2. «Вечная тайна»
Телом обнаженным служить тебе
Верой сплетена из твоих канителей
Мелом начерти дорогу в небо
Это векторная связь, крылья на двоих разделим
Не зови меня, не лечи меня, не ищи слова или повод доказать, где я не прав
Пишешь
Сколько можно врать? Сколько можно ждать?
Ровно столько, сколько ты готова оставаться и страдать.
Надя
Когда я забегаю в один из лучших московских ресторанов, то уже дико опаздываю. Ава с утра капризничала, не хотела идти в садик, поэтому я потратила чуть больше времени на повседневные дела. Не рассчитала немного…но ладно. В шикарном зале сразу нахожу нужную макушку и улыбаюсь.
Моя старая подруга Алена, с которой я познакомилась еще в университете, никуда не ушла. Она заказала себе Маргариту и теперь наслаждается тишиной. Мы с ней были похожи когда-то. Она, как и я, приехала покорять Москву из глубинки, поступила сама, а теперь изо всех сил строит свою успешную карьеру. Я тоже ее строю, но мне не нужно выплачивать ипотеку за квартиру или кредит за машину. Мне это все купил Анвар: мой любимый человек. Работа мне нужна скорее для самореализации, поэтому все складывается как-то совсем легко. Я — ведущий маркетолог в одной из крупных фирм, руковожу несколькими людьми и по факту ни о чем не думаю. Для меня это больше развлечение и хобби, а когда так относишься к своему делу, все как-то само складывается. Сделки заключаются быстро и просто, контракты перепадают жирные. Однажды мы даже работали с Анваром. Это было волнительно. Он почти восемь лет руководит отцовской компанией, делает это успешно, но я никогда в нем не сомневалась. Никогда…
На мгновение прикрываю глаза, только тяжелым мыслям места в моей реальности больше нет. Откидываю волосы назад и прохожу мимо ряда красных диванов. Алена чувствует мое приближение третьим глазом явно, ведь открывает два основных за несколько секунд, прежде чем я открою свой рот.
— Наконец-то!
— Прости, пожалуйста, — целую ее в щеку и забираюсь за столик. Поближе к окну.
Там сегодня красиво. Снегопад…крупные снежинки опускаются на крыши зданий, машины и серый асфальт, прикрывая ее загадочной вуалью такой простой магии. Скоро Новый год…
У меня сердце подскакивает, когда я думаю о том, что этот Новый год обязательно станет особым. Тем самым. Тем, что я так долго ждала…
Мурашки прокатываются по телу, и я глупо улыбаюсь, а Аленка закатывает глаза.
— Боже, — с ее губ срывается смешок, — Ты как обычно. Что? В раю по-прежнему тепло?
Тут же краснею. Ее заговорщический взгляд — это нечто. Конечно, она все знает. Ну, точнее, не все, а очень многое. Если совсем откровенно, то допустимый для меня теперь максимум. Отношения с Анваром научили меня скрытности. К сожалению…но! Это время закончилось.
— Прекрати.
Алена издает еще один смешок, потом подзывает официанта. Мы заказываем обед: она пасту, а я легкий салатик. Потом мы обсуждаем рутину. Я спрашиваю, как с ее работой, она интересуется, как дела у Авы. Алена — ее крестная мама, и она обещает, что на этой неделе обязательно заедет к своей звездочке, чтобы подарить ей красивое платье.
Я смеюсь.
У Авы так много платьев, что мне пришлось заказать еще один шкаф для ее одежды. Но она наша маленькая принцесса, куда принцесса без своего гардероба величиной в целую комнату, правильно?
Наконец-то мы переходим к самому интересному. Аленка улыбается и двигается ближе, а потом шепчет.
— Ну и?
— Что?
Знаю я «что». Ей любопытно не поговорить о работе и прочих мелочах нашей жизни. Ей интересно личное…понимаю. Это всегда интересно, особенно в ситуации, вроде нашей с Анваром…
— Не прикидывайся. Ну и как это?
Усмехаюсь.
— Ты так спрашиваешь, будто я только что завела парня, Ален. Мы вместе давно.
Она кивает и подхватывает свой бокал антистресса.
— Да, но…ты же понимаешь. Раньше вы никогда не жили вместе. Не бесит?
Жму плечами.
На самом деле, нет, не бесит. Последние десять месяцев — это самая счастливая пора моей жизни. Так нельзя говорить. Эти десять месяцев омрачены смертью отца Анвара, но…черт возьми! Не получается притворяться. Якуб Магомедович никогда меня не любил, и даже больше…ну, или меньше. Он никогда не считал меня за человека и никогда не относился серьезно. Даже после рождения Авы я так и осталась для него пятном. Совсем нераздражающим. Никаким. Он всегда меня игнорировал, и единственный момент, когда я ощутила на себе силу его эмоций — был момент…тот…давно…который бахнул восемь лет назад. Он разделил мою жизнь на «до» и «после», поэтому…нельзя так говорить, но я ничего не чувствую. Единственное, о чем я сожалею, это Вар. Он сильно переживает, хотя и старается не подавать вида, но я его слишком хорошо знаю, чтобы суметь прочитать между строк…
— Ты знаешь…все складывается очень хорошо. У нас…у нас правда все отлично. Сначала было непривычно, что Вар не уезжал вечером, а оставался с нами и… — снова краснею.
Я не люблю говорить на тему своих отношений. У меня есть повод. Наши отношения в обществе осуждаются, и всем плевать, почему так сложилось. Никто не хочет становиться на мое место, на его место. Я для них — любовница при живой жене, и всем плевать, что я была до нее. Мы познакомились, когда мне было восемнадцать, а ему двадцать три. Два года мы встречались, жили вместе и любили друг друга. А потом все рухнуло. Якуб Магомедович позвал к себе Анвара и поставил ему ультиматум: он должен жениться на дочери его партнера, либо может попрощаться с креслом директора фирмы.
Сложное время.
И еще восемь сложных лет дальше, ведь он просил меня понять. Анвар очень много работал и учился, чтобы занять это место. Он знал, что у него все получится, если не больше. Он просил меня потерпеть и обещал, что ничего не изменится. Говорил, что не будет ее любить, что я — его женщина. Что нужно просто потерпеть. И я согласилась…
Восемь лет я ждала своего часа. Терпела. Плакала в подушку ночами, но верила, что однажды настанет наш час, а сейчас…сейчас он наконец-то настал.
— Ладно, — Алена мягко успокаивает меня и уводит тему из острой в более радужную, — То есть, скоро вы наконец-то откроетесь? Тебя ждать на пышных приемах, как будущую госпожу Исмоилову?
Улыбаюсь. У меня снова подрагивают пальчики, ведь…господи, неужели все сложится?…
— Я думаю…я думаю, что он сделает мне предложение на Новый год.
— Долго он тянул.
Цыкаю.
— Ален, полгода прошло с его развода.
Подруга выгибает брови.
— Вот именно. Чего он тянет?
— Это…неприлично.
Я чувствую, как губы горят, когда с них падают эти слова. Потому что я знаю, какая будет реакция. Алена ничего не отвечает, но ее взгляд слишком многозначительный, чтобы его не понять.
Это больно. И обидно. И еще…я чувствую себя такой идиоткой, что мне моментально становится неуютно. Сжимаю свои руки и смотрю в окно. Снежинки продолжаю падать, но настроение вмиг улетучивается.
— Я знаю, что ты думаешь, — шепчу, — Но ты просто не понимаешь.
— Давай не будем говорить на эту тему, хорошо? Я не хочу ссориться.
Киваю пару раз. Я тоже не хочу ссориться. Мне слишком хорошо известно, что Алена думает по поводу Анвара. Она мне уже высказывала. Как и мама. Как и остальная моя семья.
Я допускаю ошибку, а Анвар мной крутит.
Это неправда! Просто они все действительно не понимают…
В носу начинает покалывать, но плакать я себе запрещаю. Путь в любом случае пройден, какой уже смысл? Все закончилось.
Натягиваю улыбку на лицо, поворачиваю голову обратно, чтобы заглянуть ей в глаза и вывести тему в другое русло: то есть, на ее отношения. Но я просто не успеваю…
Слух улавливает родное имя, и это все. Это фаталити…
— …с Анваром, да.
Перевожу взгляд на двух девушек примерно моего возраста. Они смеются и занимают столик прямо за моей спиной, а я вся обращаюсь вслух. Нутро поднимается. Липкое ощущение того, что все услышанное дальше станет очередной пыткой, не отпускает.
Страх.
Мне страшно, но я не могу перестать…
— Ты уверена?
— Сто процентов. Моя сестра общается с Василиной Егоровой.
— С ней много кто общается. Наследница такого большого бизнеса — это всегда видная фигура.
— Ты не поняла. Они общаются настолько близко, что Василина попросила ее быть подружкой невесты!
Подружка невесты?…
— У-у-у…как это современно.
— И как это будет богато. Надеюсь, она сможет достать мне приглашение на эту сходку самых шикарных мужчин нашего города и половины Европы!
— То есть это не прикол.
— Да не прикол это! Я сто раз тебе уже сказала! Исмоилов уже пару месяцев ездит к ним домой на ужины. Видимо, отец Василины не до конца был уверен в этом союзе, но неделю назад они обо всем договорились. В Новогоднюю ночь объявят о помолвке, а в июне поженятся. Только это, само собой, между нами. Ясно?! Проболтаешься, клянусь! Я Лану, как плюс один, захвачу, а не тебя.
Каждое сказанное слово отражается в моей голове, как если бы я встала внутри огромного колокола во время его перезвона. БАМ! БАМ! БАМ! Эхом расходится до сердца, души, до чего-то еще более глубокого. Там хранится твой стержень, который в определенный момент может треснуть. Мой ломается, как сухая веточка.
Я не сразу понимаю, что происходит. Морщусь, мотаю головой. Изо всех сил стараюсь сдержать все то, что рассыпается прямо на глазах.
Я рассыпаюсь.
Как разбитая, хрустальная статуэтка, которую однажды я уронила в детстве. Они были дико дорогими и красивыми, я так хотела посмотреть ее поближе, что полезла без разрешения в бабушкин сервант. Детские руки — неловкие руки. Не удержала, а потом в замедленной съемке наблюдала, как статуэтка падает, ударяется о паркетную доску и разлетается…
Голова лебедя осталось прямо возле моих ног в разноцветных сандалиях под божью коровку.
Тогда я впервые испытала дикий коктейль из эмоций, на которые способно твое сердце. Страх, ужас, сожаление, вина, грусть, обида. На меня навалилось все разом! И после этого я плакала часа два без остановки.
А что сейчас? Когда вместо статуи разбиваешься ты сама? А у ног твоих лежит не голова лебедя, а твое разорванное в клочья сердце?
Как он мог?…
— Надь? — тихо зовет Алена.
Я ее тоже слышу, как из-под толщи воды. Посмотреть не могу. Знаю, что увижу в ее глазах: ты сама виновата, я тебя предупреждала. Боже! Да тебя все предупреждали…
Нет, не могу. Я не могу пройти через это! Только не сейчас!
— Это неправда, — мотаю головой, по-быстрому собираю свои вещи в сумку.
Руки трясутся. Я почти роняю телефон, меня начинает мелко колотить уже всю.
Внутри — обрыв и геенна огненная. Одновременно. И все в трещинах…все в трещинах…
— Неправда, — продолжаю шептать.
Рыдания подкатываю к горлу. Выдыхаю стон боли и из последних сил держусь, чтобы не упасть на дно собственной истерики посреди этого шикарного ресторана, до которого мне нет никакого дела.
— Надь, подо…
— Я за обед тебе переведу. Прости, мне нужно уйти.
Сбежать. Мне нужно сбежать. Прости.
Нет, это неправда. Он не мог так со мной поступить. Снова. Он же обещал…он обещал мне, что все будет по-другому…он…господи…нет, этого не может быть. Только не опять…только не снова…
Я не могу быть снова его грязным секретом! Анвар…он не поступит так опять. Он не сделает меня и Аву своим вечным секретом…нет…