Глава 52

– Бабушка!!!

Миша кубарем скатился с крылечка и побежал к Ольге Петровне. В группу она заходить не стала, стояла, ждала под навесом, где родители малышей оставляли коляски, а зимой санки. Ольга Петровна обняла внука и, наклонившись, что-то весело заворковала. Миша кивал и тянул ее за руку.

Кира вздохнула и уныло побрела к ним. Она так и не придумала, как отговорить маму от чаепития. Отказать прямо не хватило духу: мама обидится насмерть. И Кира будет чувствовать себя виноватой.

С другой стороны, рано или поздно, все равно все откроется. В конце концов, это ее жизнь, хватит уже оглядываться на мнение других. Пусть даже и мамы, которая к тому же, до сих пор страдает по поводу ухода ее ненаглядного Сереженьки.

Кира специально себя накручивала, нагоняла решимость и злость, чтобы выдержать мамины эмоции, когда она увидит Илью.

– Кира, у тебя такой вид, будто ты не очень хочешь видеть меня в своем доме, - заметила мама, одновременно выслушивая Мишину болтовню.

– Я просто устала. И ты не предупредила…

– Да. Не предупредила. Потому что ты нашла бы тысячу отговорок. А я не к тебе приехала. Я к внуку. Понятно?

Это ее «понятно» прозвучало уж очень безапелляционно, словно Ольга Петровна заранее была уверена: Кира ничего не сможет возразить. Так оно и было, конечно.

Когда Кира открыла дверь в квартиру, Серафима стояла у зеркала и подкрашивала губы. Ольга Петровна удивленно на нее посмотрела и выдавила:

– Здравствуйте…

– Добрый вечер, - любезно отозвалась Серафима. – Кира, у нас все в порядке. День прошел как обычно. Илья не очень хорошо ел суп, но я не настаивала. Гуляли, занимались, начали прописи.

Ольга Петровна медленно расстегивала одежду, в глазах по-прежнему плескалось непонимание.

– Да, спасибо, Серафима, - сказала Кира, старательно поворачиваясь к маме спиной.

Из комнаты вышел Илья. Он всегда выходил попрощаться. Встал, прислонившись у двери, руки оставил за спиной. Так и стоял, покачиваясь вперед-назад. Ольга Петровна медленно стянула с шеи шарфик, лиловой змейкой он скользнул вниз и подмел грязные следы на полу.

– Ну, тогда до завтра. До свидания! – сказала Серафима, обращаясь сразу ко всем.

– До свидания, - звонко отозвался Илья.

Ольга Петровна вздрогнула и уставилась на дочь, немо требуя объяснить, что здесь происходит. Кира закрыла за Серафимой дверь, прокрутила три раза замок и обернулась к матери.

– Сейчас чайник поставлю.

– Мам, позовешь, - выкрикнул Миша и побежал к Илье.

За день они успевали позабыть обиды и даже немного соскучиться друг по другу, поэтому ссориться начинали не сразу. Сначала делились, у кого какие дела были днем. Потом – по обстоятельствам. Могли поругаться, а могли и мирно провозиться остаток вечера с лего или за просмотром мультиков.

Вчера Кира подслушала, как Миша рассказывал, какой у него замечательный папа, как он покупает все, что он, Миша, захочет, а летом вообще обещает увезти на море на целый месяц. Илья тоже пытался что-то вставить о Владе, но Миша перебивал и начинал свою песню снова. При этом оборачивался на Киру: мол, слышно меня? Кира с грустью подумала, что Сергей не успокоится, и так будет науськивать на нее сына.

Она набрала воду, потянулась, чтобы достать чашки, вынула блюдца для пирожных и только, когда чайник зашумел, обернулась к матери.

– Это кто? – громким шепотом спросила Ольга Петровна.

Глаза ее округлились, и Кира отчетливо увидела в них красные ниточки лопнувших сосудов. Ничего-то она не поймет! Ни-че-го. Кира это знала, но каким-то внутренним убеждением стремилась зачем-то попробовать объяснить. Может быть потому, что человек всегда надеется. Даже в самой безвыходной ситуации копается в себе, поспешно отыскивая в самых глубоких глубинах крохотное зернышко надежды. Выуживает эту химеру и начинает ее пестовать, вдыхать в нее жизнь, сшивать лоскутки тщетных иллюзий и обманов. Понимает, что все напрасно, а мельтешит, суетится…

– Это Илья. Сын Влада. Так получилось, что он живет у нас. В садике не адаптировался, поэтому с ним няня. Ты ее только что видела. Серафима.

Кира расставила на столе блюдца и перерезала ножницами крепкую веревочку, которой была перевязана коробка с пирожным. Делала она это аккуратно и так сосредоточенно, будто проводила хирургическую операцию. Громко щелкнув, выключился чайник, и Кира тут же занялась им. Главное, что-то делать, а то мама испепелит взглядом.

– Та-а-ак, - выдохнула Ольга Петровна. – Ясно. То есть у тебя не только мужик поселился, но еще и ребенка своего приволок? Ну, и куда ты катишься, Кира?

Вопрос явно был риторический. И Кира, и Ольга Петровна понимали, ответа на него нет. Потому что каждая верила только в свою правду.

– И на какие шиши эта роскошь?

Ольга Петровна небрежно махнула рукой в коридор, намекая на исчезнувшую Серафиму.

– Няню оплачивает Влад. Он же покупает нам продукты. Твоему любимому Сереженьке плевать, что моей зарплаты не хватило бы и на еду Мише.

– Ты сама виновата! – повысила голос Ольга Петровна. – Ты довела семью до такого итога! А теперь жалуешься на безденежье? Да ты как сыр в масле каталась! Но не ценила. Вот теперь поживи-покрутись…

Сама того не зная, Ольга Петровна посоветовала то же самое, что и недавно Сергей: крутись, мол, чего не крутишься, как следует?

– Ну, я и кручусь, - пожала плечами Кира. – Тебе чай зеленый или черный?

Ольга Петровна, не ожидавшая от дочери такого олимпийского спокойствия, раздраженно отодвинула блюдце.

– Мне все равно.

И через секунду всплеснула руками:

– Нет, вы подумайте! Они, значит, наняли няню! То есть этому Илье, как барчуку, персональную няньку, а родного сына в садик казенный! Ты его еще в круглосуточную группу сдай, чтоб не мешал амуры крутить!

Кипяток, который Кира наливала в чашки, выплеснулся на стол. Она злобно громыхнула чайником.

– Сахар нужен?

Ольга Петровна опешила, но позиции не сдала.

– Что такого особенного в этом твоем… - тут Ольга Петровна поморщилась, как делала, когда видела дождевых червей или гусениц на даче, - в этом твоем Владиславе? – закончила она. – Я не узнаю тебя! Ты совершенно в нем растворилась! Это немыслимо…

– А в Сергее я не растворилась? Нет?

– Нет, - твердо сказала Ольга Петровна. – Сережа это тот человек, который может удержать тебя на земле. Чтоб ты не витала в облаках и не устраивала вот такие выкрутасы! Он тебя дисциплинировал! Не давал распускаться! Ты сама своего счастья не понимала… А теперь…

– Что теперь? – устало спросила Кира.

– Посмотри, до чего ты докатилась,- чуть не плача ответила Ольга Петровна. – Селишь у себя мужиков, терпишь все это… тобой пользуются, а ты… Только мое сердце успокоилась, что хотя бы у дочери все будет хорошо. И на тебе…

Ольга Петровна всхлипнула и, резко встав из-за стола, пошла в прихожую. Кира поняла, что чаепитие не состоится.