28. «Семья»

Надя

Мы не заходим в комнату. Мы в нее залетаем.

Громко хлопает дверь, но сразу же тает…

Я целую его грубо, он отвечает мне жестко. Дышать нечем, и будто все тело сжимает.

Словно ты тугая пружина.

Одежда — летит прочь. Его руки прижимают меня до легкой боли, но она мне так нужна сейчас.

— Я скучал по тебе пиздец, — рычит, подхватывает меня и несет к кровати.

Она большая. Она мягкая. И холодная…

Но вспыхивает сразу, как только мы на нее падаем. Издаю стон в ответ на укус, который Анвар оставляет на моем плече.

Ногти в кожу.

Его рык.

Я тихо смеюсь и тяну его ближе. Как же меня дико бесит его ремень и все эти гребаные пуговицы на джинсах.

— Тише, — улыбается, не дает ответить.

Анвар снова меня целует, чуть отстраняется, и я слышу, как звенит его пряжка, а потом и молния на ширинке.

Так громко…по нервам.

Треск моих трусиков.

Еще громче.

И это похоже на разряд. Из груди рвется какое-то дикое, ответное рычание. Стон.

Падение…

Он проникает в меня жестко. Он знает, что мне не будет больно. Он знает, что я уже готова.

Я всегда готова, когда он рядом. Я от него зажигаюсь безумно. Мы десять лет вместе, и я не знаю, как это возможно. Порой мне становилось дико страшно, что однажды мы остынем. Точнее, он остынет. Да, я не верила, что так можно любить, и что длиться это будет одну вечность.

Но мне больше не страшно.

Анвар подается бедрами, издает глухой стон. Мои пальцы на его спине, а под ними узоры татуировок.

Его рисунки.

Я знаю, что мое имя есть там. И вообще. На них все, что касается меня. Остров, на котором мы отдыхали. Наши цифры. Рисунок Авы. Ее имя. Мои инициалы. Мои любимые стихи. Отрывки из книг — он всего себя мне посвятил, и как я могла раньше быть такой слепой?

Страх замыливает глаза. Теперь я знаю точно и знаю, что он точно мой.

— Я тебя люблю, — шепчу сбито, издаю еще один глухой стон и двигаю бедрами навстречу, — Сильнее, господи. Я хочу тебя чувствовать…

Анвар глухо рычит. Его пальцы жадно вонзаются в мою кожу, а губы не отпускают меня. И так до последнего вздоха, до самых кончиков…

Темп ускоряется. Пружина во мне напрягается еще больше, а через мгновение ее резко отпускает.

Ноги трясутся.

Я закатываю глаза, цепляюсь за него сильнее, плотно обхватив его бедра. Прижимаюсь. Хочу чувствовать каждое мгновение, и я хочу большего…

Он знает.

Анвар дает мне насладиться каждой, нашей секундой, а потом резко переворачивает на живот и ставит меня на колени. Раньше я дико стеснялась. Помню. Очень-очень стеснялась, но потом…мы с ним стали…черт, чем-то настолько естественным. Как дышать. И все прошло…

— Ты спрашивала, хотел ли я этого сразу? — шепчет он задыхаясь.

Зубами цепляется за шею, я откидываю голову назад и издаю еще один стон.

Анвар проходится языком по месту укуса, а потом снова резко входит до самого упора.

— Да, хотел. И я не стану этого скрывать! Я хотел тебя с первого взгляда, и я чуть с ума не сошел, пока ты не созрела…

— О боже…

Он меняет угол проникновения так, как мне нравится. Он знает, как мне нравится. Он меня всю вдоль и поперек изучил…в момент нашей близости, я всегда чувствую себя его продолжением.

Толчок-толчок-толчок.

Анвар рвет меня на себя, сжимает грудь одной рукой, а второй поворачивает голову. Фокус мажет, но я вижу его…я все равно его вижу, или просто образ любимый навсегда высечен на той стороне черепа? Не знаю…

И неважно…

Тянусь к нему, и он отвечает. Нежно, ласково, глубоко. Целует меня, как всегда целовал — отдаваясь мне до последней своей мысли.

Его темп становится медленным, тягучим. У меня от него снова закатываются глаза, подкашиваются колени, но Анвар рядом, чтобы крепко удерживать на грани.

Еще один медленный толчок. Фрикции сводят с ума. Кожа воспламеняется…

Мурашки…

И огромное чувство бесконечной любви, от которой меня, кажется, сейчас разорвет на части.

Эта секунду до тотальной капитуляции длится почти вечность. И мне всегда так жаль, что эта вечность заканчивается слишком быстро…

Еще один толчок. Он наживает на какие-то потаенных кнопки внутри меня и подводит к краю. Только не пропасти. Это похоже на телепорт в небо, и я взлетаю…

А он взлетает следом…

Его тело дрожит, глухие стоны заполняют мою реальность.

Мне нравится быть с тобой единым целым…

***

Мы лежим рядом. Анвар крепко прижимает меня к своей груди, по которой я вывожу пальчиком незамысловатые узоры.

Мы ни о чем не говорим. Но это и не нужно. Иногда слова — это лишнее. Та связь, которая между вами похожа на толстые корни многовекового дерева…она уже сказала за нас. Все, что он делает — это поворачивает голову и целует меня в лоб. Я продолжаю чувствовать себя рядом с ним особенной и…наконец-то в это окончательно верю. Он никогда не предаст меня и не оставит. Когда так любишь, невозможно поступить иначе как любить преданно и вечно…

***

Когда мы спускаемся в столовую, оттуда раздается смех и какой-то незатейливый разговор. Анвар усмехается, так как слышит Аву. Ясно. Она там их строит…

— Странно она реагирует на этого Ваню, — вдруг говорит он, я бросаю взгляд в ответ и улыбаюсь.

— Ты еще не понял?

— М?

— Похоже, наша девочка впервые влюбилась…

Анвар резко тормозит и хмурится. Такое-е-е выражение лица! Надо только видеть, конечно. Я звонко смеюсь и толкаю его локтем, а потом закатываю глаза и иду вперед.

— Расслабься. Это просто чистый, детский восторг.

Он бурчит что-то на своем языке, я оборачиваюсь и щурюсь.

— Что-то хочешь сказать?

— Нет, пошли уже.

Снова смеюсь, а потом мы заходим на кухню. Сразу все взгляды — наши, и немного неловко, но…господи, чего уж там? Да, у меня был секс. Ата-та. Взрослые же люди. И я тоже. Чего мне стесняться?

— Как вы поговорили?

Ха! Видимо, у моего ребенка другие планы. Она моментально вгоняет меня в ступор и краску искренним любопытством. Конечно, никакого подтекста, пусть для остальных он и есть.

Ваня, Алеша и Кирилл начинают улыбаться. Ава не понимает. Она смотрит на них, потом на нас.

— Алеша сказал, что вам нужно поговорить. Все хорошо?

— Да, — Алеша подкладывает руку под голову и аж сияет, черт, — Все хорошо, Надя? Анвар?

Из Вара рвется тихий смешок. Он занимает место рядом с дочерью, а потом тянет меня к себе и сажает на колено.

— Хорошо поговорили. Ну, по крайней мере, мне так показалось…

— Мам? А тебе? — не унимается Ава.

Хочется взывать. Закрываю лицо руками и издаю обреченный писк, от которого все уже просто хохочут в голос.

За-ме-ча-те-ль-но.

— Эй, пап, — Ава давит на его плечо и хмурится, — Я не поняла! Ты что…маму обидел?

— Что? Нет, конечно! Или…

Анвар бросает на меня хитрый взгляд. Хочется его убить, ну, да ладно.

Цыкаю, потом закатываю глаза и тянусь к любовно приготовленным оладушкам. Явно от Марины Олеговны.

— А ты забавный…

— Мам!

Ава хмурится сильнее. Для нее все наши шутки — непонятные, неизведанные материи. Так трогательно…

С губ срывается смешок, и я тянусь к ней, целуй в макушку и киваю.

— Не волнуйся, малыш. Все хорошо.

— Но он не обидел?

— Нет. Он…был очень обходителен.

— Охо-хо…джентльмен? — подтрунивает Ваня, — А как это?

— А ты что, не умеешь быть джентльменом?! — Ава упирает руки в бока, — Надо отодвигать девочке стул, говорить, что она самая красивая, а еще всегда пропускать ее вперед!

— Ну ясно, — кивает Кирилл, — Значит, он точно пропустил ее вперед.

На кухне снова происходит взрыв веселого смеха. Я краснею немного, но…поддерживаю.

Так хорошо.

Глупо немного, но хорошо. Я чувствую себя на своем месте, в семье, и мне безумно хорошо, потому что я знаю, что больше не будет плохо, больно, одиноко. Страшно…

Моя правда стала основополагающим направлением, и я заплатила за все, что было когда-то. Там, где стояло «неправильно», теперь будет другое прилагательное. И я знаю какое: вечное.

Или прекрасное.

Или счастливое.

Неважно. Но точно с любовью, и это самое главное…по итогу, нет ничего важнее…

Две недели спустя

Две недели пролетели с переменным успехом. Были хорошие дни, а были и не очень. В основном все волнение касалось Алеши. Ему пришли не очень хорошие анализы, и я сильно переживала. В результате Анвар напряг пару своих друзей, его положили в больницу, куда нужно было вставать в очередь и докуда влияние Кирилла…ну, распространялось, наверно, только это было бы слишком долго. У Вара выход был почти прямой, поэтому все закончилось относительно хорошо. Алеше вывели показатели на максимально нужный уровень, а потом они с Ваней улетели в США.

Мы поехали в Москву.

Отца Анвара арестовали, и нужно было его присутствие. Кирилл отправился вместе с нами. Вообще, он занимался в столице своими делами, но мне кажется, что он хотел проконтролировать, чтобы у нас не возникло никаких проблем. За две недели они неплохо поладили с Варом, а от Авы и меня этот странный, загадочный человек был вообще в восторге.

Примерно так мы здесь и оказались. На закрытом объекте, куда редко пускают посторонних. В основном по протекции.

Анвар приехал навестить отца.

Нет, теплых чувств внезапно не возникло. Он просто донимал его целую неделю, а потом вовсе встал в позу. Нам сказали, что так дело решится быстрее.

Я стою перед стеклом и смотрю на этого человека. Конечно, мне уже доводилось с ним видеться — кто бы спорил? Но сейчас от былого величия не осталось и следа. Говорят, тюрьма сильно меняет. Похоже, так и есть. Он осунулся и будто бы стал мельче, только при этом еще и злее. Поэтому я так сильно волнуюсь…

Анвар заходит в допросную. Его отец медленно поднимает глаза, потом ухмыляется и откидывается на спинку стула.

— Надо же. Кто пришел?

Прикрыв за собой дверь, Вар вздыхает и тихо цыкает.

— Ты знал, что я приду. Не считаешь, что вставать в позу сейчас, в твоих обстоятельствах — это полный бред?

Усмехается.

— Только я знаю имена, которые им нужны, мой золотой. А значит, я буду устанавливать правила.

По коже бежит мороз. Я сильнее цепляюсь за себя руками, ведь вдруг стало так холодно…а ему? Анвар говорит, что этот человек давно перестал быть ему отцом, но разве так бывает? Глубокая привязанность к родителю не может исчезнуть по щелчку пальцев, и я понимаю…даже не так. Нет, не про понимание речи вообще! Я чувствую. Как Анвару сейчас сложно…пусть на лице у него нет ни одной эмоции вообще.

Он спокойно подходит к столу, потом присаживается на стул. Они молчат. Смотрят друг другу в глаза: один с глубочайшим разочарованием, а второй…

— Это ты меня предал, — выплевывает его отец.

Вар меланхолично жмет плечами.

— Похоже на то. За этим позвал?

— Нет. Жаль, я не понял раньше.

— Полагаю, «я тебя породил, я тебя и убью»?

— Никогда не понимал Тараса Бульбу, но вот ты вырос, и в его поступках все больше логики и разума.

— Приятно слышать.

— Как ты мог?

Вопрос повисает в воздухе. Анвар вырисовывает плавные круги на холодном, серебряном столе, смотрит в глаза своему отцу. Нет. Я не представляю, какое же это тяжелое испытание, и если честно…даже из относительно «далека» наблюдать за подобным сложно.

Но я обещала быть сильной. Ради него. И я обещала быть рядом, поэтому…смотрю. Не отворачиваюсь.

Ведь я с тобой.

С тобой…ты это знаешь?

— Ты не оставил мне выбора, — наконец-то Анвар отвечает, а его отец на мгновение замирает.

Потом начинает хрипло смеяться.

Выглядит жутковато…

— Потрясающе. Ты предал меня, и это все, что ты можешь сказать?! Я не оставил тебе выбора?!

— Разве я где-то ошибся?

— Щенок! — он переходит на повышенный голос, — Ты меня за решетку! Своего, блядь, отца! И ради кого?! Ради дырки?!

Удар.

Анвар бьет ладонью по столу с такой силой, что защитное стекло начинает дрожать. Я вздрагиваю. Меня начинает тошнить…

— Эй, все в норме? — тихо спрашивает Кирилл.

Бросаю на него взгляд и киваю. Сразу перевожу его на Анвара…

Он цедит.

— Не смей говорить о ней так. Я предупреждаю.

— А как мне говорить?! Твою мать! Да таких, как твоя проблядушка…

— Разговор окончен.

Вар резко встает и делает шаг к двери, но его отец тут же подается вперед.

А я понимаю…нет, это не ярость. Это агония.

Ему страшно. И больно… а голос сломанный…

— Ты предал меня, Анвар. До тебя еще не дошло?! Ты предал меня! Ты…

— Ты сделал это первым! — Вар выходит из себя и поворачивается к отцу лицом, повысив голос. Маска отрешенности лопнула. Наружу полезла правда, — Это ты все устроил! Ты, блядь, заставил меня поступить так, как я не хотел поступать! Угрозами, шантажом! Взял и отрезал мне пути отхода, а за что?! За то, что я полюбил женщину "не-твоего-сука-круга"?! Ну и?! Тебе нравится?! Последствия твоих решений! Хотя бы мог просто мне отпустить! Я даже денег у тебя не просил! Просто. Гребаной. Свободы! Ублюдок!

— Как ты смеешь…

— А что?! Правда глаза колет?! Блядь! Да хоть сейчас признай, что ты ошибался!

— Никогда!

С губ Анвар срывается тихий смешок, пока его отец дышит часто и сухо.

— Знаешь? Я и не ждал другого, если честно. Ты же никогда не ошибаешься. Ты — венец творения. Бог! А бог не допускает ошибок. Правильно?

— Философствуешь?! Ты родного отца на нары из-за…сука, дырки! Из-за бабы! Свою семью продал! Ты…

— Нет, отец, — тихо перебивает его Анвар, — Я сделал это ради своей семьи.

Повисает тишина. Они снова смотрят друг другу в глаза, и, наверно, это тот самый удар. Самый жесткий…

Вар жмет плечами.

— Вот так.

— То есть…они твоя семья, да? А я так. Мимо проходил.

— Ты давно перестал быть мне отцом. Ты стал начальником, который посылает меня…не в командировки, а в постель к дочери своего гребаного партнера. Или еще к одной. А потом была бы еще одна, правильно понимаю?

— Я ДАЛ ТЕБЕ ВОЗМОЖНОСТИ!

— Можешь засунуть их себе в задницу и провернуть несколько раз! Хочешь винить во всем меня?! Да вини. Срал я на это все с высокой колокольни! Я сделал выбор! Они — мой смысл, и я говорил тебе это. Я просил. Ты не слышал и не хотел слушать. Тебе было насрать даже на моего ребенка!

— Если бы это был сын…

— Да пошел ты на хер! Моя дочь ничуть не хуже сына!

— А может быть, даже лучше. По крайней мере, глядя на тебя, я понимаю, что так и есть. Сыновья могут стать вдруг сплошным разочарованием.

Анвар усмехается и кивает.

— Что ж. Моя очередь тебя пытать — прощай. Надеюсь, ты включишь мозг и перестанешь гнуть пальцы. Нет? Это только твой выбор.

Вар открывает дверь, но в спину летит новая угроза.

— Думаешь, ты так легко выйдешь из этой ситуации? Я тебе напомню, мой золотой. Мы такого не прощаем.

Он замирает на мгновение, потом выдыхает и выходит.

Двери закрываются.

А мне не стало легче, только хуже…

Я делаю шаг к Анвару, но он отрезает взмахом руки и просит дать ему пару минут, чтобы успокоиться. Уходит. Мне остается только смотреть в спину, и я не думаю, что решилась бы пойти следом. Иногда так действительно бывает. Ему нужно время успокоиться, вот только…

— Иди за ним, — тихо советует Кирилл, и я бросаю на него взгляд.

Кивает с мягкой улыбкой.

— Иди. Ты ему сейчас очень нужна.

***

Анвара я нахожу в туалете, и это было достаточно просто. Нет, дело не в логике, меня к нему будто что-то на аркане тащило. Не знаю, как это объяснить. Просто какой-то внутренний маяк…

Захожу и прижимаюсь спиной к двери. Он стоит напротив раковины, уперев в нее руки. с лица капают капли, глаза закрыты. Он напряжен до предела, и я клянусь. Это что-то совершенно необъяснимое заставляет меня чувствовать каждую волну его боли…

— Ничего, что я пришла?

Молчит. Недолго. Потом тихо, хрипло шепчет.

— Ничего.

Замираю. Я не знаю, что мне делать дальше, ведь несмотря на все, мы так и не обсудили наши отношения до конца. Ава осталась с моими родителями, и когда мы к ним приехали, мама была страшно недовольна. Она приперла меня к стенке на кухне, засыпала вопросами, но это еще что. Почти на все из них я ответила достойно и спокойно, только один вызвал у меня дикий ступор: и что дальше?

А что дальше? Я не знаю. Люблю ли я этого мужчину? Безумно. Но эта любовь не совсем перекрывает все года боли, которую я выдержала из-за него.

Сложно. Или я просто боюсь? А может, чрезмерно люблю драму. Не знаю.

— Мне жаль, что ты это слышала, — перебивает поток моих мыслей Анвар, вздыхает и резко отрывается от раковины.

Рядом с ней висят бумажные полотенца. Он отрывает пару, вытирает лицо, руки, а на меня не смотрит.

Повисает дикое напряжение.

Вот он. Будто решающий момент всей нашей истории. Ты либо туда, либо обратно. В другую даль, где будет что-то другое. Необязательно плохое. Просто другое.

Я знаю, что слабее.

Ты просто понимаешь это в моменте, ведь человек только раз может любить так, как я люблю Анвара. Это та самая любовь, понимаете? Неудобная, всепоглощающая, безумная. Она действительно бывает лишь раз в жизни, потому что дважды такое пережить — никакого сердца не будет достаточно…

А может, и хорошо. Спокойная гавань после таких вертолетов? Это только звучит плохо, но на самом деле…спокойная гавань — это прекрасно. В ней мне душу наизнанку не вывернут. В ней я буду просто жить. Меня будут любить. И здесь любят, но там я не буду взрываться на части. Так что плохого-то?

— Ты жалеешь о том, что когда-то познакомилась со мной? — тихо спрашивает он, не поднимая глаз.

Я молчу.

Жалею ли я? Нет, ведь тогда у меня не было бы Авы.

— Я приму любой твой ответ, Надя, — продолжает еще тише, — Но не тишину. Пожалуйста, не молчи.

— Нет, не жалею.

— Из-за Авы?

Беру секундную паузу.

— И из-за нее тоже.

— Тоже?

— Между нами было много хороших моментов, Анвар. Не только плохое.

Он кивает пару раз.

— Особенно хорошо было вначале.

— Да, — слабо улыбаюсь, — Я была очень счастлива с тобой.

Секунда, и он наконец-то поднимает глаза. Мы сталкиваемся. Когда это происходит, порой мне кажется, что наша планета сходит с орбиты.

Страшно…

Так любить…черт, безумно страшно…

— Все может быть так же.

Я знаю. Но может и не быть — это я тоже понимаю.

Анвар поворачивается ко мне лицом и делает короткий шаг навстречу.

— Я не могу тебя заставить.

— Не можешь? — усмехаюсь.

Он улыбается.

— Ты знаешь, что даже если мог бы, то не стану. То, что я сказал, было фарсом. Исключая одно.

— Что?

Еще один шаг навстречу.

— Я действительно хочу еще одного ребенка. А лучше нескольких.

Не могу удержаться. Когда твой любимый мужчина говорит такие вещи, притом не просто ради того, чтобы сказать, а по глазам это всегда видно, ты…просто начинаешь изнутри искриться. Только так. Как мне всегда казалось, это высший способ признать кому-то в любви. Анвар думает так же. Он всегда так думал…

Еще один шаг, я вскидываю взгляд и прижимаюсь лопатками к двери. Анвар останавливается напротив и чуть хмурится.

— Я отнял у тебя очень многое, малыш. Мне это известно. Из-за меня ты прошла через ад, и как бы я ни пытался минимизировать последствия, это так.

— Да, это так.

Он набирает в грудь побольше воздуха, а потом аккуратно касается моей руки. Ждет реакции. Прощупывает мое разрешение.

Я не уворачиваюсь.

Господи, кого я обманываю? Смогу ли я действительно расстаться с ним сейчас? Это же звучит как бред. Маразм…

— Теперь я хочу подарить тебе рай, — говорит тихо, — Клянусь, что никогда больше не заставлю тебя страдать, Надя, и всю жизнь свою тебе одной отдам. Это может звучать, как очень громкое заявление, но…пожалуйста, дай мне шанс. Всего один шанс доказать тебе, что я достоин всего того, что было. Всех твоих слез. Всей твоей боли.

— Анвар…

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Всегда этого хотел. Только тебя одну я видел в этой роли и…

— Стоп! — резко расширяю глаза, а потом сразу же их щурю и шиплю, — Ты вздумал делать мне предложение в тюремном туалете?! Охренел, что ли?!

Анвар начинает тихо смеяться, а потом тянет на себя и прижимает к своей груди. Я утыкаюсь в нее носом, вдыхаю родной запах, обнимаю его. Мы стоим молча. Мы наслаждаемся.

Думаю, у меня никогда и не было выбора. Я люблю его и рядом с собой только его одного вижу, но это хорошо, что он дал мне право выбирать.

— Чтобы ты сделал, если я сказала, что мы больше не будем вместе никогда? — шепчу тихо, Анвар шумно вздыхает и мотает головой.

— Я не могу это представить…

— Но все-таки.

Через мгновение он от меня отстраняется, заглядывает в глаза и нежно проводит по щеке.

— Ты — мой смысл, Надя. Я видел, как мужчина ломает свой смысл, а потом он теряет свою жизнь. Буквально на глазах.

Не понимаю и хмурюсь…

С его губ срывается тихий, горький смешок.

— Так было с моими родителями. Отец…ты видела его таким, но когда-то он был совершенно другим человеком, и это правда. Он…умел любить, и он безумно любил мою маму.

— Что же с ним случилось?

— Деньги. С ними все ощущения всегда притупляются, ты становишься чёрствым и…тебе кажется, что глобальные цели в бизнесе важнее всего остального. Они его очень изменили, но знаешь? Может быть, я даже этому рад.

— Почему?

— Потому что когда такое происходит на твоих глазах, ты будто получаешь антидот. Понимаешь, что так не хочешь никогда. Я видел, как он сломал мою маму, я видел, как она медленно потухала, и я поклялся себе, что никогда не поступлю так со своей любимой женщиной. Отвечая на твой первый вопрос…если бы ты решила, что не готова дать мне шанс, то я…это дико сложно. Даже в теории. Но я бы тебя отпустил. Не смог бы иначе. Сломать тебя я боюсь больше, чем прожить всю жизнь вдали.

Слезы срываются с моих глаз. Анвар мотает головой и делает ко мне шаг. Он бережно обнимает мое лицо, стирает влажные дорожки и просит тихо.

— Пожалуйста, не плачь. Если ты хочешь расстаться, мы можем это не обсуждать. Просто молча выйдем за дверь, и я клянусь, что никогда не задам тебе никаких вопросов. Знаю, что так тебе душу только сильнее рвать буду — и я клянусь, что замолчу навсегда и…

— Господи, да замолчи ты уже сейчас!

Анвар замирает. Хмурится. Я всхлипываю, сама стираю слезы и выдыхаю. Потом смотрю на него и усмехаюсь…

— Не думаю, что у меня был когда-то выбор. Расстаться с тобой…это слишком смелый поступок, а ты же знаешь. Я — трусиха.

— Неправда.

— Анвар…

— Это неправда, Надя. Я не видел женщины отважней тебя, ведь кто бы еще смог выдержать всю эту борьбу столько лет? Кто бы смог сберечь мое сердце и душу? Не дать мне стать на него похожим?

— Я ничего не делала…

— Это ты так думаешь. Каждый раз, когда я борщил, злился, орал — ты была рядом, чтобы осадить. Ты не боялась сказать мне, когда я был неправ. Ты не давала мне думать, что я — Бог, который не совершает ошибок.

— Я просто знала, что потом ты будешь себя за это корить.

— Ты это знала, потому что ты — моя семья. Кажется, единственная, которая у меня осталась.

— Не говори так…твоя мама…

Анвар криво усмехается.

— Боюсь, когда я сделал этот выбор, я потерял и ее, Надя.

— Нет…этого не может быть. Мать никогда не оставит своего ребенка.

— Это ты не оставишь. Моя мама — другая женщина. Это ничего. Ее так воспитывали. Муж — царь и Бог, муж — глава семьи. Я не виню ее за это, но благодарен, что ты не такая. Пойдем? Думаю, Кирилл нас уже заждался.

Я понимаю без слов, что эту тему обсуждать он больше не хочет. Нет, даже не так. Не может. Пусть у меня осталось много слов, которые я хотела бы сказать, но я смиряюсь.

Когда мы выходим, Кирилл беседует с каким-то человеком в костюме. Странный он, конечно. Но еще более странно поведение Анвара. Как только он его видит, сразу же замирает. Когда взгляд незнакомца касается меня — заводит себе за спину и дико напрягается. Я успеваю выловить из его образа лишь обрывки. Длинные волосы, завязанные в хвост сзади. Огромные, широкие плечи. Опасность, исходящую от него буквально волнами, даже несмотря на улыбку. И крест на конце его черного галстука…

Слышу смешок. Внутри разбивается тревога. Я вспоминаю слова отца Анвара, брошенные ему в спину: так просто это не закончится, мой золотой…

Мне становится по-настоящему страшно. Я цепляюсь до боли в Анвара. Клянусь, если кто-то к нему сейчас подойдет, я голыми руками убью!

Шаги отдаляются. Другие приближаются. Раньше, чем я успеваю напрячься сильнее, звучит голос Кирилла.

— Ты как?

— Что он здесь делал? — рычит Анвар.

Кирилл на мгновение замирает.

— Эм…

— Он пришел, чтобы вытащить его, да?!

— Слушай…

— Скажи прямо.

— Нет. Он здесь не по этому поводу, успокойся.

— Ты его знаешь.

— По касательной.

— Я…

— Анвар, — Кирилл хмурится, перебив его, — Ты мне доверяешь?

Вар молчит. Недолго совсем…

— Да.

— Вот и замечательно. Поверь мне, этот человек здесь по другой причине, о которой я говорить не могу. Я не могу. Оставим эту тему, окей?

Немного подумав, Анвар кивает.

— Хорошо.

Кирилл выдыхает и улыбается.

— Замечательно. Поехали?

— Да.

Мы втроем разворачиваемся и идем по длинному, серому коридору. Здесь нет никаких сидений, никаких картин. Просто глухие стены.

— Если честно, я всегда думала, что тюрьма выглядит по-другому… — говорю тихо, Кирилл бросает на меня взгляд и усмехается.

— Это не совсем тюрьма.

— Тогда…

— Неважно. Не будем об этом.

— Ладно.

Не понимаю всей этой секретности, но окей. В принципе, мне плевать. Выбраться бы побыстрее и отправиться домой…за Авой. Надо еще с мамой поговорить…и, конечно, позвонить Алеше! Я постоянно с ними на связи. Переживаю.

— О чем говорил твой отец? — спрашивает Кирилл, разрушая гнетущую тишину.

Он бросает на него взгляд и тихо цыкает, чуть сильнее сжимая мою руку.

— О моем дяде.

— Поподробнее расскажешь?

— Это не тайна. Компанию основал еще мой дед, два его сына находились во главе. Мой отец и его младший брат. Был еще один брат, но он давно покинул пределы нашей семьи.

— М?

— Женился на русской, — улыбается он, — Ему это не простили.

— Ясно.

— В общем, за то, что я сделал, дядя меня по головке не погладит. Отец угрожал мне им.

Я моментально напрягаюсь, а Кирилл сразу же спрашивает.

— Нужна помощь?

Анвар усмехается и мотает головой.

— Нет. Я знаю, как решить этот вопрос. В той семье больше всего ценят одно. Деньги.

Мы выходим на улицу. Промозглый ветер ударяет в лицо, а Анвар набирает в грудь побольше воздуха и с улыбкой ставит точку.

— Я откажусь от компании, и все закончится.

— Ч-что? — шепчу тихо.

Анвар прижимает мои ладони к губам, греет ее, пока мы ждем машину. Поднимает глаза и хитро жмет плечами.

— Ничего страшного.

Несмело улыбаюсь в ответ. Я не боюсь остаться без денег, но я боюсь, что однажды он пожалеет. Анвар читает это в моих глазах и поэтому приближается и мягко добавляет.

— Я сделал свой выбор, о котором никогда не пожалею. Я выбрал свою семью. А остальное? Придумаю что-нибудь.

— Знаешь… — начинает Кирилл, кивнув в сторону черного внедорожника, — С этим я могу тебе помочь.

Анвар вопросительно выгибает брови.

— Что это значит?

— Ты же знаешь, что Ваня уехал с Лешей. Они какое-то время проведут в Штатах. Операция серьезная все-таки. Потом реабилитация. Ему будет не до работы, да и я хотел бы его разгрузить. Сейчас он должен думать исключительно о здоровье мелкого.

— И к чему ты ведешь?

— К тому, что судьба, как оказалось, благосклонна. Мы с тобой много говорили, и мне импонирует твой взгляд на бизнес. Ты умен, у тебя есть чуйка, хватка и знания. Я хочу предложить тебе место Вани на время, которое он посвятит брату.

— Эм…Я никогда не работал в этой области.

— Думаю, ты быстро всему научишься. Я помогу. Когда Ваня вернется, у тебя будет достаточно опыта, чтобы возглавить другую ветку моего бизнеса. Ну, если к тому моменту ты не решишь создать что-то свое, разумеется. Подумай, — Кирилл усмехается и залезает в машину, — С зарплатой не обижу, переезд организовать помогу. И вообще, все организационные моменты возьму на себя. Так ведь поступают, когда переманивают себе шикарного специалиста?

Анвар усмехается.

— Даже с горкой.

— Ага. Остается только один вопрос — твое желание.

Двери машины закрываются, мы оказываемся в теплом салоне машины. Кирилл чуть нагибается, чтобы посмотреть вокруг. Темно. Как он что-то видит вообще, я хрен знает…

— Мне надо в центр, отец. Подкинешь?

— Куда именно?

— В район Патриков.

— Ага, понял. Пятнадцать минут.

— Супер.

И действительно. Мы петляем несколько минут между низких зданий, а потом неожиданно попадаем на оживленный проспект. Как? Я без понятия. Столько лет прожила в Москве, но этих дорог никогда не видела…

Кирилл бросает на нас взгляд и улыбается.

— У меня кое-какая встреча. Вы же к родителям?

Я слегка киваю и кладу голову на плечо Анвара, сжимая его ладонь на своих коленях.

— Хочу к дочке.

Кирилл улыбается мягко. Но печально…

— Ясно. Передавайте привет. Жаль, я с вами не могу. С радостью бы сожрал сейчас тех грибов из банки…

Тихо смеюсь.

— Я возьму для тебя парочку.

Он кивает.

— Благодарю покорно.

— Приехали.

Машина останавливается рядом с сияющими витринами. Кирилл берется за ручку, но потом оборачивается и говорит.

— Я рад, что вы все решили. Знаете, всегда приятно видеть, как семья воссоединяется, а не наоборот. На свадьбу-то пригласите?

— И обидеть начальника отказом? Я не совсем дурак.

— Так ты согласен?

— Мы это обсудим, но мне нравится твое предложение и…

— Конечно, он согласен! — выдыхаю, а потом толкаю Вара локтем в бок, — Скажи, что ты согласен.

Какая глупость! Конечно, это приятно, что он держит свое слово и продолжает ко мне прислушиваться, но что за глупость! Как я могу быть против?! Две недели я видела, как Анвар загорался, когда говорил с Кириллом или Ваней. Ему нравится их работа, и это было видно невооруженным взглядом.

Мужчины тихо смеются. Анвар руку Кириллу, а тот ее крепко жмет.

— Тогда до встречи в Питере?

— До встречи в Питере.

Двери мягко закрываются, мы погружаемся в тишину и темноту салона. Ехать несколько часов до моих родителей, но это ничего. Я обнимаю Анвара, он кладет руку мне на спину и мягко гладит, а потом шепчет.

— Надеюсь, твои родители не будут против такого зятя.

Улыбаюсь.

— Если ты скажешь им все те трогательные слова, которые сказал мне, то точно растопишь их сердца.

— Они когда-нибудь снова назовут меня сыном? — тихо спрашивает он.

Я поднимаю голову.

Сталкиваемся.

На дне его глаз даже в темноте столько печали и сожалений…как же хочется их стереть.

Нежно касаюсь его щеки, а потом шепчу.

— Я думаю, у тебя есть все шансы. Только сдержи свое обещание. Хорошо?

— Я больше тебя не подведу, малыш.

Анвар приближается и оставляет нежный поцелуй на моих губах.

— Я больше тебя не подведу…

И я ему верю.