21. «Теория богатства»
Надя
В очередной раз разговор не принес никаких плодов. Ну, по крайней мере, не для меня. Мы разрабатывали план, или, как это называл Кирилл Юрьевич — стратегию меньшего сопротивления.
Через пару дней мы объявим о свадьбе, потом сходим на какой-нибудь прием, а дальше остается только ждать. По его мнению, Анвар уже знает, где я, но он осторожничает. Скорее всего, прощупывает, узнает.
«В нашем мире ходят тихо, а бьют в спину», — с мудрым видом изрек Кирилл, сделав небольшой глоток из своего стакана.
От него, кстати, по-прежнему мороз по коже и мурашки не особо приветливые. Кто он — я без понятия, и меня это должно волновать, да и волнует, чего скрывать? Но как будто бы не сильно. Больше всего я сосредоточена на Алеше, чья тайна слишком сильно заботит мое сознание.
М-да…кажется, приоритеты расставлять я так и не научилась. Ну, да ладно. Что теперь поделаешь?
Алеша улыбается. Он говорит с Кириллом на равных, уже даже ударился в планирование свадьбы. Говорит, всегда мечтал, чтобы она прошла в каком-нибудь замке. На этих словах он чуть сильнее сжимает мою ладонь, а я на автомате киваю. Если честно, то плевать, как пройдет эта свадьба. Я не этого хотела, и потом, скорее всего, еще долго буду грустить от давящего ощущения своей никчемности.
По любви замуж, видимо, не всем дано. Некоторых в этот загадочный «замуж» могут взять только так. Ради прикрытия. Фиктивно.
Что, если я в принципе не создана для чего-то настоящего и серьезного?…
Круто.
Такие мысли еще глубже закапывают меня под землю, и к моменту, когда мы расходимся, я почти тону. Снова смотрю на Алешу, но там опять голяк. Раньше я хорошо его чувствовала, а мы были такими друзьями, которые друг друга понимаю без слов. Серьезно. Клянусь на мизинчиках, что раньше я всегда знала, о чем он думает или что сказать хочет. Сейчас осталось только ощущение, которое стягивает душу: он что-то от меня скрывает. И это «что-то» совсем не рядовое «что-то», это очень серьезное «что-то», от которого у меня точно волосы встанут дыбом.
Боже…
Единственная зацепка, которая у меня есть — это Ваня. Перед тем как покинуть гостиную, так как я уже начала клевать носом, я бросаю на него взгляд и ловлю чистое, неприкрытое презрение.
Он злится.
Возможно, это даже что-то вроде ненависти, а за что? Остается только гадать. Но! Есть и положительные стороны вопроса: он точно не станет молчать.
Так и решаю. Прежде чем лечь в постель и уплыть куда-то далеко-далеко, где нет всех этих проблем и где все просто, я решаю, что самым разумным моим решением станет разговор с Ваней.
Судьба в этом вопросе, видимо, одного мнения со мной.
Ава будет меня рано утром, когда во сне явно видит какой-то марафон. Она начинает молотить ногами, как маленький кролик, и после такого светопреставления, заснуть снова кажется чем-то абсолютно нереальным.
Успокаиваю дочку, а потом встаю и зеваю. В комнате темно, за окном громко завывает ветер. Сидеть так просто на кровати и слушать эту какофонию не хочется совсем, поэтому я встаю и тихо пробираюсь в коридор, а оттуда на кухню.
Очень хочется выпить кофе.
Я почти чувствую его вкус на губах, но убрать из уравнения определение «почти» не успеваю. Как только я заворачиваю и прохожу в арку, моментально замираю.
Похоже, не я одна не могла заснуть, и не я одна мечтала о глотке свежезаваренного кофе.
На высоком, барном стуле сидит Кирилл. Он одет в обыкновенную, черную футболку и свободные, спортивные брюки, но при этом сам обыкновенным ни разу не стал. Его руки покрывают загадочные узоры, которые придают образу еще больше тайны, но все дело по итогу все равно упирается в…черт, в него самого. Взгляд, энергетика, поведение. Кирилл просто поднимает на меня глаза, смотрит…даже не пристально, а так. С интересом. А я себя чувствую такой маленькой…
Неловко сжимаю руки внизу живота, не знаю, что мне делать дальше. Озираюсь. Будто бы в поисках…защиты? Нет, я не боюсь его. В нем как будто бы нет жесткости, хотя я, само собой, уверена, что она есть. Просто по отношению ко мне — да и с чего бы? — ее нет.
— Ты можешь заходить, — наконец говорит он с тихой улыбкой, — Я не кусаюсь.
Ну ты и дура, конечно, Надя.
Киваю пару раз, но все еще мнусь. Совсем коротко. Волнуюсь оставаться с ним наедине…все-таки волнуюсь. Я почти не знаю этого мужчину, а уже чувствую, что он из себя представляет. Максимум того, что представляют мужчины из мира Анвара. Возможно, если бы я не познакомилась с ним в юности, вела бы себя рядом так же. С его братом я вела себя так же…
Так, ладно. Зачем ты думаешь об Анваре сейчас?
Точнее…когда ты перестанешь думать о нем в любой момент? Удобный и не очень? Надеюсь, это скоро кончится…
Вздыхаю и подхожу к холодильнику, чтобы достать молоко.
— С добрым утром, — говорю тихо.
Кирилл делает глоток кофе и кивает.
— Не сказал бы, что оно доброе, но да. И тебя.
Бросаю на него взгляд. С языка почти срывается вопрос, полный беспокойства: что-то случилось? Я просто вовремя себя одергиваю. Ни к чему это все — первое, второе — он легко может счесть такой мой порыв глупым любопытством. Не надо.
Мы замолкаем, пока я наливаю себе кофе в чашку.
Воздух по-прежнему тяжелый, он все так же давит. Кирилл старается на меня не смотреть, хотя я чувствую, что все его внимание приковано именно ко мне. Пусть он и читает что-то в своем планшете…
Боже…
Растерянно хмурюсь, когда наполняю свою чашку. Что мне делать дальше? Остаться? Уйти? Хочу уйти, конечно, но не сочтет ли он это грубостью?
— Не знаешь, как дальше поступить? — тихо усмехается Кирилл, я резко поворачиваюсь на него.
Планшет лежит в стороне экраном вниз, руки он сложил на груди и теперь не скрывает искреннего интереса. В нем нет ничего грубого или жесткого — по-прежнему нет, — но ему любопытно, как я поведу себя дальше. Любопытно и мне: какие ставки?
Хмыкаю и стягиваю чашку, а потом занимаю место напротив него. Тут вопрос доверия просто. Алеша ему верит? Да. А я верю Алеше? Абсолютно. К чему тогда весь этот бред?
— Почему не знаю? Знаю, — вздергиваю носик, а на его губах появляется мягкая улыбка.
— Хотела же сбежать.
Не стану врать, поэтому молчу. Делаю глоток. Кирилл улыбается шире, подцепляет свою чашку и делает свой.
Снова тишина. На этот раз она давит чуть меньше, правда, и мы больше не прячем нашего интереса друг к другу. Разглядываем вчистую, без купюр.
Первым чашку на стол ставит он.
— Могу задать вопрос?
Ожидала ли я? И да, и нет. Но отвечаю положительным кивком.
— Что тебе Леша рассказал про меня?
Пару раз моргаю. Так, ладно. Я если и была готова к диалогу, то, скорее, ожидала чего-то…ну, относительно моей ситуации. Может быть, горстку осуждения. Кирилл, однако, ни в глазу в плане этого злосчастного осуждения. Он просто смотрит и ждет.
Что рассказывал?
— Да…эм, ничего особенно. Сказал, что ты заметил их на конкурсе и решил дать шанс. Тебе понравилась…я…не уверена точно, но…их программа?
Кирилл снова улыбается и на мгновение чуть прикрывает глаза.
— Да…у них были очень неплохие идеи, а еще абсолютно нестандартный взгляд на вещи. Талантливый. В программировании же тоже важен талант, хотя так сразу и не скажешь.
— Почему?
— Потому что для большинства людей — это всего лишь набор цифр, строчки непонятного кода. Это не так. У каждого программиста есть свой особый почерк, как у художника.
Интересно…
Подкладываю руку под голову и чуть хмурюсь.
— Никогда раньше не думала об этом с такой стороны.
— Это ничего. Никто не думает.
Чуть жму плечами. Наверно, кто-то все-таки думает…
Мы снова смотрим друг другу в глаза. Странный он. Этот Кирилл Юрьевич…располагает к себе мягко и незаметно. Нет, от него абсолютно точно не хочется бежать сломя голову.
— Почему ты задал этот вопрос?
Он усмехается.
— Ты меня боишься, поэтому…
— Я не боюсь! — Кирилл скептически поднимает брови, намекая на абсурдность моих попыток скрыть не менее абсурдные реакции, — Ладно. Признаю. Но дело не в страхе!
— А в чем?
— Ну…не знаю. Я стесняюсь?
С его губ срывается тихий смешок.
— Трогательное признание.
— Это правда.
— Вижу. Думаю, ты понятия не имеешь о том, что такое ложь.
А вот это точно ложь…
Опускаю глаза в чашку, где в черных отблесках кофе вижу все кадры нашей с Анваром жизни. В тени. «В шкафу» его реальности…
Горько…
И так странно! Для кого-то происходящее может быть всего лишь секундным мгновением, а для кого-то всей жизнью…шутка, да? Но вот так…
— Когда мне было восемнадцать, — неожиданно говорит он, а я поднимаю на него глаза, — Я тоже написал очень крутую программу. Через год я стал очень богатым человеком. А еще через год — самым богатым программистом в России.
Хмурюсь. К чему он это говорит? Кирилл вздыхает, а потом смотрит в окно и тоже чуть хмурится.
— Это было потрясающе, чего уж скрывать? Но я не знал, что с деньгами приходит кое-что…о чем тебя никто не предупреждает.
— Что? — тихо спрашиваю я, чуть подавшись вперед.
Кирилл переводит взгляд обратно на меня, и я замечаю столько оттенков густой печали и сожалений…боже, у меня от них даже внутренности сводит в судороге.
— Знаешь, у меня есть теория. Хочешь ее услышать?
— Да.
— Когда ты становишься богатым, у тебя в башке происходит структурное изменение. Теряется способность к состраданию и эмпатии, меняются ориентиры. Может быть, это что-то сродни звездной болезни, я не знаю, но факт остается фактом. Ты считаешь себя выше остальных, потому что можешь позволить себе на пару сотен метров больше от уровня моря. Понимаешь, о чем я говорю?
Я понимала, о чем он говорит. Когда мы познакомились с Анваром, у него бывало, проскакивало что-то подобное, но со временем он изменился.
Или мне просто этого хотелось? безумно хотелось, и я заставила себя поверить. А ничего не поменялось. Не поменялось ведь…он же снова променял меня на деньги, получается…
— Понимаю, — киваю и опускаю глаза на свои руки, которые обнимают белую чашку с черной жижей, в которой я до сих пор вижу свет.
Свое сердце.
Свою любовь…
Кирилл молчит пару мгновений и вздыхает.
— Я стал таким человеком. Деньги очень сильно вскружили мне голову, и я делал вещи, за которые теперь мне дико стыдно. Я относился к людям…в особенности к женщинам, как потребитель.
— Поэтому Алеша говорит, что ты пытаешься…что-то исправить?
Он слабо улыбается.
— Он это сказал?
Я максимально резко и сильно краснею.
— Только это, правда. Никаких подробностей. Он…он сказал, что ты хочешь…я…
— Спокойно, — кивает Кирилл, — Я не злюсь.
— Твоих тайн никто не открывал.
Кухню наполняет его мягкий смех.
— Тайн? Надя, все мое говно лежит в интернете, а даже если бы и нет, то вряд ли их забудет этот город. Да и вся наша огромная страна.
— Все было настолько плохо?
Он криво усмехается и кивает.
— Ты себе даже не представляешь. Можешь почитать, если будет желание. Вбей в поиск Кирилл и Вавилон, много нового узнаешь о том, насколько низко может пасть человек.
Слова звучат вроде бы просто, летят легко, но при этом я ощущаю какой-то пласт волнения. Он будто бы не хочет этого, но…знаете, на что похоже? Словно Кирилл действует на опережение. Мне почему-то сразу вспоминается фраза Тириона Ланистера:
«Никогда не забывай, кто ты, ведь другие не забудут. Носи это как броню. Тогда они не смогут тебя ранить.»
Он будто бы заранее готов к разочарованию…и это неприятно. Я слабо улыбаюсь и чуть мотаю головой.
— Если ты думаешь, что я буду тебя осуждать, то…зря. Посмотри на меня. В какой ситуации я оказалась и почему…
— А в какой ситуации ты оказалась? В непростой? Да, так бывает, но это несмертельный приговор.
— Брось, не притворяйся. Все мы знаем, что я сама виновата…
Кирилл поднимает брови.
— Ты…серьезно?
— Я восемь лет была его любовницей. Это был мой осознанный выбор. Я осознанно была третьим колесом в его браке. Тайной в шкафу.
— Почему? — спрашивает он, я горько усмехаюсь.
Снова смотрю во тьму, где по-прежнему вижу свет от его улыбки…
— Я очень его любила. Знаю, что это звучит жалко и…совсем не оправдывает меня, но другого объяснения у меня нет. Я просто очень сильно его любила и думала, что это взаимно. Он…Анвар столько делал для меня. Я не про деньги сейчас говорю даже, хотя я очень благодарна за всю ту помощь, которую он мне давал.
— А про что ты говоришь?
Плавно жму плечами, продолжая смотреть на свет в моей любимой тьме.
— Например, когда я рожала, он был со мной рядом. С самого первого мгновения, как я поступила в больницу, до конца. Мне было очень страшно, и он не оставил меня. Поддерживал. Держал меня за руку и просил быть сильной…Он первый взял нашу дочь на руки. Он перерезал пуповину, а потом сказал, что за нее всю жизнь будет мне благодарен. Он сказал, что она такая же красивая, как я…
Быстро стираю слезу со щеки и мотаю головой с улыбкой.
— Глупо, наверно, это же и его ребенок тоже…но он был так…особенно счастлив. Девочка же…а я переживала. Думала, что он расстроится. Все же мужчины хотят мальчиков, но Анвар был так счастлив…Потом он спас моего отца. У него начались серьезные проблемы со здоровьем, и без Анвара…он бы умер. Это он договорился с врачами из Израиля и все оплатил, а потом поехал с нами туда. Он держал нас с мамой, параллельно работал и помогал с Авой. Не знаю…может быть, тогда он меня все-таки любил?
Кирилл никак не отвечает, а я и не жду. Шумно выдыхаю и киваю самой себе. Да, наверно, в наших отношениях было когда-то что-то настоящее, Ава тому подтверждение. Наша девочка родилась в любви…
— Но уже неважно, — выдыхаю смешок и поднимаю чашку, — Ничего не вечно под луной. Если между нами что-то и было настоящее, то все изменилось. Он изменился. Анвар стал жестким, а после смерти своего отца…Знаешь, он уже тогда так странно на все это реагировал.
— В смысле?
— Ну…Анвар очень любил своего отца, он его уважал и стремился заслужить уважение, а тогда…я помню, что он был очень напряженный весь день, но когда сказал, что произошла трагедия…клянусь, мне как будто показалось, что…
— Что?
Поднимаю глаза и хмурюсь.
— Что он злится. Очень сильно злится, но не на…саму трагедию, а по какой-то другой причине. Короче…я не знаю, как это объяснить. Я просто почувствовала в его реакции что-то неестественное, но, возможно, ты был прав. Это все твоя теория о богатстве, которая здесь просто нашла свои подтверждения.
Кирилл щурится. Я чувствую себя неловко. Снова. Мне кажется, что сказанное могло быть понято совсем не так, как я бы того хотела.
Неблагодарная? Типичная барышня, которую обидели, и она теперь демонизирует бывшего? Называет его козлом, и все грехи на его шею? Вполне вероятно.
Черт…
Решаю резко сменить вектор разговора.
— Теперь я могу задать тебе вопрос?
— Конечно.
— Что скрывает Алеша?
Повисает тишина. В глазах Кирилла я замечаю что-то, что не могу объяснить, зато по внутренним вибрациям, которые сразу отражаются в сторону подтверждения моим опасениям.
Он действительно скрывает тайну…
— Ты мне не расскажешь, да? — тихо спрашиваю, он хмыкает и переводит взгляд мне за спину.
— Это не я должен говорить.
Резко поворачиваясь и замираю. На пороге кухни стоит Ваня. Тот, с кем я очень искала встречи, и, пожалуй, единственный, кто мог бы дать мне ответы на мои вопросы…