж никогда не заглядывал. Иногда только ворчал, что надоели ему этот бабушкин погреб.

– Глупо держать в банках то, что нельзя потом съесть. Лучше бы огурцы закатывала. Хоть польза.

И Кира засмущалась и забросила свое увлечение. Очень редко по просьбе мамы и кому-то в подарок могла сделать. Но получалось как-то бездушно и формально. Да и Сергей начинал ворчать по поводу запаха и лужиц растопленного воска.

Подставив табуретку, полезла заглянуть на полку. Конверта не было.