Глава 33

Их отношения стали легче, воздушнее. Если закрыть глаза, то сразу представлялось невесомое суфле, которое хотелось удержать губами, а потом растворить на языке. Дождь мокрыми пальцами гладил стекла, небо серело и все больше замыкалось в себе, уходя в затяжную осеннюю депрессию. Кира прислушивалась к дыханию Влада и крепко сжимала его руку, перекинутую через нее.

Иногда горько жалела, что отказалась от их отношений и потеряла столько времени с Сергеем, но потом гнала эти мысли и наслаждалась тем, что сейчас. Влад приезжает, уезжает, они не живут вместе и не нужно подстраиваться друг под друга. Пока этого достаточно. Если бы еще не его намеки насчет Миши…

– Кира, оставь его, - мягко сказал Влад, когда она попыталась заставить Мишку рисовать крючки и обводить по контуру фигуры.

Миша пыхтел и упрямо отбрасывал карандаш. Потом вообще сложил руки на груди и уставился в окно.

– Миша! – в раздражении продолжала подсовывать сыну тетрадку Кира.

Мальчик посмотрел исподлобья и отвернулся. Тетрадка осталась нераскрытой, но и с места он не сдвинулся.

Влад потянул Киру на кухню.

– Ну, что ты пристала к ребенку?

– Ему к школе надо готовиться, а он карандаш не может держать. Моторика совсем никакая… Буквы кривые, косые… - вспыхнула Кира.

«И вообще, не лезь не в свое дело!» - хотела добавить она, но благоразумно промолчала.

– Так ты ничего не добьешься. По себе знаю… Я, когда в детстве упирался рогом, никто меня не мог заставить что-то делать. Пока я сам – Влад сделал ударение, - не решал. Понимаешь? Дурное вот такое упрямство.

Кира поджала губы. В словах Влада ей слышалось не общее рассуждение о чертах характера, а откровенный и явный намек, что ее сын унаследовал темперамент от Влада. Такими темпами он еще и за спиной у нее тест захочет сделать…

– Можно только отступить. Не наседать, не лезть, и только, когда он сам решит позаниматься, он это сделает. Это правило и на меня распространяется. Так что радуйся, я дал тебе доступ к своим настройкам. Кстати, у меня тоже ужасный почерк, - улыбнулся он, притягивая Киру к себе.

Промолчала, но только лишь бы при Владе не показать себя истеричной матерью. Весь вечер прислушивалась, как весело хохочет Мишка, играя в игру-бродилку. Ревновала, как когда-то ревновал ее к ребенку Сергей, и с натянутой улыбкой тревожно следила: что-то уж слишком они сблизились.

– Ты пробовал звонить жене? - зачем-то спросила его вечером.

Может быть, хотела так отомстить за его намеки. Понял, что вопросами в лоб ничего не добиться, решил мимолетно указывать на черты характера, внешности, привычки. Все дети не любят вареные овощи, но Влад нежелание Мишки есть морковь в супе, относил только на свой счет. Или что после супа Миша никогда не пьет чай. Или что кроссовки надевает всегда сначала на левую ногу и никак иначе… Много всего.

– Она меня заблокировала, - помедлив, ответил Влад. – А с незнакомых номеров трубку не берет, - опередил он предложение Киры.

И вдруг вынырнуло отчуждение, зыбким маревом встало между ними, коснулось лица ледяным дыханием. Сердце тоскливо сжалось: что-то тут не так. И снова себя одернула – хватит, додумывать за людей.

– Это муж? – спросила ее Юность Леонидовна, и глаза ее зажглись шафрановым светом. – Не-е-ет?! Любовник?! Хорош мужик, эх, хорош! Я когда во Францию ездила, и жили мы в богом забытом городишке, почти деревне, так вот там пекарь один был… м-м-м… - Юность причмокнула губами и закатила глаза. – Вдовец, между прочим, что немаловажно… Я уж и так к нему, и эдак, а он только все что-то лопотал по-своему, да булочки мне по утрам приносил прямо к дому. Я на его булочках пять кэгэ набрала… - пожаловалась она Кире и вдруг расхохоталась, показывая мелкие крепкие зубы.

Кира тоже рассмеялась, уж очень забавно Юность Леонидовна предавалась воспоминаниям о своей насыщенной личной жизни. Она никогда не была замужем, детьми тоже не обзавелась, но нисколько об этом не жалела. Было заметно, что темпераментная Юность искренне упивается своей свободой и эгоистично живет только для себя любимой.

Кира втайне завидовала. Нет, не свободе ото всех, а умению любить и наслаждаться собой. Юность Леонидовна вела себя так, будто на голове у нее корона, и весь мир обязан был крутиться вокруг ее персоны. «Разве это плохо?»- думала Кира. Но у самой так не получалось.

Позвонил Влад, сообщил, что уезжает на два дня в командировку.

– Ты не говорил… - растерянно произнесла Кира.

– Неожиданно получилось. Нужно офис новый посмотреть.

Кира вслушивалась в голос, искала лживые нотки. Почему? Изломанная душа не доверяла.

– Я соскучилась по Мише, - капризно сказала мама. – Пришли мне его.

– Он не посылка, - с раздражением ответила Кира. – Приезжай к нам.

– Это далеко. Мне тяжело. Конечно… когда нужно было, так быстро его мне привезла, а теперь…

– А теперь не хочу. И боюсь. Я подала на развод.

– Что?! – задохнулась мама. – Что ты сделала?!

Она буквально стонала, как будто Кира призналась в страшном преступлении. И через десять минут уже на другой номер.

– Сережа, ты должен что-нибудь сделать. Ты должен повлиять на нее. Она меня не слушает! И не дает видеться с Мишей. Что? Какой Влад? Как? Да разве это возможно…

Дальше тонометр, таблетки от давления и осознание, что неправильно воспитала дочь.

Сергей появился, когда Кира его совсем не ждала. Он просто открыл ключом дверь и вошел.

В прихожую выбежал Миша, но не повис на отце, как обычно, а стоял и смотрел, как будто ждал от Киры разрешения. «Ну вот и все…» - обреченно подумала она. Сопротивляться, скандалить или бежать не было сил.

– Привет, - мирно улыбнулся Сергей. – Мишка, здоро́во!

Он потрепал его по голове и вручил целую коробку мармеладных червячков.

– Иди в комнату. Мне с мамой поговорить надо.