27. «Делай»

Надя

Я просыпаюсь рано, и сразу получаю небольшой удар под дых. Моя маленькая девочка свернулась калачиком, а Анвар спрятал ее от всего мира в своих объятиях. Так и спят. Нет, я не чувствую себя здесь лишней, ведь ее ножка закинута на меня, а его пальцы касаются плеча, но…дело тут в связи, которая между ними есть.

Между нами всеми.

И так сложно…

Я будто балансирую на грани между собственным решением и той действительностью, в которую это решение никак не хочется вписываться.

Правда.

Говорят, она — самое страшное оружие. Правда может сделать больно, а может развернуть тебя на сто восемьдесят градусов. Или, как в моем случае, окончательно запутать.

Я потерялась. Знала ли, что его отец…кхм, очень сложный человек? Да, знала. Анвар мало о нем говорил, но когда говорил, сразу читалось дикое напряжение и целый пласт злости. Когда мы только познакомились, этого не было. Анвар отзывался о нем с уважением, пока не замолчал окончательно. Мне казалось, что это связано…черт, с чем угодно, но не со мной. Может быть, он не оценил всего того, что делает его сын? Может быть, ему всегда мало? По факту ему всегда и было мало, конечно, но…

Господи, нет. Как человек приземленный, я совершенно этого не понимаю. И как же жаль…

Спускаюсь на кухню тихо, а там уже гремят посудой. Вчера, когда Алеша и Ваня вернулись из больницы, сказать, что выпали — ничего не сказать. Мне кажется, последний даже готов был встать в позу льва и сражаться за свою территорию, но Кирилл отвел его в сторону и что-то сказал.

Успокоился.

А я нет.

Не понимаю, что происходит и почему так происходит…то есть…абсолютно. И как же судьба благосклонна ко мне все-таки.

На кухне я снова встречаю Кирилла. Кажется, утренние рандеву стали нашей привычкой…

Он улыбается, кивает мне, а потом отворачивается к плите.

— Решил приготовить себе омлет, — говорит буднично, — Не хотел будить ради этого Марину Олеговну.

Скептически выгибаю брови. Пахнет-то не очень…

— И как получается?

— Сомнительно.

— Помогу?

— Ох, ты меня буквально спасешь…

Улыбаюсь и подхожу к плите, а потом забираю у него лопатку. М-да. Это уже не спасти. Очень много масла и очень большая пораженная черной коркой площадь. Издаю смешок, потом подхожу к мусорному ведру и выбрасываю попытки Кирилла пошефствовать на этой кухне.

— Все настолько плохо?

— Кухня — не твое.

Он тихо смеется.

— И то верно. Я и раньше не умел готовить. Всегда ограничивался заварными пакетами с лапшой.

Бросаю на него взгляд и тут же об этом жалею. Кирилл сел за стойку, подоткнул рукой голову и смотрит на меня так, будто я что-то из разряда божественного.

Боже…

— Ты можешь…эм, так не делать?

— Как?

Смущенно мотаю головой, поправляю выпавшую из хвостика прядь, а потом разбиваю яйца в миску.

— Смотреть так.

— Смущаешься?

— Мгм…

— Не стоит. Я без злого умысла, да и вообще без умысла. Видел вас с ним вместе. Полагаю, даже если бы и хотел чего-то…кхм, такого — без вариантов.

Краснею гуще, беру венчик, но не поворачиваюсь. Голос звучит ровно…более-менее, и ладно.

— Хорошо.

Повисает короткая пауза, которая немного отдает глухим напряжением. Неловкостью. Кирилл откашливается и решает пояснить, чтобы заполнить эту тишину. Видимо, ему тоже не совсем комфортно.

— Нравится смотреть на женщину на кухне.

С губ срывается смешок.

— Что, блин?!

Кирилл поддерживает меня улыбкой.

— Нет, я не к тому, что вам тут самое место. Если что, я не такой мужчина.

Бросаю на него еще один взгляд, который на этот раз довольно ощутимо меня расслабляет. Еще бы! Видели бы вы Кирилла сейчас. Он простой человек, а не тот загадочный инвестор. Несерьезный дядя. Бизнесмен.

Он просто Кирилл, который доверительно тянется ко мне в ответ.

— Я на всех жен своих друзей так реагирую. Это…в общем-то, никакой тайны нет. Человека всегда тянет к тому, чего у него самого нет, но очень хочется.

Мне становится за него обидно и даже больно. В его глазах ведь боль и сожаления…

Аккуратно ставлю миску рядом с плитой и тихо спрашиваю.

— А почему у тебя этого нет?

Кирилл горько усмехается.

— Ни одна женщина в своем уме ко мне и близко не подойдет. Не после того, что я сделал.

До странного щемит под ребрами. Я делаю не вполне осознанный шаг ближе к нему, а потом опускаю свою руку на его и хмурюсь.

— Не говори так.

Кирилл не ожидал подобной вольности. Черт! Да мне самой не по себе немного, но так хочется его поддержать…

Что бы он там ни сделал, а я так и не залезла в интернет ради информации, это теперь неважно. Мне он представляется совершенно другим человеком: добрым, сопереживающим, способным на любовь. Да, мы все совершаем ошибки, и, возможно, у кого-то они просто чудовищные…вряд ли Кирилл склонен к лишней драме все-таки. Но если ты искренне их проживаешь, если ты раскаиваешься, то почему бы не дать шанс?

— Я не вижу перед собой человека, который не заслуживает счастья.

— Полагаю, ты просто ничего так и не узнала… — слабо улыбается он, я улыбаюсь в ответ гораздо уверенней.

— И что? Ты без раздумий готов был помочь мне. Не совсем понимаю, зачем ты притащил сюда Анвара…

— А ты будто против.

Щечки наливаются румянцем.

Я издаю смешок, опускаю глаза и киваю пару раз.

— Ты прав. Я не против.

Это тоже правда. Чтобы я там не решила, по итогу, как оказалось, мои чувства к Анвару всегда были и будут сильнее любых доводов разума…

— Я связался с ним, потому что услышал тебя, — тихо говорит Кирилл.

Не поняла.

Вскидываю глаза, а он жмет в ответ на мое замешательство плечами.

— Я услышал, как ты говорила о нем. И что ты говорила. Человек, которого ты описывала, просто не мог быть монстром. Ну, или я сам монстр, и мне хотелось бы верить, что даже у нас есть шанс на искупление.

— Я не считаю Анвара монстром. И тебя тоже не считаю.

— Это неважно. Я услышал твои слова, потом напрягся на истории про отца. Мне показалось, что это странно. Решил узнать все из первых уст.

— Он тебе рассказал?

— Как я и думал, Анвар уже знал, где ты. И меня он тоже помнит. Мы встретились на нейтральной территории, поговорили.

— Тогда ты решил…

— Что я могу его привести. Да. Он дал мне слово, что не сделает ничего против твоей воли, и я ему поверил. Это была ошибка?

— Нет…

— Хорошо.

— Но мне страшно, — тихо сознаюсь, — Что теперь будет?

Кирилл секунду молчит, потом перехватывает мою руку и кивает.

— Тебе нечего бояться. Ты в любом случае не пострадаешь, я тебе слово свое даю. Никаких лысых мужиков и близко не будет рядом с тобой и твоим ребенком, Надя.

— Зачем тебе это?

— Это называется баланс. Если ты где-то сильно проштрафился, должен восполнить. Там без вариантов? Значит, найди еще варианты, а не оправдания.

— То есть…это не шутка?

— М?

— По поводу кармы?

Кирилл откидывается на спинку своего стула и мягко смеется.

— Нет.

— А я думала…

— Ну да. Понимаю. Только ты молодая еще, зеленая.

— Очень смешно! — возмущаюсь с улыбкой, — Сколько тебе?!

— Тридцать пять недавно исполнилось.

Вскидываю брови. Нет, он не выглядит на этот возраст. Максимум тридцать, тридцать три…

— Что? Не тяну?

— Не очень-то.

Улыбается шире.

— Знаю. Это генетика. Мои родители тоже хорошо сохранились.

— Окей. Ты меня старше. Супер. Ну и что? Ты преисполнился осознанием к своим тридцати пяти?

Он снова смеется, откинув голову назад.

— У меня был очень мощный спринт по морали, Надя.

— Звучит…увлекательно?

Кирилл вздыхает, продолжая улыбаться по-прежнему мягко, но и как-то дико печально, а потом говорит откровенно то, в чем другим сознаться было бы невыносимо сложно…

— Я так устал быть один, что мне просто нужно во что-то верить…

— Ты не один, — тихо отвечаю.

Так хочется его сейчас обнять…

— Я знаю, но у меня нет самого главного, Надя. Такой же семьи, как у вас с Анваром. Ребенка. Я хочу ребенка и женщину, которой смогу доверять. Надеюсь, после всего того зла, которое я совершил, Вселенная сжалится надо мной. Хах…у злодеев редко бывают хэппи энды, и пусть я сейчас звучу абсолютно неразумно, но что еще остается? Если ты злодей.

— Мне кажется, ты себя слишком демонизируешь.

— Поверь, это не так. Я — плохой человек.

— Плохие люди не переживают из-за того, что сделали.

Он мягко улыбается.

— Откуда тебе знать? Ты не такая.

Издаю смешок.

— Ну да.

— Ты про ваши отношения переживаешь?

— А не должна?

— Всякое в жизни бывает. У меня есть несколько друзей, которые начинали свои отношения с их женами…неправильно. В общем понимании.

— Что это значит?

— Что не всегда все складывается так, как дóлжно, Надя. Жизнь слишком разнообразна, поверь мне. Разные ситуации, разные обстоятельства. Любовница — это плохо, а жена — хорошо…слишком узкое понятие, чтобы вместить в него все нюансы. Не ругай себя за то, как сложилась твоя жизнь. В любом случае, думаю, ты уже достаточно за все заплатила.

— Думаешь?

Кирилл улыбается и жмет плечами.

— Однажды я был в одном буддийском храме…

— После того, что произошло?

— Кхм…да. И там я встретил монаха. Мне нужен был выход, и он мне его дал. Не знаю, насколько это реально, но мне действительно нужно во что-то верить. Или все бессмысленно. Где пробил, восстановить не смогу никогда, зато могу дать что-то взамен. Если это помощь двум хорошим людям, попавшим в непростые обстоятельства? Что ж. Значит, будет так. Что касается тебя? Где-то ты забрала, я не спорю, но и от себя оторвала очень много. Хватит себя наказывать.

— Баланс…

— Баланс.

Снова хочется сказать что-то против, но Кирилл вздыхает и отрезает все пути.

Разговор закончен.

— Что касается его отца…я не знаю. Ты должна понимать. Решать будет только Анвар. Я бы мог его закрыть, у меня достаточно влияния. Понимаю, что ему сил не хватало, и ты должна это понимать.

— Я понимаю…

Кирилл слегка кивает.

— Хорошо, что в тебе этого нет.

— Чего?

— Остроты, да и сучности в целом. Любая другая могла бы обвинить его в бездействии…

— Я не стану.

— Знаю, и это правильно, потому что он не бездействовал. Восемь лет назад он был совсем молодым, привыкшим к определенной жизни. И вообще. Он его отец, и во многом ему сложно…кхм, меньше места для лавирования, так сказать. Мне же насрать, да и в целом. Мы с ним разные люди и становились на ноги по-разному. Хочу, чтобы ты это понимала.

— Я понимаю.

Он снова кивает.

— Такое решение принимать за него…я не имею права, Надя. Я могу только помочь в реализации, но это…его история и его выбор.

— Делай, — звучит неожиданно и хрипло.

Мы резко поворачиваем головы. На пороге кухни стоит Анвар. Заспанный, но серьезный. Он касается меня взглядом, потом переводит его на Кирилла и кивает.

— Если ты можешь помочь, я буду вечно перед тобой в долгу. Делай.

Кирилл недолго изучает его взглядом, а потом коротко кивает и встает. Покидает кухню, достав из кармана телефон.

Мы остаемся один на один.

Анвар смотрит на меня пристально. Я рвусь на части…

— Не надо, Надя, — тихо просит, делает шаг.

Обнимаю себя руками и жмурюсь…

— Это же твой отец, Вар…это…

— Он перестал быть моим отцом уже достаточно давно, — отвечает уверенно, а потом подходит и обнимает меня.

Его подбородок ложится на мою макушку, а ровное сердце стучит, кажется, чуть быстрее…

— Ты ни в чем не виновата, любимая, — продолжает хриплым шепотом, — Я давно расставил приоритеты. Ты — мой смысл и моя жизнь. Если нужно так, значит, будет так.

— Вар…

Он отстраняется, потом подцепляет мой подбородок указательным пальцем и шепчет.

— Не думай ни о чем. Это только мой выбор и мое решение.

— Но ты делаешь его из-за меня.

— Нет, малыш. Я делаю его из-за себя, и я давно его сделал. У меня не получилось просто.

— Я…

— Я люблю тебя, Надя.

Замираю.

Анвар много раз признавался мне в любви, но это совершенно другой уровень. Сейчас и ночью — это совершенно другой уровень, на другом, вечном языке…

Я вдруг понимаю, что он за мной на край света. Навсегда. И раньше это, кажется, знала, но теперь…нет никаких других перспектив. Правда может быть отвратительной, уродливой и жестокой. В моем случае, она просто определяющая. Он за меня все отдаст, и ради меня все примет. Наши отношения теперь зависят только от меня…