Глава 72

Был выходной. Кира дождалась, когда проснется Миша и без звонка отвезла его к маме. Ольга Петровна, давно не видевшая дочь и внука, лишь хлопала глазами, и даже не пыталась возмутиться.

Кира ничего объяснять не хотела, а Ольга Петровна всё поняла по-своему, поэтому только поджала губы, чтобы не сказать лишнего.

Следующим пунктом, обозначенным в сегодняшнем плане, была покупка замка. Кира торопилась, показывала продавцам-консультантам фотографии двери, нетерпеливо ждала, когда подберут подходящий. Параллельно подыскивала в интернете мастера, способного прямо сегодня эту работу выполнить. И нашла. Оперативно приехали двое парней с чемоданчиком, и недолго погремев и постучав на площадке, замок установили. Старый, Кира любезно разрешила им забрать с собой.

Расплатившись, грустно посмотрела на баланс карточки. Совсем нехорошо, а брать кредиты не приучена. Ладно, что-нибудь придумается. Почему-то теперь это стало казаться несущественным.

Кира сама удивлялась, почему мир, который всегда пугал своей непредсказуемостью, вдруг показался ей спокойным и нестрашным. Как будто той ночью всё плохое впитала в себя странная бумага с фиолетовыми чернилами и, сгорев, превратила в пепел.

Чтобы оттянуть встречу с Сергеем, Кира отправила сообщение, что Миша у бабушки, а сама, вынув из пакета купленную за три копейки бутылку-вазу с узким горлышком, расположилась на кухне. Потерла замерзшие ладошки – холодно сегодня, злой ветер не давал подступиться теплой погоде. Открыла дверцы шкафчика и провела ревизию.

Увиденное ей понравилось. На столе выстроились пакеты и баночки с гречкой, рисом, фасолью, чечевицей. Обнаружилась горстка кофейных зерен и забытая давным-давно упаковка кукурузы, из которой Кира собиралась сварить мамалыгу. В картонной коробке вольготно прижились жучки, но желтые ядрышки почти не пострадали.

Сейчас Кире это было неважно. Главное, занять руки и голову. И знать, что она в безопасности. Сегодня за спиной не раздастся щелчок замка, и никто не войдет к ней без ее разрешения. И в душу тоже больше не влезет грязными сапогами.

Прошло полтора часа, Кира по-прежнему, усердно создавала только ей видимую картину. Несколько раз переделывала, потому что слои в бутылке неаккуратно перемешались, но чем больше она прилагала усилий, тем спокойнее ей становилось.

Будто каждая щепотка крупы или горстка фасоли представлялись своими мыслями, чувствами и наделялись разными качествами. За стеклом они превращались в разноцветную мозаику, и тогда Кира видела, как на ладони свою жизнь. Желтое пшено – это ее детство.

Красная с белыми прожилками фасоль – азарт юности.

Темная гречка – встреча с Сергеем.

Вкрапления янтарной кукурузы и оранжевой чечевицы – Миша.

Всё перемешалось и в то же время улеглось, утрамбовалось по своим местам. Не хватало только Влада.

Кира на минуту задумалась, потом встала и сняла с полки рубиновый стакан. Завернув его в полотенце, безжалостно стукнула молотком для мяса. Стекло хрустнуло и заскрипело под тканью.

Кира выбрала несколько подходящих по размеру осколков и накидала их поверх всей композиции. Оглядев бутылку со всех сторон, удовлетворенно улыбнулась, накрыла пергаментом и обмотала грубой бечёвкой горлышко. Всё! Чутье не подвело, яркие стекляшки оказались на своем месте по праву.

В комнате она водрузила свое творение на полку. Рубиновые зернышки прекрасно сочетались с красными и розовыми крапинами на рамке Венечкиной картины. А всё вместе – это и была Кира. В прошлом, настоящем и, как она теперь надеялась, в будущем.

Ветер гонял по небу, тучи, похожие на серые тряпки. Кира тихо сидела, забравшись с ногами на диван. Она не включала телевизор, не просматривала ленту новостей и ничего не читала. Ей хотелось просто побыть с собой.

Не с привычными уже переживаниями, а с собой наедине. Она как будто заново знакомилась со своим телом и духом, а мысли, если и возникали, то проплывали мимо, как плывут по реке мелкие осенние листья.

Такое сонное состояние продлилось недолго. Его нарушил взорвавшийся громкой мелодией телефон. Видимо, Кира случайно прибавила громкость. Сердце противно екнуло, но тут же успокоилось. Это мама. Наверное, хочет что-то насчет Миши сказать. Скорее всего, он опять клянчит мороженое. Совсем его Сергей разбаловал.

– Кира! Кира, ты это видела?! – взорвал барабанную перепонку звонкий голос мамы. – А я говорила… Я предупреждала! Не связывайся! Хорошо, бог отвел… Вовремя тебя надоумил…Ох, Господи, спасибо!

По тону Ольги Петровны было понятно, что она сейчас крестится.

– Да что случилось-то? – недоуменно спросила Кира. – От чего отвел? Ты о чем?

– Телевизор включи! По «Нашему городу» показывают… Ох… Слава тебе, Господи…

Кира новости не любила и почти никогда не смотрела. И уж тем более местные. Она поморщилась, раздраженная тем, что мама нарушила идиллию, не позволив насладиться покоем. Дались ей эти новости!

– Мам, мне неинтересно, что там…

– Да ты включи для начала! – почти взвизгнула Ольга Петровна.

Кира вздохнула и, нащупав пульт, включила телевизор. Что там так всполошило маму? Сама она местные новости никогда не смотрела. Какой смысл? Сколько раз писали, звонили, требовали, чтобы почистили ливневки и не надо бы вплавь после дождя пересекать двор? И на канал «Наш город», кстати, тоже обращались. Они приезжали, снимали… А толку?

– Я перезвоню, - торопливо сказала мама и отключилась.

Кира выразительно закатила глаза, будто мама могла ее видеть. И тут на экране на фоне мигалок полицейских машин появилось взволнованное, но почему-то довольное, лицо корреспондентки.