Глава 43

К вечеру ощущение катастрофы усилилось. Кира, то подходила к окнам, в надежде что-то рассмотреть в синих, как густая краска сумерках, то, не решаясь позвонить, хваталась за телефон, то шла к Мише, который весь оставшийся день просидел у себя. Кира видела, что иногда он вытягивал руку, внимательно смотрел на отпечаток, похожий на подкову, а потом гладил его, словно старался стереть.

– А, вот вы где! – в дверь просунулась голова Влада.

Кира устало на него посмотрела, но с места не шевельнулась. Влад обвел глазами комнату. В его взгляде появилась озабоченность, а потом и тревога.

– А где Илья?

– Он в гостиной. Смотрит телевизор,- плоским голосом сообщила Кира.

– А почему он там, а вы здесь? – продолжил расспросы Влад.

Кира пожала плечами и поймала свое отражение в зеркале узкого шкафа-пенала. Злая, равнодушная тетка. Вот такой ее сейчас видит Влад. Видит и делает выводы. Ну и пусть.

– Илья! – Влад скрылся в коридоре.

Кира нехотя опустила с кровати ноги. В виске кольнуло. Она поморщилась: нужно поговорить. И чем скорее, тем лучше, иначе у нее не хватит решимости.

Миша тревожно заглянул ей в лицо. Потом тяжело вздохнул и, почесав место укуса, взялся за фломастеры. Кира видела, что страница в раскраске открыта на изображении сценки из его любимого мультфильма.

В коридоре она задержалась, из комнаты слышался тихий, терпеливый голос Влада и тоненький голосок Ильи. «Жалуется, наверное, на злую мачеху», - неприязненно подумала она, и чтобы Влад не решил, что подслушивает, скрылась в кухне. Он появился там через минуту.

– Ужинать будешь?

Вопрос задала быстро, лишь бы скрыть неловкость. Засуетилась, начала переставлять посуду без дела.

– Правда, сегодня без изысков. Что успела. Тяжелый день.

Влад покачал головой и сел за стол. Колени едва помещались под столешницей. Пальцы сплелись в замок.

– Что у вас произошло?

Кире показалось, что они с Владом шли, шли по замерзшей реке, и неожиданно лед, с виду прочный и толстый, вдруг зазмеился трещинами и начал рассыпаться под ногами. Вот-вот полетят они с него вверх тормашками в стылую равнодушную воду. Она их лениво проглотит, а ее пособник – лед, крышкой плотно прикроет сверху, так чтобы уж наверняка не выбрались.

– Мальчики играли. И Илья укусил Мишу. Просто так.

Кира проговорила все это, как будто между делом, помешивая соус для макарон. Попробовала, немного подумала и добавила щепотку соли, снова принялась перемешивать. Спина горела под пристальным взглядом. Хотелось развернуться, чтобы эта пытка прекратилась, но было страшно, по ее лицу Влад мог догадаться о ее мыслях.

Раздался шумный вздох, следом чиркнул ножками об пол стул. Кира старательно вглядывалась в лопающиеся красные пузырьки томатного соуса.

– Илья говорит, что Миша сам себя укусил, - раздался, наконец, голос Влада.

Кира подумала, что она ослышалась.

– Что?

Она все-таки к нему повернулась, и теперь стояла с лопаткой в руке, покачивая ею, как маленьким веслом. Оранжево-красная капля сорвалась с края и застыла на полу.

Влад потер лицо ладонью, посмотрел уставшими глазами, но повторять ничего не стал. То ли надоело, то ли вообще не считал нужным.

– То есть ты считаешь, что Миша ни с того, ни с сего взял и укусил себя почти до крови? – еле сдерживаясь, прошипела Кира.

– Всякое может быть, - пожал плечами Влад. – Ты же не видела, что там происходило. Слово одного ребенка против слова второго.

– Понятно, - процедила Кира и снова отвернулась к плите.

Соус был готов, его давно надо было выключить, но чем тогда занять руки? Как тогда удержаться от обвинений, что Влад выгораживает своего сына? Кира принялась вынимать спагетти из дуршлага. Руки подрагивали. Длинные змейки макарон прилипали к щипцам и эмалированной поверхности.

С другой стороны, любой родитель защищает своего ребенка, что тут удивительного? «Но это только, если несправедливо обидели?! - возмущенно отозвалось что-то внутри. – А здесь явно не тот случай! Чтобы Миша и вдруг принялся себя кусать! Зачем?!»

– Дурацкий у нас какой-то разговор, Кира… В конце концов, надо поговорить с мальчишками и все. Что за трагедия? Бывает, пацаны ссорятся, и даже дерутся… Я со своим старшим братом, знаешь как…

Кира не дала договорить и слишком громко поставила перед ним тарелку с дымящейся едой. Сама занялась уборкой плиты. Вынула средство для чистки, надела перчатки, деловито принялась начищать губкой все поверхности, на которые падал взгляд.

– Кира… - предпринял еще одну попытку Влад.

– Ты меня в чем-то хочешь убедить? – не оборачиваясь, язвительно отозвалась она.– Разреши мне остаться при своем мнении…

Сердце ухнуло вниз и повисло на ниточке где-то в районе желудка. Что она делает? Зачем вот так? Но бессмысленное упрямство уже разыгралось в полную силу. Как пожар, который вспыхнул из маленькой искорки.

– Ладно, - сказал Влад.

Кира слышала, как он встал и вышел из кухни. Краем глаза заметила, что макароны он даже не попробовал. Еще через пару минут послышался шорох и стук в комнате, и спутать его ни с чем было невозможно. Влад собирает Илью.

Кира прислонилась к мойке, вцепилась пальцами в ее край. Внутри все тряслось и дрожало, захлестывала паника, что она устроила скандал, по сути, не разобравшись, не дав даже шанса все исправить, но уступить было уже невозможно. Вспомнила, как недавно собирал вещи Сергей. Теперь Влад. Может быть, она вообще не приспособлена жить с мужчинами? Наверное, Сергей все-таки был прав, когда говорил, что вся проблема в ней.

Хотелось побежать и остановить эти дурацкие сборы. Потом сесть, налить чай, спокойно поговорить и, позвав детей, попробовать объяснить им, что лучше жить мирно. Игрушек и внимания хватит на всех. Тем более Миша в садик пойдет в понедельник, а для Ильи Влад наверняка тоже что-то уже придумал. Ну же, иди! Выйди к ним, попроси остаться!

Кира упрямо сжала губы и сложила на груди руки: нет уж. Набегалась! Наунижалась! Хватит! Сейчас уступит, и Влад сразу превратится в Сергея.

С ним тоже начиналось с мелочей. Он надуется по мнимому поводу, а она кружит вокруг него, извиняется, садится разговаривать. И к чему это привело? Если она Владу нужна, то он и так поймет ее чувства. И не станет требовать закрыть на это глаза, а примет меры.

Дверь захлопнулась. Кира больно прикусила губу и, сгорбившись, опустилась на стул. Вот и снова она одна.