Глава 42

Вчера, когда Кира смотрела, как Илья переодевается, она увидела, что на нем нет синяков, что он, хоть и худенький, но не выглядит болезненно, только вот в черных глазах такая же черная тоска.

Позвонила Владу, успокоила, что дома все хорошо, но попросила по возможности приехать пораньше.

– Представляешь, что сейчас чувствует Илья? – тихо говорила она. – Он может испугаться, что и ты исчез. Бросил его.

Влад пообещал вырваться, как сможет. По его голосу она слышала, что он тоже нервничает. Кира заглянула в комнату к мальчикам. С умилением понаблюдала, как они отлично друг с другом играют, и отправилась обратно на кухню, выпить чаю.

Она как раз раздумывала, можно ли ей съесть один блинчик или лучше отказаться от него в пользу подсушенного тоста с авокадо и творожным сыром, как из комнаты раздался вопль Миши. Кира вскочила, чуть не опрокинув на себя чашку, и понеслась к мальчишкам.

Миша сидел на полу и ревел, каким-то трубным голосом, выводя рулады, как раненый слон. Илья стоял у окна, независимо сложив за спиной руки. Черные, словно провалившиеся на лице глаза, безотрывно смотрели мимо Киры, в угол, на горшок с развесистым, как пальма цветком, названия которого она не знала.

Ничего не понимающая Кира присела перед сыном и принялась его успокаивать: наверное, опять поссорились. Только вот почему Миша так отчаянно плачет? И тут она поняла почему. Рукав его рубашки чуть задрался и на предплечье, чуть повыше запястья, она увидела отчетливый след укуса. В багровом пятне неровной формы пунктиром проступили маленькие вмятины, а на одной из них даже пятнышко крови.

– Илья, ты что! – воскликнула Кира, прижимая к себе Мишу. – Разве так можно? Зачем ты его укусил?!

Илья ничего не ответил, только отвернулся и спрятался за занавеску. Миша нервно всхлипывал, а по всему телу у него пошли красные пятна. Кира подняла его на ноги и повела в ванную. Нужно было обработать укус. Руки у нее подрагивали. Злость на Влада просто зашкаливала. Бросил ее тут на произвол судьбы и сбежал по своим делам. А она расхлебывай!

Аккуратно промакивая ватным диском место укуса, Кира мрачно думала, что теперь у нее достаточно аргументов, чтобы Влад хотя бы что-нибудь предпринял. Терпеть нападения Ильи на ее сына она не станет.

– Мамочка, ты только меня никому не отдавай, - испуганно округляя глаза, шептал Миша.

У Киры зашлось сердце. С чего он вообще такое подумал? И понимала с чего: Илья… Илья, у которого сначала потерялась мама, а потом и его самого отдали в чужой дом.

«Нужно все это прекратить», - подумала Кира, прижимая к себе Мишку.

Она еле дождалась вечера. Конечно, никакого раньше не случилось. Влад приехал даже позже обычного. Включил в прихожей свет и удивленно огляделся. Никто его не встречал, квартира была погружена в сумрак, как будто загадочным образом проглотила всех жильцов и теперь поджидает новую добычу.

– Эй, есть, кто живой? – весело окликнул Влад.

Никто ему не ответил. Сначала он подумал, что Кира с мальчиками ушла гулять, но вспомнил, что уже поздно и на улице идет дождь. И потом Миша совсем недавно был с температурой. Вряд ли они куда-то собрались.

Неожиданно кольнула тревога: а вдруг что-нибудь случилось? С Ильей… Упал, расшибся, поранился сильно, и Кира была тут с ними совершенно одна, а он опять застрял на работе. Даже в такой сложный день, когда им всем так непросто. Он почувствовал угрызения совести. Скинул все на женщину. А если бы не было Киры? Пришлось бы как-то выкручиваться, что-то придумывать, а так, конечно, быстро воспользовался тем, что она есть и готова помочь.

Кира слышала, как пришел Влад. Знала, он ждет, когда она выйдет к нему навстречу, обнимет и потянется с поцелуем. Но не сегодня. Не было сил. Эмоции высосали ее до донышка. Так она себя чувствовала, только когда родился Миша. К вечеру падала с ног не столько от физической усталости, сколько от морального опустошения. Иногда совершенно не знала, как ей поступить. И вот сегодня это состояние вернулось.

После происшествия с Мишей, Кира все-таки взяла себя в руки. Время от времени заглядывала в комнату, чтобы убедиться, что Илья в порядке. Он нашел пульт от телевизора и сам включил детский канал с бесконечной лентой мультфильмов и передач.

Киру ужасно раздражали писклявые голоса не всегда понятных ей героев и ведущих, но она ничего не говорила. Наоборот, была рада, что Илья нашел себе дело и ей не нужно с ним заниматься. На обед позвала ровным спокойным голосом. Правда, Миша сначала отказывался сесть за стол, а потом все время отворачивался от Ильи, но Кира ему не уступила и кормила их вместе.

Гоняя в бульоне сухарики, Миша суп ел неохотно, без аппетита. Время от времени рукав рубашки задирался, и когда Кира видела багровый оттиск маленьких зубов, на нее непроизвольно нападала животная злость.

Она сжимала губы, косилась на Илью, который казался ей теперь бестолковым и диким, и старательно натирала губкой посуду. Натирала так яростно, что посуда скрипела, а заварочный чайник прозрачного стекла просто лопнул. Раскололся в руках на две части, чудом не распоров ей ладонь длинным острым осколком. Но она продолжала ловить густую пену и тереть, тереть…

Ей казалось, что кто-то намеренно лишил ее праздника. Сглазил. Навел порчу. Не дал выздороветь и снова отбросил туда, откуда она понадеялась, что выбралась. Все изменилось. И Кира четко понимала, по какой причине. И от этого ей становилось еще гаже. Она снова косилась на взъерошенную макушку чужого мальчика и с тоской понимала, что вряд ли потерпит этого ребенка рядом. А значит… не будет и Влада.