Глава 44

Секунды довольно шустро складывались в минуты, а вот минуты перетекали в часы уже медленнее. Давно было пора укладывать Мишу, но Кира никак не могла заставить себя встать и пойти к сыну.

Ей было плохо. Покрылись неаппетитной коркой спагетти, засох томатный соус с вкраплениями базилика, но Кира не убирала тарелку. Просто сидела за столом и сверлила ее глазами. Ободранные губы саднили, кончиками ногтей Кира попыталась отщипнуть еще кусочек кожи и, поняв, что на нижней губе этого сделать не удастся, приступила к верхней. За ночь все подсохнет, а утром, когда она пойдет чистить зубы, от первого же движения кожица лопнет, и из трещины снова будет сочиться кровь. Потом она смешается с водой и розоватой жидкостью закрутится в сливном отверстии раковины.

У двери послышался шорох, на Киру уставились настороженные Мишкины глаза. Не нравилось ему, что теперь все вот так. Папа больше не живет дома, а целуется с тетей Ирой, мама обнимается с Владом, бабушка ругает маму, и вдобавок в квартире поселился Илья, у которого мама вообще исчезла.

Миша вспоминал, как было раньше, и очень хотел, чтобы то время вернулось. Он ни за что бы не признался в том, что перед сном повторяет это желание целых десять раз. Специально загибает пальцы сначала на одной, а потом и на другой руке. А еще, когда идет по улице старается не наступать на трещинки на асфальте, потому что тогда тоже есть шанс, что мама и папа окажутся вместе, и Мишкина жизнь снова станет такой, какой была, пока они не поругались.

– Мам, - тихо позвал Миша. – Я спать хочу…

Кира, подняла голову, вскочила и засуетилась вокруг мальчика.

– Ох… Мышкин, конечно! Сейчас! Иди в ванную, чистить зубки, я сейчас!

Она настроила сыну воду, поставила пластиковую подставку и пошла расстилать постель. Как раз сегодня собиралась сменить белье. Достала из шкафа чистый комплект, от которого дохнуло лавандовой свежестью, а вместе с ней и одиночеством.

Сегодня она спит одна… и завтра, и еще таких дней, точнее ночей будет много. Бетонная тяжесть разлилась в груди, Кира с трудом, как колючий шар, вытолкнула воздух и заставила себя заняться делом.

Положила на кровать свежую пижаму с пандами и бамбуком и присела рядом. Через несколько минут в комнату прибежал Миша. Он быстро переоделся и, балуясь, запрыгал по постели. Обычно в такие моменты Кира начинала его ловить и щекотать, но сегодня лишь попыталась накрыть одеялом. В голове пробегали крошечные разряды молний, горел под волосами затылок, и хотелось поскорее улечься на прохладную подушку и постараться заснуть.

Миша, словно почувствовав ее настроение, перестал баловаться и послушно лег. В круглых черных глазах мелькнула тревога. Или страх?

– Мама, ты, правда, никуда не денешься?

– Что ты! Нет, конечно!

Миша поерзал, натянул одеяло до самого носа и тихо выдохнул:

– И ты меня ни на кого не променяешь?

Кира изумленно уставилась на сына. С чего он такое спрашивает?

– Конечно, нет, Мышкин! Я ведь очень люблю тебя!

Она просунула под одеяло руку и попыталась нащупать его ладошку.

– Даже на Илью не променяешь? – еще тише уточнил Миша и закрыл глаза.

Его маленькие пальцы дрогнули в ее руке. И тут что-то в голосе сына натолкнуло на странную, но вполне реалистичную мысль. «Не надо! Не лезь в это дело!» - загорелось предупреждение в мозгу. Но Кира уже ласково позвала:

– Мышкин, а давай посекретничаем…

Миша кивнул, но глаза не открыл, и как-то еще больше съежился.

– Как твоя ручка? Не болит?

Мальчик помотал головой. Кира погладила его по волосам, закрутила мягкую прядку вокруг пальца, расправила.

– Понимаешь, Илья говорит, что… – Кира помедлила секунду, но решилась и продолжила, – что это ты сам себя укусил. Это правда?

Резким движением Миша закинул на себя одеяло, так он делал всегда, когда обижался и не хотел разговаривать.

– Миша…

Кира тронула его за плечо.

– Ты можешь мне рассказать, как все было? Я не стану тебя ругать. Ты только скажи мне, что произошло? Это… это ты сам?

Она еще надеялась, что Миша выползет из своей душной берлоги и горячо начнет доказывать, что он не виноват, что это все Илья, что он с самого начала говорил правду… Но этого не происходило. Миша только тихо пыхтел, отказываясь показываться наружу.

– Мышкин, - снова попыталась Кира. – Если мы с тобой без повода обидели Илью, если он этого не делал, то… то это очень плохо. Так нельзя. Нельзя просто так перекладывать вину на человека. Понимаешь? Нужно уметь ответить за свой проступок. Помнишь, мы читали о том, как мальчик разбил чашку и всю вину свалил на собаку? Он ведь потом признался маме в своем плохом поступке… Скажи мне, Илья кусал тебя за руку?

– Не-е-т, - раздался тоненький голосок.

Кира крепче сплела пальцы, затылок заполыхал с новой силой.

– Значит, ты сам? Но зачем, Миша?!

Неожиданно он сдернул с себя одеяло, и снаружи показалось его красное, перекошенное лицо. Кира отшатнулась.

– Я хотел, чтоб ты его выгнала!!! У него мама потерялась! Он бы забрал тебя себе! А я не хочу! Я испугался, что ты с ними уедешь! А я останусь один! Без тебя, без папы, без бабушки!

Миша не выдержал напряжения и горько разрыдался. Худенькое его тельце вздрагивало, слезы текли ручьем, а под носом вздулся и лопнул большой прозрачный пузырь. Кира опомнилась и крепко прижала сына к себе.

– Тш-ш-ш-ш, - принялась она качать его из стороны в сторону.

Так она делала, когда он был совсем маленький, и надо было его успокоить.

– Т-ш-ш-ш… тихо, мой хороший, тихо…