Глава 10

Быстро собралась, прикрыла глаза темными очками и поехала к маме. Сидеть дома было невыносимо.

Мишка бросился в ее объятия с порога. Завизжал, запрыгал, как маленький щенок.

– Мы домой, да, мамочка? Вместе домой? Там папа? – щебетал, заглядывая в глаза.

Кира улыбнулась, вдохнула родной запах, прижала худенькое тельце к себе крепко-крепко. Мышонок мой, мышонок… Заглянула в лицо, в котором отражались черты того, кого уже стала забывать. Поцеловала в макушку.

– Отпусти ребенка, - сказала Ольга Петровна, выглянув из кухни. – Что ты в него вцепилась? Окрошку будешь?

Кира кивнула: окрошка – это то, что надо в такую жару. На следующей неделе уже обещают дожди. Здесь всегда так, неделю жара, а потом холодина. Уехать бы к морю… Нежиться на солнце, срывать янтарный виноград, почесывая, оцарапанные ежевичными кустами ноги.

Миша ластился и цеплялся за Кирины пальцы. Не замолкая, сыпал новостями, иногда поворачиваясь к бабушке.

– Да, бабуля?

Ольга Петровна улыбалась и кивала, а сама смотрела на внука таким жалостливым взглядом, будто прощалась с ним навсегда. От Киры и вовсе отворачивалась.

– Мам, - негромко сказала Кира. – Прекрати, а. Никто ж не умер. Не притягивай плохое. Все здоровы, а остальное… Это чепуха.

– Чепуха?! – ахнула Ольга Петровна и приложила к губам кухонное полотенце с яркими подсолнухами.

Сокрушенно покачав головой, поставила перед непутевой дочерью глубокую керамическую миску. Не спрашивая предпочтений, заправила кефиром, как себе. А Кира любила с квасом. Но, как обычно, она промолчала. Что из-за такой мелочи ломать копья?

Она вообще стала для всех удобной. Только несчастному Вене сегодня от нее досталось. Не побежала по первому зову. А так… Чаще всего терпела. В салоне у Ирки терпела холодную воду, которой она мыла ей голову. Не возмущалась, когда вода заливалась в уши и потом противно там булькала. Терпела горячий фен, от которого казалось, на коже под волосами набухали мелкие полупрозрачные пузыри. Привыкла терпеть жажду и усталость, потому что «не маленькая». Привыкла так жить.

Мишка повертелся рядом еще немного и убежал в комнату, там без присмотра остался его любимец – кот Кыш. Кира проводила его взглядом: как-то надо будет сообщить маленькому человечку, что папа живет теперь в другом месте.

Взрослые создают проблемы, а проходится все по детям. Разве дети просили, чтобы мама и папа жили отдельно или заводили себе новую семью. Интересно, Ирка родит Сергею нового ребенка? Вряд ли… Она терпеть не может детей. Да и Сергей не особо трепетный отец.

Может быть, что-то чувствует? На интуитивном уровне… Говорят, такое бывает. Возможно, бывает, но только не у таких самодостаточных эгоистов, как Сергей. Он привык беспокоиться только о себе. Вот уж кто не станет терпеть горячий фен или голод.

Кире даже пришлось форму баночек для своих красивых консерваций согласовывать с мужем. Злорадное чувство всколыхнулось в душе: вот пусть теперь Ирка марширует по струнке. Интересно, Сергей уже начал ее строить? Или все еще показывает себя внимательным и заботливым мужчиной мечты? Скорее, второе… А может быть, Ирка, и правда, во всем лучше нее?

«Если рядом с мужчиной нормальная женщина, то ему не приходится все контролировать», - часто повторял Сергей. Получалось, что Кира ненормальная.

Окрошка была вкусной. Хоть и на кефире. Правда, Кира опасалась, как бы желудок не взбунтовался от такого сочетания.

– Кира, меня все знакомые спрашивают… - мама смотрела печальными, как у бассет-хаунда глазами.

– О чем?

– Когда у вас с Сергеем все наладится. А я не знаю, что им ответить… И так стыдно, ох, как стыдно…

Ольга Петровна опять уткнулась в полотенце. Кира подняла глаза над тарелкой. Неимоверное раздражение вырвалось клубком и задрожало в воздухе.

– Тебе стыдно?! За то, что твой зять бросил семью и намылил лыжи к какой-то парикмахерше?

– Тише! Тише! – замахала Ольга Петровна руками.

Она вскочила, прислушалась и осторожно прикрыла дверь на кухню. Кира бросила ложку. От белой лужицы с изумрудными вкраплениями лука и укропа разлетелись брызги. Ольга Петровна быстро смахнула их со стола полотенцем, а потом прижала к груди руки:

– Но как же, Кирочка… Ведь это ужас что… Как же теперь? Без мужа… без семьи…

– Обойдусь! Лучше уж вообще без мужа, чем с таким… тираном! Ты знаешь, что он мне говорил? Знаешь? Твой любимый зять только критиковал, прятал от меня вещи, специально спутывал даты, выставлял меня сумасшедшей! А напоследок сказал, что я жирная корова!

Кира отвернулась, чувствуя, как все тело начинает чесаться от красных нервных пятен, выступивших от макушки до пяток.

– Но ты, и правда, немного поправилась, - робко заметила Ольга Петровна. – А Сережа… он просто строгий, но муж и должен быть строгим.

– Вот и найди себе строгого мужа, а меня оставь в покое! – рявкнула Кира и встала из-за стола.

Почему те, кого она считала близкими людьми, вот так просто стирают ее из своей жизни? Как будто ластиком проводят по бумаге. Шорк-шорк и нет больше мешающей им Киры. Ладно, Сергей, он нашел ей замену, но мама? Другой дочери у нее нет, а она считает именно ее виноватой во всем, что случилось. Ей важно вернуть зятя, а не поддержать дочь. Странно это. Несправедливо.

– К концу недели Мишу заберу, - уже спокойнее сказала Кира.

– Посмотрим… - поджала губы мама. – Сама летишь в пропасть и ребенка туда тащишь. Ты подумала, каково это, без мужа жить? Не помнишь, как тяжело мне было? – Ольга Петровна всхлипнула.

Кира сжала кулаки, ногти впились в кожу, она медленно выдохнула и пошла к Мишке. Пока есть время, нужно прогуляться, а мама пусть успокоится. Они быстро собрались и ушли.

Ольга Петровна высморкалась, взяла телефон и, потыкав в экран, приготовилась рассказать Сереже о том, что происходит в жизни Киры. Он сам просил об этом. Ей не трудно. Она всеми силами продолжала цепляться за ниточку, которая обязательно зашьет прореху в семье дочери.