Глава 40

Следующим утром Кира стояла в прихожей с совершенно несчастными глазами. Влад торопливо одевался, он уже опаздывал, а машина, которую брал напрокат, оказалась сегодня недоступна. Кира напряженно отсчитывала секунды: пять, четыре, три… сейчас он откроет дверь и исчезнет. А она останется. Хотелось вцепиться ему в рукав и никуда не отпускать.

Ей казалось, будто ее выбросили за борт, корабль развернулся и постепенно удаляется, оставляя ее в одиночестве в безмерном море. Причем море это не теплое, а с холодными, мышиного цвета волнами. Пепельно-серая вода булькает и колышется у лица, заливая жгучей соленой горечью нос и рот, и только руки и ноги хаотично дергаются в надежде хоть как-то удержаться на поверхности.

– Постараюсь пораньше, - Влад поцеловал ее в щеку. – Если что, звони…

«Если что?» - это что? Если Илья опять сломает игрушки и порвет альбом, а Миша будет рыдать, а в него будут кидаться карандашами? Или если она снова обнаружит в унитазе два рулона туалетной бумаги? Или может быть, если Илья разрисует черным маркером теперь уже не ее бежевую куртку, а, к примеру, обои от потолка до пола? Какие еще могут быть «если что?»

«Не оставляй меня здесь одну!» - хотелось закричать ей. Но дверь захлопнулась. Влад ушел жить свою обычную деловую жизнь, решать вопросы с важными людьми, а она осталась в заложницах с двумя детьми.

Вчера поначалу все шло неплохо. Миша проснулся и с любопытством уставился на маленького незнакомца, который смирно лежал на диване и смотрел телевизор. Кира быстро объяснила, кто это, и Миша даже обрадовался: у него появилась компания, и теперь сидеть дома будет не так скучно.

Отбиваясь от Киры, которая ходила за ним с градусником, он принес своих любимых смурфиков и игру-бродилку. Кира все-таки успела приложить руку ко лбу и убедилась, что температуры нет, кашель не появился, остался только небольшой насморк и першение в горле. Как сказал Миша: в горле застряло перышко.

Мальчики мирно занялись игрушками, и Кира обрадовалась: вроде бы, нашли общий язык. Чтобы не смущать детей своим присутствием, они с Владом ушли на кухню. Кира принялась готовить обед и, пока чистила картошку и мариновала куриное филе, озабоченно спросила:

– Слушай, а ты не думал в полицию заявить? Ну, как-то же надо ее искать…

Влад подошел к столу, внимательно выбрал из миски пару помидорок черри – красную и желтую - и закинул их в рот.

– Уммм, вкусные… Где купила?

– В «Сезоне». Так что насчет полиции? Ты мне не ответил,- Кира застучала по доске, нарезая зелень.

Влад по-прежнему молчал, и Кира обернулась, чтобы посмотреть на него. Выражение его лица показалось ей странным: будто он раздумывает, что бы такое сказать, чтобы она, наконец, отстала. Так ведет себя человек, когда ему в сотый раз задают неприятный вопрос, и у него возникает желание нагрубить или сказать, что это вообще не их собачье дело.

– Влад? – позвала Кира. – Ты меня слышишь?

Он отрешенно взглянул на нее и словно очнулся:

– Слышу, конечно. Полиция… Ты веришь в наши доблестные службы? Ты, правда, думаешь, что ее кто-то кинется искать?

Он дожевал помидоры и поискал взглядом, что бы еще ухватить.

– Не кусочничай, - строго сказала Кира. – Но есть же волонтеры… И вообще…

– И вообще, ты мне предлагаешь остаться там, бросить работу и бегать, стирая ноги до костей, чтобы отыскать человека, который мне давно не интересен?

По позвоночнику прополз неприятный холодок, в голосе Влада словно заскрежетали металлические стружки.

– Но это же мама Ильи,- забормотала Кира. – И вдруг с ней что-то случилось…

– Случилось!

Влад все-таки выхватил бледно-зеленый пупырчатый огурец и, сунув его в рот, хрустнул. По кухне поплыл запах весны. Защекотал ноздри сладкой свежестью. Влад подтянул ногой табуретку и, усевшись в центре кухни, продолжил:

– Башню у нее совсем сорвало, вот что случилось! Надоело сидеть, как в тюрьме. На приключения потянуло! Если ты думаешь, что она впервые бросила Илью, то это не так! Я рассказывал тебе, как она за мной следила!

Кира стояла, опустив руку с ножом, и смотрела, как Влад размахивает огрызком огурца, словно это был микрофон, который отключили. Лицо его стало злым и раздраженным. При этом его совершенно не волновало, что говорил он вызывающе громко, и дети в комнате могли его услышать.

Кира собралась как раз об этом сказать, попросить его говорить потише, но тут из глубины квартиры послышался крик. Кира и Влад вскочили и побежали на шум. В комнате они застали Мишу, который с красным от злости лицом топал ногами на Илью, а тот в ответ швырял в него карандаши, которые были рассыпаны по полу.

– Миша! – вскрикнула Кира.

– Илья! – вторил ей Влад.

– Он ему голову отломал! – заревел Миша, показывая на покалеченного смурфика. – И альбом порвал! Он специально! Пусть уходит от нас! Я не хочу, чтобы он тут был!

Сжимая в руке карандаш, Илья стоял молча и исподлобья смотрел на взрослых. Кира растерянно остановилась при входе, не зная, что делать. То ли бежать успокаивать Мишку, то ли пытаться помирить их, то ли развести по разным углам.

– Илья! – повысил голос Влад.

Кира быстро перехватила его за руку: не надо. Она подошла к сыну и, осторожно подталкивая его в спину, повела в ванную. Что там собирался делать Влад с Ильей, ей стало неинтересно.

Открыв кран, сказала Мише умыться, а сама попробовала обратно прикрутить игрушке голову. Ничего не вышло. «А ведь это был его любимый дедушка смурф», - с сожалением подумала Кира.

Мишка всхлипывал и сморкался, в душе Киры, как в закупоренной банке бродил целый коктейль чувств: раздражение на чужого ребенка, жалость к своему и злость на себя за то, что вообще всё это допустила.

– Кира, - заглянул Влад.

Она отвернулась, помогая Мише вытереться полотенцем. Взяли бы и уехали оба из ее дома. Почему она должна со всем этим мириться? Кто-нибудь ее вообще спросил? Боковым зрением она увидела, что Влад взял в руки покалеченного дедушку смурфа.

– У тебя есть моментальный клей? Сейчас приклеим, и будет, как новый! – это он уже для Миши.

Но покрытый красными пятнами Мишка, горестно замотал головой:

– Тогда она поворачиваться не будет…

– Да, ты прав… не будет… Ну тогда я куплю тебе другого. Миша, ты прости Илью. Он расстроен. У него мама потерялась…

Кира ошарашенно округлила глаза: зачем он все это говорит ее ребенку? Не менее изумленным выглядел Мишка.

– Как это? – испуганно спросил он и тут же взял покрепче Киру за руку.

– Зачем ты? – бросила раздраженно Кира Владу.

Все-таки не сдержалась. Влад внимательно посмотрел ей в лицо. Кира отодвинула его и пошла с Мишей к нему в комнату. Илья тоненькой тенью стоял в проеме двери. Кира молча скрылась в детской. Там она посадила Мишу на кровать и сама села рядом.

– Мышкин, я понимаю, тебе очень обидно. Это твой любимец и с ним вот так…

Но Миша ее перебил:

– А ты не потеряешься? Ты не уйдешь? Вдруг и ты…

Глаза у него были круглые-круглые и блестели, как отполированная брошка.

– Я не потеряюсь, - мягко сказала Кира и обняла его. – И у Ильи мама тоже найдется, - зачем-то соврала она сыну.

В прихожей раздался шорох. Кира поцеловала Мишу в волосы:

– Посиди тут. Я сейчас.

Она вышла из комнаты и увидела, что Влад надевает на Илью куртку. Шапка-шлем упала на пол, но на нее никто не обращал внимания. Она была похожа на раздавленную лягушку. Все это выглядело так сиротливо, так неправильно… И расстроенный Влад, и притихший Илья, и их сборы куда-то в неизвестность, что Кира не выдержала:

– Влад, ну зачем ты так…

– Ты права. Мы лучше поедем… Не стоило нам врываться…

Он поднял шапку, встряхнул и хотел натянуть Илье на голову, но Кира подошла и выдернула ее из рук.

– Перестань, - тихо скомандовала она. – Решим. Просто не нужно пока их вдвоем оставлять. Мы сами виноваты. Не надо никуда уезжать. Скоро обедать будем…

Она видела, как сквозь приоткрытую щелку двери подглядывает Миша. Наверное, ее караулит, чтобы не пропала. Влад нерешительно замер. Кира видела: он не играет. Он действительно, не знает, как поступить.

Влад и Илья остались. Весь оставшийся день и вечер взрослые не спускали с них глаз, и все же Илья успел еще набедокурить. Кире казалось, что Миша, пораженный тем, что у Ильи пропала целая мама, пытался с ним помириться. Он отдал ему всех смурфиков и даже выпросил дополнительную порцию мультфильмов, чтобы никто не заскучал. Но Илья, поджав губы, отворачивался и, улучив подходящий момент, шел делать какую-нибудь пакость.

«Внимание, он просто хочет привлечь внимание. Он маленький. Ему страшно. А ты взрослая тетка, далась тебе эта испорченная куртка, ты все равно ее собиралась на дачу отвезти», - уговаривала себя Кира. Чувствовала – не помогает. Но старалась, очень старалась поладить с собой.