Глава 8

Вениамин оказался художником и фотографом. Он был разведен и жил в одиночестве в двухкомнатной квартире. Не совсем в одиночестве, с собакой. Большим дворовым псом Диком, которого он выходил после обморожения.

«Найди себе мужика», - Кира, усмехнувшись, вспомнила совет Сони. «Ага, именно такого, побитого жизнью, как она сама». Размышляя об этом, она, после небольшого сеанса позирования, хотела попрощаться и уйти, но Вениамин убедил ее выпить чаю. На пне-столе появился термос и коробочка с сухофруктами.

– Жарко для чая, - попыталась улизнуть Кира.

Мужчина широко улыбнулся и сразу преобразился, будто сбросил груз прожитого. Морщинки лучиками расползлись у глаз, а сами глаза будто засветились. Когда за серой тучей совсем близко прячется солнце, получается похожий эффект.

– Это вы на юге не жили! – воскликнул Вениамин. – В Средней Азии только горячим чаем и утоляют жажду! Тем более, чай у меня зеленый. С жасмином.

Кира с жасмином не любила, но из вежливости согласилась. Неудобно было отказаться, так искренне предлагал ее новый знакомый нехитрое угощение. Из сумки появились две маленькие пиалы с красно-белым орнаментом.

– Ух ты! Прямо по-восточному,- улыбнулась Кира. – Вы жили в тех краях?

– Я там родился. В Узбекистане. Потом с родителями переехал сюда. Здесь учился, женился, родителей хоронил…

Кира осторожно взяла в руку пиалу. Та удобно улеглась в ладошке. Аромат жасмина смешался с запахом луговых трав.

– Берите сухофрукты, - подвинул коробочку Вениамин.

Прищурившись, он пил чай мелкими, быстрыми глотками. И бросал в рот то изюм, то сморщенную желтую курагу. «Сергей терпеть не мог сухофрукты», - подумала Кира и выудила из коробочки подвяленную красную ягоду. Видимо, это оказалась вишня. Кисло-сладкая затвердевшая мякоть не жевалась, поэтому Кира принялась рассасывать ее, как конфету. Вениамин ловко подливал ей чай.

«Боже, что я делаю!» - запоздало испугалась Кира и замерла с пиалой в руке. – «А что, если в чай что-то подмешано?! А я тут одна, в дебрях парка, с каким-то незнакомым мужиком! Вот дура!» Она настороженно взглянула на Вениамина и прислушалась к своим ощущениям.

Раньше она вообще хорошо чувствовала людей. Но Сергей убил в ней это умение. Пожив с ним, Кира стала во всем сомневаться. Иногда она даже не понимала, что ей кажется, а что она испытывает на самом деле. Доходило до того, что если начинало болеть горло или живот, Кира долго решала, болит ли у нее что-то вообще или она себе надумала.

– Непонятно, почему ты плачешь, - фыркал Сергей. – В этом спектакле заложена совсем другая идея. Это не про жалость.

Или:

– Тебе не может быть холодно. Я же не мерзну. И Мишке хорошо. Тебе кажется…

А Кира тряслась в ознобе, пытаясь шевелить в зимних ботинках окоченевшими пальцами. Как же ей кажется, если вот они скрюченные красные руки и онемевшие щеки? Разве может такое казаться?

– Ты очень мнительная, - говорил Сергей.

И потом добавлял:

– Как твоя мама.

Вениамин опасения не вызывал, но как говорит мама: береженого Бог бережет.

– Мне пора,- Кира поставила пиалу на импровизированный природный стол.

– Да, конечно, - легко согласился Вениамин. – У вас, наверное, семья, муж, дети…

Кира неопределенно повела плечом, рассказывать подробности не хотелось.

– Вы отдадите мне мой портрет? – спросила она, помедлив.

– Это набросок. Я хотел бы довести его до ума. Может быть, вы оставите свой телефон, и я при случае передам вам законченную работу. Это быстро. Через день-два. И ни к чему не обязывает, не беспокойтесь.

Кира колебалась. Давать телефон первому встречному? А с другой стороны, что тут такого? Грело душу, что она тоже способна заинтересовать мужчину, пусть только для портрета, но все же… Был бы Вениамин поинтереснее, может, и пофлиртовала бы, вспомнив, как это делается. Номер телефона она все-таки дала.

«Ну вот, не успел муж бросить, а я уже знакомлюсь в парке, - грустно размышляла Кира, - дожилась». Вспомнила лицо нового знакомого, его манеру говорить, прищуриваться, когда пьет чай. Интересный человек, не подавляет, слушает внимательно, только… только, видно, слишком уж нерешительный и даже мягкий. Скучный – само собой подобралось слово. Из раздумий о художнике ее вырвал звонок мамы:

– Ты где?

– В парке гуляю…

– В парке? – растерялась мама. – С кем?

В этом ее «с кем» звучала такая неприкрытая надежда, что Кира улыбнулась.

Эх, мама, мама, никак ей не смириться, что нет у дочери больше мужа. Да она и сама еще на что-то надеется, если по-честному… Смотрит на экран телефона, проверяет мессенджер, придумывает предлог, чтобы позвонить. Вчера чуть не написала, хотела якобы узнать, не встретится ли он с Мишкой. Обещал ведь.

– Я одна гуляю, мам… Была на собеседовании, теперь вот решила прогуляться.

Новость о том, что Кира ходила на собеседования маму явно не успокоила. В ее катастрофическом сценарии, который уже был написан, Кира, оставшись разведенной женщиной с ребенком, сидит без средств на шее у пожилой родительницы. Иначе никак.

– Давай, я приеду, Мишу заберу? Ты отдохнешь…

– Нет уж. Пусть пока побудет. Ты его в дежурный садик спровадишь или, еще того хуже, скандал с Сережей затеете… Разберитесь между собой сначала.

Кира согласилась. Нет у нее сейчас сил играть с Мишкой, гулять и варить супчик. Питается всухомятку, когда не забывает наливает себе что-нибудь попить, а больше лежит на диване и гоняет по кругу воспоминания, вступает в бессмысленные внутренние диалоги и представляет, как Сергей возвращается домой. Она чувствовала себя псиной, которую предал хозяин. Тычется мокрым носом в закрытую дверь и все не верит, что дверь для нее больше никогда не откроется.

Больше в парке оставаться не хотелось. Не получилось у нее сегодня единения с природой. Лучше поехать домой и забиться в душную нору, с отвращением ожидая очередной ночи с ее бессонницей, слезами и непониманием, как собрать, пусть и плохонький, но уже привычный мирок.

Наверное, ей было бы легче, если бы она испытывала гнев или ярость, если бы била посуду и кромсала ножницами оставшуюся на плечиках одинокую шерстяную кофту Сергея. Джемпер с белыми и черными ромбами подарила Кира. Но кофта никогда ему не нравилась. Собрался и ушел, оставив две ненужные ему вещи: кофту и Киру. Именно в такой последовательности.

Нет, в шкафу еще завалялось его термобелье и футболка со слабым запахом парфюма. Их бы тоже разорвать на клочья. Но стыдно сказать, позавчера Кира полночи прижимала к себе футболку, и обманутый знакомым одеколоном мозг, нашептывал, что ничего не случилось, что все, как прежде, что она под защитой Сергея.

Кира вертелась на диване и в сотый раз обещала себе сесть на очередную диету, перестать есть вообще, похудеть до сорокового размера и больше ничем не расстраивать мужа. И тогда он оценит и вернется. Потому что без него она слишком уязвима. Ее дом, надежный и защищенный, теперь превратился в хрупкий тонкостенный шар, чуть тряхни, и он рассыплется в пыль.

– Не беспокойся, я все решу, - так любил говорить Сергей в самом начале их знакомства.

Она млела, не верила, что так бывает. Только скажешь, что хочешь конфет, и тут же он срывается в магазин, упомянешь вскользь, не специально, что нравятся свежие цветы, и каждые два дня на столе в вазе появляется новый букет.

Пока Кира еще работала, Сергей ей даже какой-то специальный экран для компьютера притащил и купил новое кресло с ортопедической спинкой. Все ей завидовали. Да она сама себе завидовала. А потом сама же все испортила. Теперь впереди одиночество и в лучшем случае мутные кавалеры с сайта знакомств, рыскающие в поисках женщины на одну ночь.