Милена Майн, Ксения Протос · Достойная награда

Все время было темно. Но темнота нисколько не пугала его — он сам был ее частью, ее порождением. Гораздо хуже была тишина. Час за часом, день за днем он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и стука своего сердца.

Раз в день за дверью раздавался звук шагов его тюремщика, слышался скрежет отворяемого оконца и на полу появлялся щербатый деревянный поднос с миской какой-нибудь дряни вроде плохо проваренной каши и кувшином воды. Ровно столько, что бы он не умер от голода и жажды. В первые дни он с озлобленным рыком швырял миску прочь и выкрикивал оскорбления своим надзирателям, но то время давно прошло. Теперь он жадно съедал все до последней крошки и, урча, вылизывал посудину дочиста.

Сколько минуло времени с тех пор, как его приволокли сюда, едва живого от тяжелой раны, с ног до головы закованного в цепи? Этого он уже не мог даже предположить. Когда-то он ещё чертил когтями линии на стенах, отмечая, по его предположениям, прошедшие сутки. Но в этом каменном мешке не было ни единого оконца, что позволило бы увидеть хоть луч солнца и определить, день сейчас или ночь. Минули ли годы или века? Да это было уже неважно, совершенно неважно. Он спал, когда хотелось спать, и бодрствовал, когда спать не хотелось.

Когда-то очень давно, в самом начале его заключения, к нему еще приходил лекарь в сопровождении целой толпы стражников. Точно бешенного зверя, его приковывали цепями к скобам на стенах, что бы обработать рану, и вновь освобождали, прежде чем уйти. Она заживала мучительно медленно, серебро жгло хуже яда… Но со временем он все же поправился. После этого перестал появляться и лекарь.

Когда-то он в бессильной ярости рвал когтями мореный дуб единственной двери своей темницы… Теперь же делал это лишь для того, что бы не дать когтям слишком отрасти и затупиться. Когда-то он ещё мечтал разорвать ими глотки своих пленителей, но теперь исчезло даже это желание. Впрочем, кроме мечты хоть раз наесться досыта, иных у него не осталось.

Его некогда серебристо-белые волосы отрасли так, что волочились следом за ним по полу грязными спутанными серыми космами. Они мешались, часто попадали в ту зловонную дыру в дальнем углу, куда полагалось справлять природную нужду, но, по крайней мере, не давали ему так уж сильно мерзнуть во сне.

Все это походило на бесконечный сон, от которого он никак не мог проснуться. Единственной радостью, что он испытывал и ждал с нетерпением, были ЕЁ короткие визиты. И пусть шаги ЕЁ были легки и неслышны, и она лишь молча стояла по ту сторону двери, он все же знал о ее присутствии. Ее запах, запах ночи и луноцветов, заставлял его беспокойно прижиматься к двери и тревожно прислушиваться и принюхиваться, с ужасом ожидая, когда она вновь уйдет. Прежде он окликал ее по имени, но она никогда не отзывалась. Теперь он не делал и этого — лишь стоял, молча прижимаясь щекой к истерзанному когтями дереву и пытаясь уловить тихий отзвук ритма ее сердца.

Когда-то его звали Гриффисом Ш'Каадом, Чёрным Маршалом, почти сумевшим огнем и мечом повергнуть Миреттскую Империю в прах и стереть род людской с лица земли, возвращая эльфам их исконную власть. Когда-то он был воплощенным ужасом четырёх королевств, а ныне лишь безымянным узником самой дальней камеры в подвалах Лидеона.

***

Вдруг его привычная тишина оказалась нарушена грохотом чьих-то шагов. Дверь камеры с натужным скрежетом распахнулась настежь, а по глазам росчерком клинка резанул свет факелов. В страхе шарахнувшись прочь, налетев спиной на стену, Гриффис заслонил лицо руками. Напасть на стражников, попытаться прорваться сквозь их ряды в коридор, навстречу к свободе? Подобные мысли даже не возникли в его голове, он лишь желал, что бы эта шумно дышащая, гремящая кольчугами, оглушительно переговаривающаяся толпа убралась восвояси и унесла с собой этот проклятый факел. Он, верно, закричал бы от ужаса, когда его, точно медведя-шатуна, прижали за шею к стене железной рогатиной и принялись заковывать в кандалы, да только язык давно разучился воспроизводить звуки. Потом узнику завязали глаза и поволокли прочь из камеры. Он пытался противиться; ломая когти, обдирая пальцы до крови, цеплялся за дверные проемы, вырывался, всем существом мечтая вернуться в привычное безмолвие и темноту своего узилища. Но некогда могучие мышцы одрябли за долгие годы бездействия, и более не позволяли оборотню раскидывать врагов, как щепки. Свет резал глаза даже сквозь ткань повязки, а чужие прикосновения жгли, точно пламя. Дрожа, как напуганный до смерти ребенок, Гриффис уже не сопротивлялся, когда кто-то аккуратно остриг его сальную гриву до приемлемой длины. Голос пробудился в нем лишь тогда, когда его с головой окунули в бадью и принялись отмывать. Он орал, брыкался, и один раз даже сумел вырваться из рук слуг… что бы едва не захлебнуться в мыльной воде.

Потом была мешающая, давно позабытая, непривычно пахнущая чистотой одежда. И снова цепи, снова коридоры. Затем его все же перестали куда-то волочь и на время оставили в покое. Гриффис тревожно принюхался, чуя кругом запахи множества незнакомых людей… И ОНА тоже была здесь. А еще кругом была пустота, а привычные, надежные стены были где-то далеко — пусть он не мог видеть этого, но чувствовал остро, до дрожи, до крика. Звеня волочащимися следом цепями, он слепо рванулся прочь, пока наконец не забился в угол и сжался там в комок. От этой беспокойной возни повязка чуть сползла на его впалые щеки, и ударивший в глаза слепящий свет вырвал из горла оборотня раскатистый рык.

— Я охотно верю вам, госпожа, что он когда-то был великим воином и полководцем. Однако же, боюсь, теперь толку от него будет не больше, чем от любого другого животного. — Раздался рядом полный презрения голос, а чья-то сильная рука до предела натянула цепь ошейника, заставив Гриффиса рухнуть на пол и захрипеть от недостатка воздуха. — Может, распорядитесь отправить его в зверинец, госпожа Кельда?

В глубине души злоба мгновенно вспыхнула злоба, порождённая не то агонией собственной гордости, не то тем фактом, что с ним, Чёрным Маршалом, кто-то смеет так обращаться при НЕЙ. Резко перехватив цепь руками, он рванул её на себя. Едва почувствовав, что это действие заставило его мечителя немного потерять равновесие, оборотень вслепую, на звук, нанёс удар по ногам. Судя по грохоту падения и последовавшей за ним приглушённой ругани — вполне успешно.

— Вот видите, дорогой мой Орлем, кое-на что он еще всё-таки годен, — Голос незнакомой женщины казался насмешливым и вполне довольным. — Наша гостья не ошиблась, предложив такого кандидата. Освободите его.

— Но он же…

— Выполняйте приказ. Он ничего нам не сделает.

Столь хорошо знакомые слуху шаги как никогда сильно за все эти бесконечные годы вдруг приблизились к нему, наполнив окружающее пространство запахом луноцветов и тёплого воздуха летней ночи. Тонкие пальцы мягко, но властно коснулись подбородка оборотня, заставив его поднять голову. Ошейник ослабил хватку, и наконец исчез вовсе.

— Ну здравствуй, Гриффис.

— Закройте шторы! — Голос второй, незнакомой женщины.

Раздался топот нескольких пар ног — дворцовая челядь спешно бросилась выполнять распоряжения. Тяжелые шторы плотно занавесили окна, и тронный зал окутала тьма, столь благословенная для отвыкшего от света взгляда. Почувствовав это, Гриффис перестал рычать и нетвёрдой рукой сдвинул с лица повязку. Зеленые кошачьи глаза настороженно вперились в лицо стоящей рядом женщины. Вертикальные зрачки расширились и округлились, испуганный зверь во взгляде исчез, уступив место медленно осознающему происходящее дроу. Рот чуть приоткрылся, как у выброшенной на берег рыбы, точно он что-то хотел сказать, но забыл, как это делается.

Мысли и слова медленно ворочались в его голове, будто старый мельничный жернов. Гриффис смутно вспомнил, что говорить — это совсем несложное дело, однако на все отчаянные попытки произнести хоть что-то язык его оставался нем.

Взгляд его приковала к себе ОНА. Единственная дровийка среди стаи ненавистных людей. Она давно убрала руку, а он всё смотрел и смотрел в её бледное, точно вырезанное из серого мрамора лицо в обрамлении иссиня-чёрных волос. Её оранжевые глаза производили почти гипнотический эффект, не давая ни малейшего шанса отвести взгляд прочь. Ничуть не изменилась за прошедшие годы. Годы?

— Де… Дерейла. Сколь. ко…? Сколько…? — Едва слышно выдавил из себя Гриффис. Дыхание его срывалось, легкие горели, непослушные, позабывшие о хоть сколько-нибудь длительной ходьбе ноги подкашивались от усталости.

— Сколько времени прошло? — Догадалась она. — Мне придётся рассказать тебе очень многое. Оставите нас наедине?

Та, вторая, человеческая женщина, что отдавала приказы, милостиво кивнула и первой направилась к выходу. Вся свита, включая настороженно косящуюся на оборотня стражу, спешно удалилась вслед за своей повелительницей.

***

— Присядь пожалуйста, мне придётся многое тебе рассказать.

«Ты выглядишь так, как будто вот-вот свалишься на пол», — Читалось на её лице.

Не видя причин для возражений, Гриффис пододвинул к себе ближайший стул и с облегчением вытянул ноги перед собой. Дерейла подала ему кувшин с водой и терпеливо дождалась, пока он жадно напьётся до конца.

— С тех пор, как и-за ошибки принца Тресшета твой отряд попал в окружение и был взят в плен, прошло почти тридцать лет.

Маршала словно огрели по голове боевым молотом, заставив в невольном недоверии вскинуть горящие зелёные глаза на собеседницу. Тридцать лет! Немалый срок даже для них, тёмных эльфов, и целая жизнь для иных людей.

— Трес не ошибался ни в чём, — Медленно и хрипло выдавил он с кривой усмешкой. Голос понемногу начал возвращаться к нему. — Он меня подставил, и тем самым занял второе место в очереди на престол Теш-Роса. А что с Шаадией, она жива?

— Закономерный вопрос, если исходить из твоих предыдущих высказываний, — Бледно улыбнулась дровийка. — Твоя старшая сестра жива и здорова, как и мать.

— И обе плевать на меня хотели, раз дали столько времени гнить здесь, — Оскалился Гриффис. — Оборотень в роду всегда был им как бельмо на глазу.

— Никто пока не желает новой войны между людьми и дроу, поэтому вытащить тебя силой не представилось возможным. Но они выбили для меня место дипломата при лидеонском дворе, как только обстановка немного улеглась. И велели приглядывать за тобой. — Покачала головой Дерейла. Как понимаешь, это было не так просто — подданые империи не очень-то жалуют некромантов.

«А заодно сплавили с глаз долой мою ближайшую подручную и неудобную кандидатку в невесты», — Зло подсказал внутренний голос. — «Наверняка надеялись, что местные святоши просто отправят тебя на костёр за пособничество тёмным силам. Ты же сама это всё понимаешь, так зачем оправдываешь мою демонову родню?».

— Всё это время я искала для тебя лазейку для освобождения, и наконец-то нашла. — Чуть склонив голову вперёд, тихо продолжила некромантка. Расценив его молчание как согласие слушать, она продолжила:

— Старик-император Амадео Второй недавно почил, на престол должна взойти его дочь, её Светлость Кельда Миреттская.

Гриффис поморщился от всех этих помпезных титулов, как от зубной боли.

— Будь добра, оставь эти пафосные подробности для придворных павлинов, — Попросил он. — Ты же знаешь, я по сути дела всегда был лишь солдатом. Месил грязь по дорогам и спал в казармах, как и все. Тебе ли не знать — ты всё это прошла со мной до тех пор, пока кто-то в Теш-Росе не решил списать нас со счетов.

— Знаю, — Вздохнула Дерейла, накрывая его исхудавшую руку своей маленькой ладошкой. — Позволишь продолжить?

Он кивнул, и некромантка снова пустилась в объяснения:

— По традициям Империи, незамужняя женщина не может взойти на престол, но вот среди очереди принцев на белых конях большой любви для юной правительницы так и не нашлось. А потому был объявлен турнир за руку и сердце Кельды.

— Отлично. А я тут причём? — Приподнял белую бровь Маршал.

— Я предложила тебя на роль её защитника. Тот, кто одолеет тебя в поединке через неделю, будет править Империей.

Оборотень издевательски расхохотался:

— А ты точно хочешь меня выручить, а не угробить окончательно? Хотя, признаюсь, смерть является совсем недурной альтернативой моей нынешней жизни.

Дерейла резко повернула к нему голову. В её взгляде плескалась непередаваемая буря обиды и затаённой надежды:

— Я не верю, что хоть один человек сможет победить Чёрного Маршала в честном бою. Даже в твоём нынешнем состоянии.

Его захлестнула волна стыда и горечи. Он и сам давно не верил в себя так, как верила беззаветно прождавшая все эти годы женщина. Жалкая измождённая тень себя самого — вот кем он стал теперь.

— Даже если я одержу победу над всеми, что тогда? — Тихо спросил оборотень.

— Тогда императором станешь ты. Ты же принц крови, и имеешь на то полное право. Просто ответила некромантка, вызвав у Гриффиса новый приступ хохота.

— В жизни не слышал ничего более глупого. Кому только в голову пришло так по-идиотски разыгрывать главный титул целой империи и предоставлять такой шанс злейшему её врагу? Тебя точно не обманули?

— Я не обещала, что это будет просто. А кроме того, все твои соперники будут магами.

«Они пошли на этот фарс только потому, что ни на секунду не верят, будто такой высохший скелет, как я, еще способен дать кому-то настоящий бой. — Его смех резко оборвался, сменившись злой решимостью. — Это должно быть просо представление для знати с весьма предсказуемым концом. Даже если выиграю, меня просто убьют. Впрочем, чем это не освобождение? В меня всё это время верила ты, и за это стоит сразиться».

***

Местом для испытания был выбран большой крытый манеж для верховой езды. Наскоро построенные трибуны не могли вместить всех желающих поглазеть на невиданное зрелище: поединок лучших представителей знати и злого героя страшных сказок, внезапно объявившегося из небытия. Полумрак и теснота крытой арены не смущали никого — любопытство пересиливало все неудобства.

Хмуря белесые брови, Гриффис, в свою очередь, разглядывал зрителей. Неутихающий гомон голосов и множество устремленных на него взглядов раздражали и выбивали из колеи. Но вот что было любопытно: на лицах собравшихся он не видел ненависти. Человеческая память слишком коротка, и новое поколение кругщоухих уже успело позабыло о тех ужасах, что принес дома их отцов и дедов Черный Маршал.

Вскинув голову, Гриффис заметил лоджию императрицы над противоположным краем импровизированной арены. Но на Кельду ему было плевать. Дерейла тоже была там — как всегда ослепительно прекрасная и далекая, точно луна в ночном небе.

Маршал вскинул правую руку с намотанным на неё алым платком — знаком защитника принцессы, который требовалось отобрать у него кандидатам в её мужья. Трибуны залились восторженным рёвом.

Потом появился и его первый противник. Без кольчуги и доспехов, вооруженный одной лишь шпагой. Молодой человек лет двадцати пяти-двадцати семи сверкал белозубой улыбкой на холеном смазливом лице и без конца поправлял то свои длинные завитые каштановые кудри, то излишне пышные для боя, богато расшитые одежды. И если бы он время от времени не забывал посылать девушкам воздушные поцелуи, то Гриффис бы всерьез уверился к его принадлежности к рядам мужеложцев.

Сам тёмный рыцарь на сей раз так же решил отказаться от тяжёлых доспехов. Распорядитель турнира настаивал на том, чтобы Маршал предстал перед зрителями в своих легендарных чёрных латах, но тот, не стесняясь в выражениях, послал его куда подальше. Да, они были привычны ему, но Гриффис не чувствовал уверенности в том, что ему достанет сил выдержать их вес в нескольких поединках… как, прочем, и долгое фехтование вообще. Даже оборотню не дано за неделю вернуть утерянную за несколько десятилетий силу… И уж тем более позабытые без тренировок навыки. Немного нервно ощупывая пальцами рукояти бастарда и нескольких метательных кинжалов на поясе, Маршал настороженно разглядывал противника: хоть он и казался расфуфыренным павлином, но должна была быть причина, по которой он стоял на этой арене и звался одним из лучших.

Когда герольд после долгого перечисления титулов и заслуг «павлина» наконец объявил начало поединка, Гриффис по привычке предоставил противнику первым выложить свои карты и атаковать. Это едва не стало его просчётом: лишь рефлекторно вскинув клинок, он уберёг себя от полетевшего в него ледяного шара. Глядя, как лезвие бастарда быстро обрастает изморозью, Маршал медленно моргнул. Отлично, Дерейла не ошиблась. Ледяной маг, значит…

Мысли метались стаей перепуганных крыс, но казалось бы забытые рефлексы сработали безотказно. Тело действовало само по себе, будто хорошо отлаженный, хоть и слишком долго простоявший без дела, гномий механизм. Оборотень несколько раз ловко перескочил через раскинувшиеся по манежу коварные ледяные дорожки, увернулся от пролетающих мимо ледяных копий… Что бы в конце концов грубо и без изысков заехать «павлину» бронированным локтем в холёное лицо и отправить на отдых ударом навершия меча по голове.

Тяжело дыша и осматриваясь по сторонам, Гриффис внезапно понял, что весь их бой занял не более пары минут. Тело ныло от непривычных нагрузок, но победа не досталась ему таким уж большим трудом. На лице Кельды проступила тень страха: её уверенность в непременном проигрыше тёмного чудовища из старых сказаний заметно пошатнулась. Знать на трибунах перешёптывалась, тревожно глядя на него. Цирковое представление понемногу стало перетекать в драму.

Слегка опьяненный злым азартом, Чёрный Маршал уже дождался второго соперника. Положенного времени на передышку ему не дали, этого и следовало ожидать.

Вышедший на песок арены молодой человек был уже гораздо осторожнее, и не стал с ходу раскрывать свои карты. Умудрённый недавним опытом поединка с криомантом, Гриффис тоже не рвался в атаку первым. Держась друг от друга на почтительном расстоянии, мужчины двинулись по широкой дуге, ни на миг не отводя от врага настороженных взглядов. Только вот у человека в этих затянувшихся гляделках было несомненное преимущество — он был полон сил. Тёмный эльф же понемногу начал ощущать, как снова начинают гореть усталые лёгкие и просят об отдыхе немеющие колени.

Он не мог видеть, как что-то шепчет под нос придворный маг, сидящий по правую руку от принцессы. Но Дерейла была настороже, она ожидала чего-то подобного. Дротик с медленно действующим ядом слишком бы бросился в глаза, вызвав бы гнев у черни, а портить представление организаторам этого фарса явно не хотелось. Оставались проклятия. А уж проклятия были стихией некромантки. Она ворвалась в чужое плетение, коверкая и разрушая его. Ещё один безмолвный, незримый посторонним взглядам бой развернулся в королевской лоджии между двумя чародеями.

В глазах у Маршала поплыло и он зашатался, отчаянным усилием воли заставляя себя стоять прямо. Его противник не упустил своего шанса, ринувшись вперёд с клинком наголо. Не один, двое, трое, совершенно одинаковых… Доплеры? Гриффис крутанулся вокруг своей оси, мутным взглядом пытаясь определить того единственного из молодых людей, кто был его истинной целью. Притупившаяся реакция подвела его, правый бок обожгло болью. Воздух наполнил металлический запах крови. Пошатнувшись сильнее, чем прежде, Чёрный Маршал с рыком зажал рукой рану. Серебро, конечно же серебро. Охотник прекрасно знал, на какого зверя идёт. Вот только раненный и загнанный в угол зверь становится в разы опаснее!

В голове внезапно прояснилось — где-то над его головой Дерейла выиграла свой поединок. Втянув воздух ноздрями, оборотень криво усмехнулся, неуклюже перехватив свой полуторный меч одной рукой. Банда доплерв вновь бросилась на него со всех сторон, на сей раз надеясь добить, уничтожить… Вот только острие бастарда быстро и безошибочно уткнулось в шею пытающегося зайти со спины к рыцарю единственного обладающего запахом оригинала!

Молодой человек отбросил своё оружие в сторону, признавая поражение и прося пощады. Гриффис движением головы велел ему убираться с глаз долой. С трибун засвистели, заулулюкали.

Бывший маршал поднял разочарованный, почти оскорблённый взгляд на откровенно побледневшую наследницу престола:

— Если это цвет людской нации, то я — троллья принцесса. Что с вами стало, люди? Вы измельчали и стали ещё более жалки, чем были!

Теперь его снова ненавидели. В этом было определённое удовольствие.

— Закрой свою поганую пасть, тёмная тварь! — На песок арены ступил новый претендент в отполированных до зеркального блеска доспехах. — Настало время положить этому конец!

Гриффис сверил очередного противника взглядом, полным усталости и раздражения. В ответ на бахвальство сияющего рыцаря тонкие губы Маршала тронул звериный оскал, искажённый болью и усталостью.

О да, предыдущие поединки, какими короткими бы они не были, утомили его до дрожи в ослабевшем за годы заключения теле. Часть его малодушно просила пощады и возвращения во мрак темницы. Но Дерейла слишком хорошо знала душу своего бывшего возлюбленного, что бы понимать: что бы ни случилось, как бы не обстояли дела, он будет биться до тех пор, пока раны или усталость не свалят его с ног. Как бы то ни было, единственное, что он мог и хотел сделать — это просто остаться в живых.

Глядя на приближающегося человека, Маршал глубоко вздохнул и тихо окликнул дух живущего в его плоти и разуме зверя. Он неотступно был рядом все эти годы, однако слишком давно Гриффис призывал его в последний раз намеренно.

И хищник откликнулся. Утомленный долгим ожиданием, изголодавшийся по крови и битвам, он упругой волной чистой первозданной силы пробежал по усталым мышцам и тихим рыком возвестил о своем появлении. Это была лишь частичная трансформация, почти незаметная неопытному глазу. Ставшие вертикальными зрачки, да кошачья плавность движений, вот и все, что можно было углядеть в этот миг, но главное — усталость на время метнулась прочь испуганной мышиной тенью.

Венценосный красавчик все еще нес какую-то чушь про ничтожество поверженного полководца, когда оборотень размытой черно-белой тенью возник рядом с ним, занося над головой клинок. Удар был неизбежен. Казалось: вот-вот, и златовласая голова покатится по песку манежа, нелепо пяля вникуда слепой взгляд. Но сталь застонала и заскрежетала, внезапно встретившись с камнем. Покрытая сверкающими кристаллами гранитная длань земляного элементаля даже не дрогнула от удара, в который оборотень вложил всю свою звериную мощь.

Удивленный, но не ошарашенный, Гриффис отскочил прочь. Маг. Опять маг! Его уже начинало тошнить от одного только этого слова.

Красавчик уже не улыбался, а на его гладком ухоженном лице проступила испарина страха. Лишь лукавая и мимолетная усмешка фортуны только что уберегла его от холодных обьятий смерти, и тёмный рыцарь понял это куда как более отчетливо. Но вот весы качнулись, и теперь уже оборотень вынужден был спасать свою жизнь, затравленным зверем метясь по арене.

Не раз и не два бастард находил свою цель, безустанно пытаясь впиться в тело каменного монстра. Но всякий раз на взрытый песок сыпались лишь искры да осколки кристаллов.

Гриффис ни на миг не задерживался на одном месте в ожидании, что колдовские корни обовьют его ноги и сделают легкой добычей элементаля. Но вместо этого мимо его головы просвистело каменное копье, возвестив о том, что красавчику надоело быть просто зрителем в этой битве.

В бесконечной круговерти блоков и уворотов Гриффис чувствовал, как бешено бьется в груди сердце и как капля за каплей стекает по спине горячий липкий пот вперемешку с кровью. Раньше, если бы они встретились в бою раньше! Но Маршал был в отчаянном положении, и с каждой секундой чувствовал это все острее. Нужно было кончать с этим, и кончать как можно быстрее. Куда более явная трансформация охватила тело, искажая облик, переплетая черты эльфа и зверя.

Взгляд Гриффиса упал на переплетение ледяных дорожек в дальнем конце манежа, оставшихся после поединка с первым его противником. Кажется, земля промерзла достаточно сильно, что бы попытаться воплотить в жизнь возникшую у него идею.

Продолжая пятиться и избегать прямого боя, оборотень теперь уже целенаправленно начал отступать к ледовому полю, стараясь держать элементаля между собой и магом. Замерзшая вода затрещала под шагами твари, пошла трещинами, однако выдержала чудовищный вес и заставила заскользить ее плоские кристальные ступни. Гриффис, оскальзываясь и едва не теряя равновесие затормозил… и, проскочив прямо под занесенной для удара каменной лапищей, оказался за спиной элементаля. Изо всех сил наваливались на не успевшую выпрямиться после замаха тварь, оборотень все же сумел заставить ее окончательно потерять равновесие и рухнуть наземь.

Угодивший рукоятью в лоб метательный кинжал заставил оборвать красавчика новое заклинание на полуслове. По холеному лицу от разбитой переносицы потекла кровь, и Гриффис не мог не признать, что зрелище это изрядно согрело его душу.

И пусть златовласый маг очень быстро пришел в себя, момент для дальней атаки уже был безнадежно упущен. Одноручный меч встретился с бастардом, и дал ему хоть и серьезный, но недолгий отпор.

Уже знаковый кое-кому из зрителей прием с ударом кулаком в висок поверг благородного господина на землю. Отшвырнув выпавший из руки противника меч далеко в сторону, Гриффис упер острие ублюдочного клинка в грудь мага. От искаженного гримасой страха лица его насквозь пробрало отвращение.

— Пощады… — Одними губами произнес красавчик.

Желание добить его было почти невыносимым, и под острием бастарда на богатых одеждах уже проступили первые алые капли. Стоит лишь надавить чуть сильнее и…

— Убирайся с глаз долой, пока я не передумал. Боги мои свидетели, соблазн очень велик.

С презрением глядя, как измазанный в песке человек ползком отползает прочь, Гриффис поднял усталый взгляд на лоджию:

— Еще желающие будут, или я наконец показался достаточно убедительным? — Прозвучал его хриплый, искажённый рычанием голос.

В глубине души оборотень очень сильно надеялся, что его худое осунувшееся лицо не выдает его прискорбного состояния, весьма близкого к обморочному. Внешний вид его понемногу стал возвращаться к истинному, эльфийскому, стирая искажённые черты.

Вместо ответа Кельда вскинула руку вверх. Откликнувшись на её приказ, отряд стрелков из императорской охраны наставил на него взведённые арбалеты. Игры в честный поединок закончились.

«Конечно, разве могло это закончиться иначе?»

Маршал выпрямил спину, и, вонзив острие меча в песок арены, сложил руки на гарду. Гордо вскинув голову, он приготовился встретить свою смерть.

— Нет! — Толкая фигурка метнулась к нему, в несколько прыжков преодолев разделяющее их расстояние.

Дерейла прижалась к оборотню, нимало не думая о том, что марает его кровью своё дорогое платье, безнадёжно стараясь заслонить Гриффиса собой.

— Вы называете нас тёмными тварями, бесчестными порождениями мрака! — Выкрикнула дровийка, в отчаянии глядя вверх, на ложу принцессы. — Но кто из нас в этой ситуации бесчестен?

Выкрики зрителей с трибун усилились, и не без горького торжества некромантка осознала, что на сей раз их поддержка на стороне Чёрного Маршала. Взгляд Кельды метался от пары тёмных эльфов на арене к беснующимся подданным.

— Мы все понимаем, что я не могу удовлетворить претензий дроу на престол Миретты, — Произнесла она, стараясь сохранить последнюю видимость собственного достоинства.

— Кажется, вы забыли об одной маленькой детали, — Подал голос Гриффис. — Мне не нужна ни Миретта, ни тем более вы, принцесса. Я давно уже получил свой приз.

С этими словами Чёрный Маршал, продемонстрировал императорской лоджии свою спину, удаляющуюся к выходу. На миг растерявшись, Дерейла поспешила вслед за ним, подхватив пошатывающегося мужчину под руку. Он обязательно поправится, как поправлялся раньше после более тяжёлых ран. Вот только будет ли у него такая возможность?

— Пусть уходят, — Вздохнула Кельда, провожая взглядом остроухую парочку.

— Он ведь вернётся госпожа, вернётся с новым войском. Дроу хитрые и злопамятные твари, он так не оставит собственного унижения, — Попытался воззвать к её разуму Орлем.

— Не преследовать. — С напором повторила свой приказ принцесса. — У них иное мышление и восприятие времени. Ближайшие его десятилетия будут заняты не нами, поверь.

Она чувствовала себя уязвлённой, хоть и понимала, что дровийский воин выбрал единственно верный путь. И, что даже будь у него иные варианты, не поступил бы иначе, ведь эта маленькая черноволосая женщина рядом с Чёрным Маршалом была для него куда ценнее, чем все королевства и сокровища мира.