Андрей

Миша все еще спит, а Ника хныкает и просит:

— Папочка, пойдем с нами.

Ираида Степановна уводит ее чуть ли не силой. Я делаю шаг вслед за ними. Возможно, я могу побыть немного с Никой, но няня меня останавливает.

— Кристина просила не оставлять с вами детей, — говорит она.

Что ж, я заслужил. Крис больше не доверяет мне, как и я — ей. Мы квиты.

Из клиники вместо офиса еду домой. Никого не хочу видеть сегодня, но побыть одному все равно не удается.

Едва пересекаю порог загородного дома, как экономка сообщает:

— У вас гостья.

На секунду надеюсь, что это Крис. Приехала рассказать о том, как и куда отправила анализы. Но на шум в холл выходит Марина, и надежда превращается в пепел.

Вот уж кого я меньше всего хочу видеть. Марина для меня, как напоминание — каждый раз глядя на нее, думаю о предательстве жены. Иногда даже жалею, что Марина рассказала правду. Что хуже — быть счастливым рогоносцем или пережить предательство любимой?

Стоп. Обрываю себя. Еще есть шанс — новый анализ. Может, не поздно все вернуть. Склеить жизнь обратно из осколков. Конечно, как раньше уже не будет. Трещины никуда не денутся. Но, возможно, со временем мы научимся не резаться о них.

— Зачем ты пришла? — спрашиваю у Марины на ходу.

Я иду к кабинету, она семенит за мной. Неужели не видит, что я не в настроении болтать? Зло берет от ее навязчивости.

— Чтобы тебя поддержать, — отвечает она, входя следом за мной в кабинет. — Как все прошло?

— Нормально, — я сажусь за стол.

— А я слышала, что не обошлось без эксцессов. Крис забрала кровь, не так ли?

— Тебе уже донесли? — хмыкаю.

Ни для кого не секрет связи Марины среди врачей в этом городе. Поэтому я делал повторные тесты в столице. Туда не дотянутся даже длинные руки ее родни. Но увы, и там результат был тот же.

— Я просто волнуюсь за тебя, поэтому хочу быть в курсе, — пожимает она плечами. — Нас столько всего связывает… Мы не чужие друг другу люди.

Она идет ко мне, покачивая бедрами. Мне знакома эта походка еще с тех пор, когда мы встречались. Кажется, это было тысячу лет назад. Тогда меня заводили эти раскачивающиеся бедра и туго обтянутая тканью попка. А сейчас я смотрю на Марину и ничего не чувствую. Впрочем, меня давно не интересуют другие женщины. Только Крис…

— Давай я помогу тебе расслабиться, — предлагает Марина.

Она огибает стол, берется за подлокотники кресла, где я сижу, и разворачивает его к себе. Затем медленно опускается на колени передо мной. С этого ракурса я могу заглянуть в вырез ее блузки. Он настолько глубокий, что видно в подробностях кружево на бюсте.

Марина кладет ладони на мои колени и медленно ведет ими вверх, подбираясь к ширинке. Она облизывает красные от помады губы, намекая, что готова принять меня в рот.

На этом моменте я должен завестись. Но нет… Единственное, что я чувствую — раздражение. Вот такая у Крис подруга?

— Довольно, — я отталкиваю руки Марины.

— Ты все еще веришь ей? — кривится она. — После всего?

— Пока не готовы результаты, рано об этом говорить.

— А десяти предыдущих тебе не хватило? Какой же ты идиот, Андрей Алмазов! — она вскакивает на ноги. — Крис просто подменит тест и все. Очнись уже! Нет у тебя больше жены… и детей нет.

Вот она зря… про детей. Я буквально сатанею от ее слов. Одним резким движением поднимаюсь с кресла, хватаю Марину за предплечье и тащу к двери. Прочь из кабинета, а там по холлу — к выходу. Она сопротивляется, но я сильнее.

Уже возле самого порога Марина резко меняет тактику. Становится вдруг покладистой, ластится, как кошка.

— Я же о тебе переживаю, Алмазов, — шепчет она, прижимаясь щекой к моей груди. — Люблю тебя, дурака, до сих пор люблю. Мне больно видеть, как она с тобой…

Я беру ее за плечи и разворачиваю к себе лицом.

— Между нами все кончено, Марина, еще пять лет назад. Даже если мы с Крис разведемся, ты — последняя женщина, к которой я пойду. Я не возвращаюсь к прошлому. Никогда.

Марина резко бледнеет. На секунду кажется — сейчас она закатит грязную истерику. С криками, матами, битьем всего, что попадется под руку. Мне заранее тошно. Разбираться с претензиями Марины — последнее, что мне сейчас нужно.

С чего она вообще взяла, что может меня вернуть? Я поводов точно не давал. Или она решила, что достаточно встать на колени, открыть рот, и я сразу весь ее? Так прошел тот возраст, когда было неважно с кем и где. Не мальчик уже.

— Марина, — вздыхаю, — езжай домой. Я устал и хочу побыть один.

Она вырывается, наконец, из моей хватки и отступает на шаг.

— Поговорим, когда придут результаты теста.

Разворачивается и уходит, снова покачивая бедрами. Даже сейчас она меня клеит. Непробиваемая женщина.

Мне не хочется думать о ее последних словах, но я не могу выкинуть их из головы. Где взять сил, чтобы дожить до результатов?