Глава 45

Миша продолжал плакать, да так сильно, будто прорвалось, наконец, всё, что накопилось. Будто мощный сель, набрав грозную силу, снес плотину-заграждение и, радуясь освобождению, помчался бурным потоком.

Вместе со слезами уходили страх, волнение и тревога, отчаяние и неукротимое желание, чтобы всё стало, как раньше. Кира качала и качала сына, прижимала к себе, впитывала в себя его боль и ужас.

«Бедный, бедный мой мальчик… сколько же на тебя навалилось», - с горечью думала Кира. Корила себя за эгоизм и бездушие: только своими страданиями, только своей жизнью была увлечена, а ребенок… остался один на один, без поддержки. Теперь она думала, что и болезнь Миши неслучайна. Так он попытался привлечь к себе внимание, но Кира не поняла, и тогда он решился на отчаянный поступок… Чтобы достучаться, чтобы услышали его крик о помощи, о том, что ему страшно и его нужно защитить.

Как же беспечны взрослые, которые считают, что детям все равно, что они ничего не замечают и не боятся. Сыт, обут, в безопасности… Что еще надо? Родителям не до них. Они увлечены, они разбираются между собой с таким азартом и запалом, что готовы оставить вокруг выжженное поле. И только потом, может быть, смогут заметить на черной траве очертания испепеленных маленьких фигурок. И бывает, что поздно…

Обессилевший от слез Миша, заснул. Всматриваясь в припухшие веки и губы, Кира гладила сына по волосам, ловила его руку, поправляла одеяло и мысленно все просила и просила прощения. К горечи о том, что произошло, добавилась и вина по поводу ссоры с Владом. Получается, он оказался прав: нужно было не горячиться, оставить эмоции и попытаться разобраться… Дура, она, дура…

Долго потом сидела на кухне, решала, как же теперь быть. В конце концов, схватила телефон и набрала Влада. Длинные гудки улетали в пространство. Ничего не происходило. И вдруг ответил. Голос был уставший и чуточку хриплый, наверное, она его разбудила.

– Ты был прав… Прости, что я тебя не стала слушать, - через силу выдавила из себя Кира.

Затаив дыхание, ждала, что скажет. Вот сейчас он равнодушно обронит, что уже спит, и они поговорят завтра. А завтра не позвонит и на звонки уже не ответит.

– Ты поговорила с Мишей? – со вздохом спросил Влад.

– Да. Он все мне рассказал. Он, и правда, сам себя укусил. Испугался, что я уйду с тобой и Ильей и брошу его. Слишком уж подействовала на него история с пропажей твоей жены…

– Бывшей жены, - поправил Влад, и Кира поняла, он не бросит трубку.

– Ты… Ты привози завтра Илью обратно. Если он захочет. Я сказала Мише, что никуда от него не денусь… Сказала, что мы должны держаться вместе и помогать друг другу. Мне кажется, он понял…

Влад не ответил, и сердце у Киры застучало быстрым-быстрым молоточком: неужели не простит? Неужели она ошиблась?

– Кира… Ты же понимаешь, я не могу Илью, как чемодан туда-сюда возить…

– Я понимаю, - быстро отозвалась Кира. – Я хорошо подумала. Я хочу быть с тобой. А значит, и с Ильей. Просто слишком все быстро произошло. Я… я оказалась не готова.

– А теперь готова?

Кира отчетливо услышала насмешку в его голосе. Или показалось? Вечно она ищет подвох…

– Я попробую… Я понимаю, как это важно.

Собственные слова на этот раз показались ей убедительными. Чувства, что она подчиняется или в чем-то предает себя, не было.

– Ладно, - после паузы сказал Влад. – Тогда до завтра.

И опять Кира долго не могла заснуть. Мучилась виной, ругала за эгоизм и тут же искала для себя оправдания. «Но ведь он принял тебя с Мишей. Да, но он сразу знал, что я живу с сыном. Я не навязывалась и даже наоборот… Но он не ставил тебя перед выбором… Я тоже не ставлю… Просто… я растерялась и мне нужно было время, чтобы не так быстро, не так сразу…»

Выступал внутренний обвинитель, защищался внутренний адвокат, суд присяжных уже знал решение. Кире оставалось только его принять. Страшно отважиться на такое. Сможет ли она, нет, не полюбить, а хотя бы просто хорошо относиться к Илье? Хватит ли у нее терпения? Ведь любовь к сыну безусловна, а к Илье она не испытывает ничего, кроме редкой жалости.

Если не сможет, то тогда им придется расстаться. И это будет правильно. Ведь если бы Влад не нашел общего языка с Мишей, она бы тоже не стала продолжать отношения. Детей предавать нельзя. А Илью тогда предадут дважды.

И тут Кира поняла, что судьба мальчиков сейчас зависит только от нее и Влада. Как они решат, как договорятся, так и будет. Они будут помогать друг другу и постепенно всё как-то наладится. Страх понемножку уступал место убежденности, что она справится. Слишком много перемен в ее жизни. Это правда. Но они не плохие. Просто нужно перестать их панически бояться. Хватит уже рисовать трагические картины будущего.

Впервые в жизни Кире стало интересно, что там может быть дальше. Как будто она перестала сопротивляться волне, а позволила ей подхватить ее и понести на своем гребне. Нет, она еще не решится встать на ней во весь рост, это страшно, но ведь пока можно только приоткрыть глаза и убедиться, что впереди нет никакого морского чудовища с разинутой пастью, а прогулка на волне вполне может стать увлекательным морским путешествием.

Кира спала. Ей снилось теплое бирюзовое море, стаи дельфинов и два маленьких мальчика, сидящих на их спинах.