Глава 16

Ехать домой решили на семичасовой электричке. К вечеру погода начала портиться, и Кира с тревогой посматривала на верхушки деревьев. Сильный ветер трепал их так нещадно, будто хотел измочалить на мелкие кусочки.

По небу летели рваные клочки серых туч, они тщетно пытались зацепиться невесомыми лапами за ветки, но безжалостно уносились прочь. К счастью, в доме еще с весны осталась Мишина курточка, а себе Кира приспособила мамино шерстяное пончо. Ни зонтиков, ни дождевиков у них не было. Оставалось только надеется, что успеют добежать до станции, пока не начался дождь. Кира посмотрела, нет ли такси в их районе, но машину нужно было ожидать минут сорок. Быстрее самим добраться.

Вещей было немного. Мишкин рюкзачок, пакет, в котором литровая баночка ягод, маме на пирог, да несколько, еще толком недозревших яблок. Но Кира любила их кисло-сладкую, брызжущую соком твердую мякоть. В прошлом году, когда очередной раз страдала из-за замечаний мужа, вообще только на них и жила. Правда, гастрит обострился, но Сергей говорил, что она все придумала и желудок от яблок болеть не может. У него же не болит.

До станции можно было добраться двумя дорогами. По центральной, асфальтированной, путь длиннее, а через проселок – на десять минут меньше. Запирая калитку, Кира встревоженно посмотрела в небо – из-за леса ползла пузатая черная туча, внутри которой набухало что-то желтое, опасное. Лучше тогда бежать по грунтовке, может, успеют до ливня. В том, что он будет, Кира уже не сомневалась. Она ругала себя, что не поехала в город утром, когда прохладный ветер уже задувал, выворачивая наизнанку серебристо-войлочные листья тополя у дома.

– Мышкин, давай шустрее, - скомандовала она и, взяв сына за руку, быстро пошла по дороге.

Над головой глухо заурчало. Туча нагуливала аппетит. Кира шла все быстрее, и Мишка молча старался поспеть за ней, но его шажки были намного короче. «Ничего, успеем», - успокаивала себя Кира.

Чтобы еще больше сократить путь, решила обойти последний дом напрямки. От грунтовки в сторону отходила еще одна дорожка, по которой очень редко проезжали автомобили. Здесь постоянно жила одинокая старушка, и к ней никто не наведывался. На улице было пустынно. Видимо, все попрятались, испугавшись предстоящей бури.

Кира вышла к пустырю, до станции оставалось рукой подать. Заметив, как устал Миша, чуть замедлила шаг. И вдруг затылком почувствовала опасность. Спиной на уровне ультразвука уловила что-то плохое.

Медленно обернулась и чуть не охнула. Из-за густых кустов на нее шла стая бродячих собак. Впереди поджарый, со свисающими клочьями шерсти, вожак. За ним еще три пса с прищуренными, злыми глазами. Кира заполошно огляделась. Ни души. Кричи, не кричи, никто особо и не услышит. До ближайших домов далеко, рядом только глухая бабка Никитична, а у нее даже ставни закрыты.

Сквозь ветер, который шумел деревьями, заглушая все звуки, Кира смогла различить тихий рык. А может быть, она его просто почувствовала кожей. Откуда-то всплыла мысль, что нельзя смотреть вожаку в глаза. Это расценивается, как вызов.

Чуть опустив головы, собаки медленно приближались. В животе холодной жабой застыл страх. Кира смерила взглядом расстояние до забора бабки Никитичны: может быть, она сможет добежать и перебросить Мишу ей в огород? Но тут же поняла: не успеет.

К зловещему рычанию добавился еще один звук. Это тоненько заплакал Миша. Губы у него тряслись, и он пытался сжать их как можно крепче, оттого и звук вырывался противный, мышиный. Вожак ощерился и громко гавкнул.

Кира вздрогнула и отступила. Бежать нет смысла. Ее затошнило от ужаса. Она представила, как стая обезумевших от злобы собак накидывается на Мишу и в считанные секунды превращает его в пыльный кровавый ком.

– Пошел вон! – заорала она так, что напряглись жилы на шее. – Пошел вон!

Она споткнулась о камень и чуть не упала. Отодвинув Мишку за спину, медленно присела и подняла булыжник. Собаки замерли, но убегать и не подумали. Так и стояли напротив человека, выжидая удачного момента. Вожак снова гавкнул. И тогда Кира со всего маху запустила в него камень. Пес завизжал, захрипел лаем и бросился на женщину.

Кира отскочила, и банка с ягодами больно стукнула ее по коленке. Загораживая Мишку, Кира вынула ее и, не метясь, зашвырнула в собак. Банка разлетелась на осколки, и Кира заметила, что стая отбежала в сторону. Воодушевленная успехом, она стала вынимать яблоки и метать их одно за другим. Представляла себе, что бросает дротики в мишень и старалась не думать, что будет, когда десяток яблок закончится.

– Пошли отсюда! Брысь! Пошли отсюда! – истерически кричала во все горло.

Закашлялась, перенапряженные связки отказали. Напало глупое веселье: почему она кричит брысь? Это же не коты.

В небе загрохотало, хлынул ливень. Собаки, повизгивая, уворачивались от летящих яблок, которые твердыми камнями попадали им по туловищу.

Мокрая одежда вместе со сползшим пончо, облепила все тело, струи воды стекали с волос на лицо, ревел Мишка, лаяли собаки, ноги расползались в чавкающей грязи и над всем этим грохотал гром и сверкали молнии. Очередная вспышка света ударила по глазам. Кира зажмурилась и неожиданно поняла, что это не молния, а фары автомобиля.

Разбрызгивая лужи и сигналя, к ним мчался темный внедорожник. Раздумывать, откуда он взялся и кто за рулем, не было времени. Мелькнула серым пятном стая. Собаки ринулись в свое убежище – кусты. Кира замахала руками. Перед ней на дороге блестело стекло и зеленели яблоки с побитыми боками.

Автомобиль резко затормозил. Кира стояла не шевелясь. Она вцепилась в Мишку, прижав его к себе так, что побелели пальцы. Откуда-то из глубины груди потихоньку стал прорываться стон. Ее затрясло, а голове стало жарко, будто сверху лился не прохладный дождь, а раскаленная лава.

Дверь автомобиля открылась, и наружу выпрыгнул высокий мужчина в черной куртке. Он подбежал к Кире и Мишке:

– Вы как? Целы?

Кира тряслась и молчала. И только смотрела на светлые тряпичные кеды мужчины. Они были заляпаны грязью.

– Кира? Кира это ты?

Кира подняла глаза и изумленно уставилась на своего спасителя. Это был Влад.