Светлана Титова · Моя усатая проблема

Конец марта выдал холодным и не по-весеннему промозглым. Посмотрев по сторонам, вяло удивилась соответствию настроения и погоды. Принято радоваться наступлению весны, особенно в свои двадцать два, особенно, когда у тебя стрижка, которая тебе идет, и свои ресницы не хуже нарощенных, на тебе симпатичное пальто и сапожки, подаренные родителями по случаю вступления в самостоятельную жизнь. Но что принято, редко работает. И настроение было где-то между «паршиво» и «совсем мерзко». Два дня тому хозяйка квартиры уведомила, что поднимает оплату, а сегодня на работе мне дали срок две недели, чтобы подыскать другое место.

Поднять оплату почти вдвое! Это за квартиру на окраине, которая последний раз видела ремонт еще в девяностые!

Проблем много, а решений ноль. Измученный сырой зимой, парой простуд и авитаминозом мозг отказывался работать и искать выход. Хотелось забиться в уголок и плакать, жалея себя. И я торопилась в этот, пока ещё мой уголок, поскальзываясь на высоких каблуках и придерживая поднятый воротник пальто у груди. Можно было поехать на автобусе или взять такси, но в кармане лежала последняя «тысячная». Это все, что осталось до следующей зарплаты, вернее расчета. А до него ещё дожить надо. Вернее как-то выжить. Вот я экономила на такси и уже второй месяц проходила мимо любимой кафешки с капучино и умопомрачительными хрустящими круассанами, которые я просто обожаю. А сейчас срезала путь темными и глухими дворами, чтобы скорее добраться домой.

Немного страшно, но… День еще. Всего-то пять вечера. И по-весеннему времени еще светло.

— Связывай ему лапы! Ну же! Или он сбежит! — донеслось из ближайшей подворотни.

Темный провал прохода вел на чей-то задний двор, куда мне точно не надо. А инструкторы по безопасности жизни строго наказывают даже не соваться. Голоса тонкие, ещё не сломались. Значит мальчишки-подростки.

— Ай, он царапучий, гад! Н-на-а! Будешь знать! — донесся другой голос. Жалобный кошачий мявк подтвердил, что мучают кошку. — Когти ему выдернуть за такое. Стой, я домой за плоскогубцами сбегаю, пока батя на работе.

Сдавленно мяукнул кот и затих, словно, захлебнулся собственным криком.

— И зажигалку захвати. Спички отсырели, не зажигаются, — это был уже третий голос, говорящий ломким баском. — Я не пойду, от меня бензиком воняет. Мамка обязательно унюхает, подумает токсик и не отпустит. Ты скорее там, стемнеет скоро, и «живой факел» ваще отпадно получится.

Я остановилась, догадавшись, что малолетние живодеры решили заживо сжечь несчастного кота. Быстро прошла темную арку, проникая в чужой двор. Оглядела небольшой пятачок заднего двора старенькой многоэтажки. Пусто, несколько мусорных контейнеров издавали непередаваемое амбре. Из-за них показался рослый подросток в замусоленной куртке и заляпанных грязью кроссовках. Не оглядываясь, он ссутулился и рванул в сторону прохода к подъездам.

А они не так малы, как показалось в начале. Блин, страшно! Сейчас даже школьники употребляют всякую гадость, и я рискую.

На секунду инстинкт самосохранения притормозил. Но кот мяукнул вновь, как-то совсем уж безнадежно, словно понимал, что проиграл и сейчас умрет. Сердце сжалось от жалости, и я потопала за контейнеры. В углу дворика, у самой сетки, ограждающей территорию, курила парочка светловолосых подростков лет четырнадцати, а на земле валялся связанный, истерзанный крупный кот. Несчастный дергался всем телом и пытался перегрызть веревку, врезавшуюся в челюсти. Глаза бешено таращились, он урчал, то рычал, то тихо мяукал. На мордочке у носа и глаз запеклась кровь. Темная шерсть свалялась, и было не ясно колтуны от грязи, или это шерсть слиплась от крови. Сердце пропустило удар. Хотелось просто размозжить головы обоим нелюдям, истерзавшим несчастное животное.

Ведь паспорта наверняка есть, а совести и человечности ни грамма.

— Привет, — пытаясь быть дружелюбной, произнесла я.

Оба парня лениво подняли мутные взгляды, уставившись куда угодно только не в лицо.

— Че надо? — «поприветствовал» один, сплюнув сквозь зубы. — Прикурить? Так мы не курим.

Он демостративно стряхнул пепел на землю. На меня уставились холодные и злые щелочки малолетнего отморозка.

— Топай откуда шла, — проявил «вежливость» другой, глумливо улыбаясь.

— Я кота своего ищу. И вот нашла. Это Васька мой. Отдайте, ребята, — стараясь не выказывать агрессии, проговорила я.

— Ага, как же твой, — осклабился один из них. — Ты вопще кто? Даже не с нашего района. Я всех телок местных знаю. И кот не твой. Это бабки Афанасьевны, что пару дне назад померла. Барсик ёйнный.

— Афанасьевны-Хренасьевны, — «пошутил» другой и заржал над собственной шуткой.

— Может и Барсик. Но я бы этого взяла. Отдайте, раз у него хозяйки больше нет.

— Есть, — отрезал первый и затушил окурок о лежащего кота. — Теперь я его хозяин!

Притихший было зверь, заорал, извиваясь на месте, стараясь вырваться из пут. Оба живодера заржали, глядя на мучения несчастного. Не думая больше, я подхватила извивающегося, не помнящего себя от боли зверя на руки и прижала грязное тельце к пальто.

— А ну положь, — рявкнул «хозяин», поднимаясь, в руке блеснул нож. — На место, сказал!

— Развлекуху нам не порть, — встал рядом другой, сплюнув и перестав смеяться, — а то мы сейчас тебя вместо кота…

Оба жилистые и рослые, выше меня на голову, наступали, глумливо скалясь. Я пятилась назад, сжимая кота все крепче. Тот перестал орать и лишь хрипел, выпуская розовые пузыри слюны.

— Ну! — цыкнул на меня «хозяин».

Не думая долго, сунула руку в карман, вытянула тысячную купюру и кинула в парней.

— Это вам на развлекуху, — и, не оглядываясь, рванула из арочного проема, унося ноги.

***

Ключ никак не хотел попадать в замок, когда я открывала дверь. От пережитого руки тряслись. Переступив порог, сразу прошла на кухню. Там пристроила все ещё связанного кота на мягкое сиденье. Он уже не кричал и не извивался. Прикрыв глаза веками, казалось, спал. Но только мои руки сменила мягкая ткань подушки, приоткрыл глаза и тихо мяукнул.

— Сейчас, сейчас, погоди. Я разденусь и помогу тебе. На «ветеренарку» у меня денег нет. Так что как смогу. Извини, если будет больно. Я первый раз, — я быстро разделась в прихожей и вымыла в ванной руки.

Из комнаты захватила аптечку, из ванной полотенца и ножницы. Кот опять спал или впал в забытье. Я осмотрела связанные веревкой лапы, сломанный хвост, порванное ухо. Прикоснулась к мордочке. Прежде всего, нужно снять этот кляп с пасти. И ножницами осторожно поддела веревку, стараясь перерезать. Кот очнулся, заурчал, остановил на мне измученный взгляд. Темный, расширенный зрачок занимал весь глаз.

— Я просто хочу убрать веревку, — успокоила его. — Хочу помочь. Ты же не будешь буянить и царапаться?

Он закрыл глаза. Видимо на-кошачьем это означало согласие. Аккуратно сняла все путы, стершие в кровь кожу. Обработала раны и ожоги антисептиком. Кот только вздрагивал и тихо стонал. На меня смотрели измученные глаза почти с человеческим выражением боли. В них стояли слезы.

Вот, уроды! Надеюсь, им достанется не меньше!

— Ничего, котенька, подлечу тебя, и будешь как новенький, — ласково уговаривала страдальца, бинтуя хвост. Еще за кошками сто лет бегать будешь. Ты же у нас… — бросила взгляд на пару грязно-серых шариков под хвостом, — …почему-то не кастрированный, — закончила свою мысль. Странно, почему хозяйка тебя пожалела.

Тихое, но отчетливо угрожающее урчание было мне ответом. Голубой в красных прожилках глаз из-под века зло блеснул. Я закапала ему глаза, отмыв от корочек гноя и крови.

— Ладно тебе, — усмехнулась, удивившись, что кот меня понял, — я же не посягаю на твои сокровища. И то хорошо… Вон как ожил, а то умирал совсем. Сейчас пить будем лекарство и молоко из пипетки.

Сам бы он пить не смог, да и губы изранены. В воде растворила те, что были антибиотики, надеясь, что они подходят и животным. Из пипетки по капельке поила бедолагу, завернув в мягкое полотенце. Потом подогрела молоко и так же попыталась напоить. Он слабо фыркал, тянулся мордой к чашке, лакать сам, и отворачивался от пипетки.

— Да ладно тебе. Я понимаю, что так отпаивают маленьких котят, а ты типа взрослый и вообще альфа. Но обещаю, что никому не скажу и не уроню твой авторитет перед усатыми мурками, — шутила с ним, подбадривая больше себя.

За заботами о коте, забывались собственные проблемы.

Кот глянул на меня скептически, но из пипетки пить согласился. Я принесла коробку, настелила старых полотенец и устроила место под теплой батареей. Мой спасенный не возражал.

— Все, котенька, выздоравливай! Завтра, если все хорошо будет, вымою тебя. Надо же узнать какой ты у нас масти.

Он покорно улегся, прикрыл глаза и заснул. Я выдохнула и пошла гуглить признаки предсмертной агонии у кошек. Своим способностям ветеринара я не очень доверяла. Переодевшись, залезла в интернет, открывая вкладки и внимательно изучая все, что было по теме.

***

Наутро, вновь накормив страдальца молоком, убежала на работу, клятвенно пообещав ему, что вернусь очень скоро. Рассказала ситуацию на работе, показала фото моего котика, и сердобольные девушки ссудили меня деньгами на лечение бедняги.

Купив курицу для бульона и необходимые лекарства, я торопилась домой. Срезать дворами впредь зареклась. Спотыкаясь и кляня выкрутивших лампочки жлобов, в полутьме поднималась по лестнице, открыла дверь, прислушалась к тишине.

— Котенька, ты как? Живой? — и как была, прошла на кухню.

Кот меня ждал. Он выпил все молоко, съел колбасу с бутербродов, которые я забыла на столе и, сидя в кресле, пытался вылизывать замотанный бинтом хвост. Вполне живой. Если бы не грязные колтуны на шерсти, повязка на хвосте, рваное ухо, не подумаешь, что вчера едва дышал и был при смерти.

На меня уставилась пара голубых глаз. Но если присмотреться правый скорее серый. Неприметный дефект. Я положила пакеты на стол и присела рядом с креслом, разглядывая выздоровевшего не иначе как чудом, кота. Протянула руку, и в ладонь уткнулся влажный нос. Счастливо выдохнула, чувствуя, как тиски сжимавшего сердце страха за него, расслабляются.

— Ты здоров. Почти. Это антибиотики? Или чудо? — я на ходу снимала пальто и сапоги, прыгая на одной ноге в коридор.

Вернувшись, не удержалась, провела между ушей пальцами, чувствуя засохшую грязь и кровь. Купания никак не избежать. Он боднул меня в ладонь и потянулся к пакетам. Встав передними лапками на стол, влез головой в тот, где курица.

— Стоп! Сначала тебя отмыть надо, — я решительно убрала пакет с тушкой в раковину, размораживаться. — Ты как к водным процедурам относишься? Уж извини, но придется потерпеть.

Кот обиженно проводил глазами пакет и недовольно фыркнул. Он демонстративно отвернулся и смотрел упрямо в стену.

Ну, точно обиделся. Надо же какой чувствительный! Характер!

— Давай не дуйся, красавчик! — миролюбиво провела ладонью между ушек. — Вымою тебя и погреюсь в ванной сама. На улице продрогла. И давай не будем время терять, мне еще нужно по сайтам полазить и работу поискать. Это благотворительность, а она не бесконечна.

Я ткнула пальцем в сторону курицы. Кот дернул ухом, но позволил взять себя на руки. Он не испугался ванны, только вздохнул, когда я опустила его лапки в тазик с водой. Аккуратно придерживала хвост, и намыливала, не веря, что передо мной кот, а не собака. Такой покорности ещё поискать. Воду пришлось менять дважды, пока она перестала мутнеть от грязи. Завернув его в полотенце, уложила сверху на стиральную машину, решив принять ванну. Пока набиралась вода, разделась, с удовольствием стянув надоевшую за день водолазку и белье. Сладко потянулась, разминая тело. Покрутилась перед зеркалом, разглядывая себя, показала язык отражению. Вынула из прически все шпильки, тряхнула волосами, мурлыкая под нос песенку.

— Котя, как думаешь, лучше бомбочку или соль? — я протянула в сторону котика упаковку и замерла. — Ты чего?

Кот, до того старательно вылизывавший мокрую шерсть, не мигая следил за мной. Вертикальный зрачок расширился. Из горла доносился странный хрип. Взъерошенный, в иголочках мокрой темной шерсти. Часть волосков усов и бровей белая. Из приоткрытой челюсти торчал кончик розового языка. Он выглядел скорее жалко и забавно, чем опасно. Я усмехнулась.

— Удивляешься, что я сняла всю шерсть? Да, вот такие мы люди странные. Снимаем свою шерсть и остаемся голыми. Голые мы тоже ничего… некоторые, — я хихикнула, удивляясь себе, что разговариваю с Котей, будто он способен меня понять. — Я тебе нравлюсь?

Хихикнула своей шутке и застыла в позе перед ним, слегка выгнувшись телом назад, запустив пальцы в волосы. Удивленно замерла, мне показалось, что кот, продолжавший буравить меня взглядом, кивнул. Потерла виски, отгоняя глупые мысли.

Конечно, показалось, он икнул, скорее всего, от голода. Так что быстрее в ванную мыться и варить бульон. Завела мужика — корми. Сколько телесами перед ними не сверкай, они есть хотят. Хоть шерстяные, усатые и хвостатые, хоть обычные.

Наевшись мясного бульона, я засела за ноут, а котя улегся на моей кровати. Он обсох, распушился, удивляя окрасом. Я любовалась зверьком, а он поглядывал в мою сторону и растянулся, показывая себя во всей красе. Если не мордочка и забинтованный хвост — натуральный соболь.

И в кого ты такой шоколадно-коричневый? Что за порода такая?

— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец… — напевала, выискивая породу своего спасенного, пока тот продолжал прихорашиваться.

На этот раз он воевал с бинтом на хвосте, пытаясь стянуть повязку.

— Стоп, стоп! Там перелом. Он так быстро не пройдет, нужно потерпеть, — осторожно убрала хвост от царапучих лап, истрепавших бинт. — Давай, ты еще потерпишь. А то хвост останется кривой. Жалко же портить такую красоту.

Голубые глаза посмотрели на меня со снисхождением, хвост недовольно дернулся, хозяин согласился потерпеть, уступая моим требованиям. За поисками вакансий засиделась допоздна. Когда добралась до кровати, кот уже спал, нагло растянувшись на половину кровати. Повязку он все-таки стянул и хвост вылизал. Хмыкнув на упрямца, я пристроилась рядом. Уже засыпая, почувствовала, как влажный нос уткнулся в ложбинку груди, а шерстяной бочок притиснулся ближе. Обняв его рукой, услышала урчание и провалилась в сон.

***

За неделю с небольшим Котя окреп, перестал тяжело, не по-звериному вдыхать и вздрагивать во сне. Совсем ещё молодой зверь, но спокойный, полный достоинства. Часто ловила на себе его изучающий взгляд, непривычно внимательный, когда рассказывала о своих проблемах или новостях по поиску работы. Никаких «тыгдыков» по ночам, как у других котов, исцарапанной мебели и меток в тапочках. Он неизменно возлежал на стиральной машине каждый раз, как я принимала ванну или душ, следя, чтобы дуреха-хозяйка не утонула. Следил и не убегал, даже когда вода попадала на шерсть или мордочку. По ночам теснее прижимался ко мне, влезая мордой за пазуху ночной сорочки ближе к груди, как котенок. Я махнула рукой на мокрый нос и щекотные усы, терпела, понимая, сколько он намучился. В природе существует равновесие во всем. Одни его искалечили, другим придется исправлять.

Я привыкла к нему, к его «мявк» на мое утреннее и вечернее «Котенька, привет!» У нас появился свой ритуал встреч и прощаний. Он легко сносил поцелуи в нос, не вырывался и не чихал, как другие коты.

В этот вечер так же спешила домой, купив ему вкусняшек, плюнув на свои любимые круассаны. На работе дали полный расчет, и я спускала деньги на своего «мужчину». Смотреть с каким удовольствием ест сырые купаты мой кот оказалось намного приятнее, чем есть что-то вкусное самой. Кошачью еду Котя сразу отверг, но с удовольствием ел приготовленную для себя. Когда застала его, лакающего из чашки кофе с молоком, только усмехнулась, разглядывая самодовольную мордочку, нагловатый прищур, в котором не было ни капли раскаяния за содеянное.

«Мужик» у меня теперь точно есть. Не очень требовательный, но знающий себе цену, чистоплотный и ласковый. Жизнь нас обоих не особенно любила, мы и привязались друг другу. Я так думала…

— Котенька, я вернулась. Ты как? Проголодался? — закрывая дверь, снимала пальто, ожидая его привычного и краткого «мявк».

Меня встретила непривычно тихая квартира.

Заснул, наверно.

Я прошла на кухню, включила свет и поняла, что Котю можно не искать. Уходя утром, забыла закрыть форточку. И сейчас она, раскрытая настежь, хлопала вздувшимся от сквозняка пузырем занавески. Раньше я как-то не следила за окнами, натерпевшийся от садистов кот сам не рвался на улицу и ходил в лоток. А теперь, видно, осмелел и ушел гулять. Этаж первый, для него не препятствие.

Ну, да конец марта же! Самое время для кошачьих гулянок.

Внутри заворочалась ревность к незнакомым усатым муркам, на которых меня променял мой «мужик». Подавила подступившие слезы. Ну чего я собственно? Он же «мужик», хоть и шерстяной. Погуляет и вернется. Мое дело верно ждать и не заглядываться на других котов… даже в интернете. Печально улыбнулась собственной шутке.

— Эх, Котя, Котя! — с обидой произнесла я, и пошла раздеваться.

В прихожей зазвонил телефон. Допотопный, дисковой монстр, доставшийся с мебелью от хозяйки. Я сняла трубку и поморщилась. Резкий звук голоса подруги Ирины неприятно резанул ухо. Мы бывшие одноклассницы и лучшие подруги. Всегда были. Только вот жизнь раскидала, пусть недалеко, но выкроить время и встретиться, посидеть — всегда проблема.

— Даш, ты не забыла?

— Что не забыла? — произнесла я, уставившись на отражение в зеркале.

На меня непонимающе таращилась кареглазая шатенка с растрепавшимися от ветра волосами, обветренными губами и естественным румянцем.

Накраситься забыла. М-да, вот так целый день проходила.

— На субботу мы заказали столик в «Эдельвейсе», — терпеливо объясняла Ирина.

Видно, я не единственная, кто забыл.

— Мы хотели как все в феврале, но из-за эпидемии отложили. А тут как раз все праздники прошли, и нам скидку сделают, — она объясняла и объясняла, а я рассматривала себя, печально сознавая, что стрижку надо бы обновить, а денег нет.

— Ир, у меня сейчас с финансами туго, — прервала словесный поток подруги.

— Ты уже заплатила. Скидывались еще до Нового года. Забыла что ли? — с раздражением произнесла Ира, устав объяснять не один раз одно и то же. — В семь вечера что бы была как штык… и это… кавалера прихвати. Ты ж за двоих сдавала. Все, чмоки…

В трубки раздались гудки прерванной связи. Я положила ее на рычаги, скривила унылую рожицу отражению и пошла в комнату. Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Не включая свет, не раздеваясь, уселась на диван и уставилась в окно на соседний дом, где зажигались один за другим окна домов. Я вспомнила мокрый декабрь, и звонок Иры, предлагающей собраться, как положено на встречу выпускников в родном городе. И мои планы, которым так никогда и не суждено было сбыться. Тогда я только начала встречаться с Антоном. Спортивный, интересный, целеустремленный. В нем было все, чего так не хватало мне. И деньги за двоих я сдала в надежде представить всем его, как моего парня. Казалось, у нас может получиться. Долго так казалось. До тех пор, пока я не заболела. Новый год провалялась с температурой. Он позвонил, поздравил, но опасаясь подхватить грипп, не рискнул приехать. Зачем ему сопливая и кашляющая я, если в телефоне фоном играла музыка, и слышался заливистый женский смех. С кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь. Точная примета. С Антоном мы расстались. Он даже не расстроился, скорее злился, что бросали его, а не наоборот. Мужское самолюбие и только. Но хотелось рядом человека, а не самолюбие. Наверно, я требую много, но… вот такая я. На меньшее не согласна. Поэтому и одна, что планку высоко задираю.

В окнах напротив мелькали чужие люди, вернувшиеся в свои дома. Сорились, обнимались, ужинали, курили и жили своей жизнью. И никому не было до меня дела. Слезы полились сами, я не сдерживала рыдания. Плакала, чувствуя бесконечное одиночество, ненужность и заброшенность. Уход кота и звонок подруги стали последними каплями, прорвавшими плотину под названием «сильная, все могу сама».

— Даже ты, даже ты меня бросил, — всхлипывала, упрекая кота, отправившегося гулять. — Неужели со мной хуже, чем на улице?

Умом понимала, что у кота инстинкты, и против них он бессилен. Но жалость к себе и обида были сильнее. Я уже представляла себе роскошную квартиру и уставленный вкусностями стол. Хозяйку — полную блондинку лет за сорок в ярком кимоно с роскошными павлинами, угощавшую моего Котю.

Наревевшись вволю, долго стояла под душем, первый раз без пристального наблюдения моего кота. Упав в постель, долго ворочалась. Оказывается, привыкла к мокрому носу, урчанию и шерстяному греющему бочку.

— Вот возьму и назло тебе заведу другого, — прошипела в темноту, — здоровенного блондина. А ты иди к своим… павлинам…

Приняв решение, вытерла слезы, уткнулась в подушку и заснула.

***

Перехватив поудобнее небольшую коробку, я молилась про себя, чтобы не попасть каблуком в какую-нибудь щель в асфальте и не загреметь в весеннюю грязную лужу. Сегодня был последний день на старом рабочем месте. Я не стала устраивать трагедий, быстро собрала свой немудрящий скарб и отправилась домой, отложив очередной поход по вакансиям на завтра.

Денег на такси пожалела, долго ждать свой автобус с оттягивающей руки коробкой не хотелось, и я отправилась вдоль дороги, наматывая на усталые ноги километры кварталов. Срезать дворами не хотелось тем более. Пару дней назад по местному телевидению только и разговоров было о троих зверски замученных и заживо сожженных подростках. Маньяка продолжали искать, а родители теперь боялись выпускать своих чад на улицу без присмотра. Я хоть и не подросток, но мало ли…

За три дня Котя так и не вернулся, хотя форточка не закрывалась ни днем, ни ночью, рискуя привлечь воров. Другого кота я так и не завела, хотя и был соблазн пригреть еще одного хвостатого.

— Девушка, вас подвезти? — отвлек от размышлений женский голос.

Из открытого окошка притормозившей «легковушки» приветливо улыбалась симпатичная девушка. Зеленоглазая шатенка. Безрукавка из дорогого меха. Кожаные брюки. Чуть старше меня. В марках машин я не разбиралась. Но ее иномарка выглядела новой и дорогой.

— Мне в Рабочий район и… мне заплатить нечем, — уныло улыбнулась я, понимая, что сейчас окно закроется, и она уедет.

Рабочий — это окраина. Туда такие не ездят, тем более задаром. И чего остановилась? По мне не видно, что я не из платежеспособных?

— Садитесь, — кивнула зеленоглазая, открывая дверцу.

Я осторожно уселась, устроив коробку у себя на коленях, прикрывая дверь. Замки мягко клацнули. Двигатель тихо заурчал, под шинами зашуршали остатки грязного снега. Иномарка легко влилась в поток машин. Меня окутал аромат хорошего парфюма, кожаного салона и еще чего-то приятного. Оглядевшись, поняла, что машина не просто из дорогих, а очень дорогих. Фильмы-то я смотрю про Джеймса Бонда. У него была похожая. Я тупо уставилась на мятую картонную крышку перед собой, неловко чувствуя себя в дорогой машине.

— На новую работу? — девушка кивнула на коробку и легко свернула в сторону моего района, уходя с основной магистрали.

— Почти, — скованно улыбнулась я, — как устроюсь. А сейчас… каникулы.

Поддерживать разговор с человеком, который видел мою жизнь, как и я ее только в фильмах, было сложно. Нужных слов не находилось, а что отыскались, застревали в горле. Жаловаться бессмысленно, она не поймет. У нее бензин в баке стоит дороже моего завтрака, обеда и ужина вместе взятых. А кичиться нечем в принципе, не то, что перед ней. Странно, что она вообще знает, что в городе есть район Рабочий. Туда такие машины не заглядывают.

— Мой брат, Феликс Рагозин, набирает новую группу в отдел рекламы. Если предложение заинтересует, вот, — бросив следить за дорогой, достала откуда-то с панели визитницу и протянула мне кусочек плотного картона с серебряным тиснением, — и еще… ваш номер телефона я запишу. Диктуйте.

Она все той же рукой нашла телефон и вопросительно подняла на меня взгляд. Я отвела взгляд от черного с золотом девайса и продиктовала, проговоренный за последние дни раз сто номер.

— Как вас записать? — она что-то строчила, не поднимая глаз.

— Дарья Шелестова, — произнесла, вглядываясь в мелькающие пальцы незнакомки, забивающие мой номер в память. — А вас?

Вот только в память ли? Мне показалось, что она набирала кому-то сообщение. Но мало ли что это могло значит. Не обязательно, что она лично занимается подбором персонала для брата, вот и перепоручила меня нужному человеку.

Мы мягко катили по дороге, раздолбанной машинами за зиму. Но авто ни разу не тряхнуло. Оно словно плыло над колдобинами и ямами. Вспоминая тряску на маршрутке, удивилась качеству заграничного автопрома.

— Регина. Рагозина Регина, — она спрятала, курлыкнувший сообщением о доставке смс, телефон. — Ваша улица и номер дома, Даша?

— Знаете этот район? — удивилась я. — Ленинская, дом один.

— Приходилось бывать, — уклончиво ответила девушка. И мне показалось, что глаза нехорошо блеснули, а руки сильнее сжали небольшой руль. — Значит, завтра в одиннадцать утра я вас жду в головном офисе. Договорились? Если планы изменятся, звоните.

Я кивнула, смущаясь перед шикарной дамой за свой обшарпанный дом и подъезд.

Дома я рассмотрела визитку и невольно улыбнулась. Мне предстояло двигать в массы изделия местного мясокомбината, владельцем которого, как и много ещё чего, являлся Рагозин Феликс Алексеевич. Но вспомнив свои работы в стиле Энди Уорхола, которыми вполне заслуженно гордилась, учась в вузе, я припоминала все эти рекламные слоганы типа «Папа может», виденные по телевизору. Теперь и я должна буду продуцировать что-то похожее. Обижать пап, как в известной рекламе, не хотелось.

С тоской глянув на открытую форточку, ждущую гуляку кота, с гудящей головой отправилась в душ. Остаток вечера убила на наведение лоска на костюм и туфли. Спать легла, долго ворочалась в холодной постели, вновь вспоминая о Коте.

***

- Отлично! Вся группа в сборе, как раз со всеми познакомишься. Смелее, — невесомо подтолкнула меня Регина, — у нас отличная команда и Феликс нормальный мужик. Мы все тут как одна семья. Станешь ее частью… если захочешь.

Я нерешительно переступила с ноги на ногу, нервно поправляя волосы. Вопреки моим предположениям, Регина сама занялась мной. Встретила на парковке, куда я приехала, раскошелившись на такси. Хотелось сохранить прическу и макияж и произвести хорошее впечатление. Девушка сама проводила к кабинету на втором этаже, где я тормознула перед дверью с табличкой ФИО руководителя рекламного отдела, за которой сейчас слышался смех. Нервно одернула полы офисного пиджака. Регина улыбнулась краешками губ, понимая мою нервозность, и открыла дверь.

Новый взрыв смеха резанул по ушам. Глаза быстро облетели светлый кабинет, обставленный стандартной офисной мебелью, открытые настежь окна, колышущиеся занавеси.

Это в конце марта!

Порыв сквозняка вздул их парусом, листки на столе дружной стаей взмыли в воздух. Мои волосы, тщательно уложенные в прическу, последовали их примеру. Сидящие за столом молодые мужчины и женщины со смехом бросились ловить свои записи.

Молодой, темноволосый мужчина с хорошей стрижкой и в дорогом костюме, сидящий во главе стола легко поймал порхающий листок и захохотал от души, откинувшись на спинку кресла. Я застыла, не понимая, что происходит. Антураж говорил о совещании, но атмосфера веселья и беззаботности совершенно не соответствовала. Перед моим носом мелькнул белым еще один беглец, и я автоматически схватила его пальцами, заметив набросок смеющейся свиной рожицы. Регина громко хлопнула дверью, привлекая к нам внимание.

— Наш новый сотрудник, Дарья Шелестова, — отрекомендовала меня Регина, оглядев честную компанию, поглядывающую в мою сторону. Обернувшись ко мне, она добавила:- Даша, всех представлять не буду. В процессе работы познакомитесь со всеми. Вот разве что руководителя нашего отдела… Феликс Алексеевич Рагозин собственной персоной.

Веселящийся шатен оказался мои будущим боссом. Собрав все документы, группа расселась и даже сделала серьезные лица. Регина затерялась среди них, оставив меня, как приговоренную под расстрелом чужих взглядов, у двери. Мужчины поглядывали в мою сторону с интересом, женщины с неприкрытым недоумением. Мне показалось, или все дружно вдохнули воздух. Легкий шепоток донесся до меня.

Я странно пахну? Вроде нет. Второпях забыла про французские духи, припрятанные на такой случай. М-да… Похоже, все разочарованны. Здесь ждали Энди Уорхола, не меньше.

Я стушевалась под перекрестьем любопытствующих взглядов. Рагозин смотрел прямо и открыто. Этот настойчивый взгляд светлых глаз мне напомнил кого-то.

— Добро пожаловать в наш дружный коллектив. Надеюсь, мы подружимся, — проговорил Феликс. — Включайтесь, Дарья…

Я перевел взгляд на молодого мужчину лет тридцати, еще улыбавшегося, ожидающего, что я назову отчество.

— Просто Даша.

— Тогда что скажите, Даша? — он кивнул на листок у меня в руках. — Опрос показал, с этим рисунком реклама не эффективна.

Я растерянно глянула на бумажку, что все ещё сжимала в руках. На меня радостно скалилось свиное рыло. Рядом также оптимистично улыбалась коровушка, зажевав в уголке рта ромашку. Понимая, что обижать собрата по профессии не дело, немного помялась и начала оптимистично.

— Для молочных продуктов интересная находка. И дети обязательно обратили бы внимание. Они любят улыбчивых мультяшек…

Послышался насмешливый фырк, и я замолчала, понимая, что критика не лучший способ представить себя. Но так решил босс. Не понравилась ему, и решил сразу же выжить из коллектива?

— Но… — Феликс подначил продолжить, улыбаясь, поглядывал на кого-то из команды.

— Но молоко — это не ваш… то есть наш профиль. Улыбка — это знак расположения и дружеских намерений. Люди не любят причинять боль тем, кто им улыбается, — скомкано объясняла я, ожидая потоков возмущения. — Улыбка — это знак дружбы. А друзей не едят.

При этих словах Феликс удивленно вскинул брови. Как я вошла, он не отрывал от меня взгляд, казалось, с удивлением разглядывал меня.

— Что же вы предлагаете, Даша, — отозвалась одна из сидящих, смерив меня неприязненным взглядом.

Платиновая блондинка. Точеные черты породистого лица. Костюм из дорогой кашемира. Бриллиантовые капельки серег и подвески во впадинке ключицы. Похоже автор эскиза.

— Здоровье, — отозвалась я.

Насмешливый фырк блондинки поддержало несколько человек.

— Сделать акцент на здоровом продукте. Окружить продукт дольками свежих овощей: томатов, огурцов… перья зеленого лука… Или изобразить схематично витамины, как улыбающиеся смайлики… разноцветные…

— Веточку петрушки или улыбающийся кругляшок каротина, — поддержал кто-то из мужчин. — А что, это может сработать. У потребителя давно польза продукта на первом месте. Хочется вкусного и полезного в одном. Как считаете, Феликс Алексеевич?

— Альбина и займется этим. Жду два варианта эскизов на утверждение. Текст тоже меняем, делая акцент на полезности. Готовим новый опрос, — вспомнил Феликс свои обязанности. — Все свободны. А вы, Даша, останьтесь.

Мимо меня на выход потянулись сотрудники, приветливо улыбаясь и кивая. Регина подмигнула и показала большой палец. В кабинете нас осталось трое. Сквозняк трепал шторы, но никто и ухом не вел. Я зябко повела плечами.

Неужели они простуд не бояться?

Блондинка подошла к Рагозину и низко склонилась над сидящим боссом, так чтобы красивый вырез декольте был перед его глазами. Она что-то шепнула на ухо, но Феликс нахмурился и резко хлопнул ладонью по столу. Девушка недовольно нахмурилась, отпрянула и зацокала каблучками к выходу. Блондинка смерила меня ревнивым взглядом и закрыла за собой дверь. Феликс поднялся, прикрыл окно и виновато извинился:

— Мы привыкли вот так. Закаляемся. А вам холодно, наверно? — подошел ближе, вынул из рук эскиз и сжал ладонь горячими пальцами. — Пальцы совсем заледенели. Предлагаю выпить горячего кофе и съесть что-нибудь в городе.

Меня окутало тепло тела и приятный аромат мужского парфюма.

— А как же рабочий день? — удивилась я.

— Не переживайте, Даша, — он взялся за ручку, — солдат спит — служба идет. Вы не против «Граната»?

Дверь открылась, пропуская меня вперед, через минуту мы уже спускались вниз по лестнице. Высокий, поджарый, Феликс двигался легко и уверенно. Когда ловил мой взгляд на себе, чуть улыбался, щуря на меня светлые глаза.

Против, конечно. Там такие цены, что от нулей в глазах рябит.

— Спасибо, я обедала, — попыталась отнекаться, не уронив достоинства.

Встречные сотрудники кивали боссу, с интересом поглядывая на меня. Мне все казалось, что как только я останавливалась рядом, каждый, или почти каждый, втягивал ноздрями воздух. Он повел меня к выходу, накинув пальто на плечи.

Странно, я же ничем не пахну! Или это их удивляет? Это ладно, как открутиться от обеда? Он-то, понятно, может себе позволить. Компания не бедствует, судя по парку машин перед офисом. Я уже не говорю про машину Регины. Но я-то не их поля ягода. Обед деловой и платит каждый за себя. Я же в этом «Гранате» разве что чай могу себе позволить.

— Это деловой обед за счет компании, — произнес Рогозин таким тоном, что решила не возражать. — Не нервничайте, Даша.

— Деловой? Вы хотите обсудить какие-то вопросы?

— Я хочу сделать вам предложение, — серьезно произнес Рагозин, открывая передо мной дверцу своей машины.

— Что? Я вас совсем не знаю, — от обиды закусила губу, понимая, что босс так шутит.

Он только хмыкнул, закрывая мою дверцу. С кошачьей грацией мужчина скользнул на свое место, заполняя воздух ароматом своего одеколона.

— Разумно. Тогда я сделаю предложение другого рода. Деловое, — он повернул ключ зажигания, и двигатель заурчал.

Я пристегнулась, оглядывая салон.

— Нравится машина?

Пожала плечами и отвернулась, уставившись в окно, где проплывал унылый пейзаж еще сонного после зимы города. Голые ветви тополей качались на ветру, мимо пролетали замызганные машины, выдавая порции грязных фонтанов из луж. Вспомнив, что нужно что-то ответить, а лучше похвалить хозяйского «коня», вяло улыбнулась:

— У вас с Региной стильные авто. Очень вам подходят.

— Нам обоим нравится «Ягуар». Но сестренка любимица у отца и рассекает на спорткаре, а я на том, что сам заработал.

Он развел руки, словно оправдываясь за машину. Я бросила на салон взгляд, такая модель называется кроссовер. Пробовала как-то создать рекламный набросок для похожего.

Мне бы ваши горести. Если реклама пойдет, заработаешь и на спорткар.

— Я тоже кошек люблю. Обычных, — сказала, что пришло в голову, чтобы не молчать.

— Я так и понял, — он кивнул на почти не заметный на светлой ткани пальто отпечаток Котиной лапки, оставшийся, когда я удирала дворами от садистов.

Я погладила пальцем пятнышко, сдержала тяжелый вздох, сердце кольнуло тоской. Машина плавно затормозила, останавливаясь в ряд возле широкого крыльца. Густо-рубиновая вывеска сообщала всем о недавно открытом ресторане «Гранат», славящемся отличным обслуживанием и запредельными ценами. Потому-то в ряду на парковке стояла всего пара иномарок.

Феликс поддержал меня под руку, помогая преодолеть ступеньки. Галантно открыл дверь, и мы окунулись в ароматное тепло. Феликс заботливо помог раздеться и проводил к столу. Тепло помещения расслабляло, лилась тихая, приятная музыка. Посетителей не было. Я пробежалась глазами по дорогой обстановке. Зал был из категории «вип». Для таких как Рагозин они работают круглосуточно. Непривычная роскошь немного напрягала.

Босс постоянно, словно невзначай, прикасался, старался быть ближе, чем дозволяли правила. И я не была против. Внутри не сжималось протестом от мимолетных касаний, от его аромата, которым дышала. Скорость, с которой он завоевывал, немного пугала. Голубоглазый шатен был далек от моего любимого типажа: сурового нордического викинга. Скорее прямая противоположность. Улыбчивый, располагающий к себе, с врожденной грацией хищника. Он обволакивал, размывал границы, приручал к себе… и скорее всего, вызывал зависимость.

Глядя на красивые губы, перечисляющие официантке заказ, представила, как они целуют меня. Целуют шею, находя чувствительные местечки, о которых дрожь по коже. Обжигают плечи и потяжелевшую грудь. Ласкают там внизу, где все ноет от желания, требуя разрядки. Я почувствовала, как жаркая волна прокатилась по телу, свернувшись внизу живота томлением. Щеки предательски вспыхнули, я прикрыла глаза, стараясь успокоиться.

Что на меня нашло? Я знаю его всего-то пару часов! Я же не какая-нибудь, чтобы среди дня сидеть в людном месте, на деловом обеде и фантазировать про босса.

Стряхнув наваждение, мельком глянула на девушку, зачарованно глядящую Феликсу в глаза, приоткрыв рот.

Похоже, я не одна попала под убойное обаяние босса. Заказ принесла другая девушка. Рагозин только усмехнулся и принялся за… обычные купаты. Мне же подвинул тушеное мясо под кисло-сладким соусом с длинным и труднопроизносимым названием. От вина я отказалась.

По улыбке поняла, что он прекрасно догадывается, как действует на женщин. И ему безразлично. Я засмотрелась, как длинные пальцы легко управлялись с ножом и вилкой. Вспомнила, какие они сильные и нежные одновременно, когда нужно опереться. Фантазия представила их сжимающими уже не холодный металл. В узком пиджаке стало жарко, я выдохнула, отложив приборы. Стакан прохладной воды оказался как нельзя кстати.

Стараясь успокоиться, пила мелкими глотками, пытаясь не смотреть на Рагозина. Разглядывала кусочки мяса на своей тарелке, но аппетита не было. Тело требовало другого, а именно — мужчину напротив.

— Вам не нравится? — Феликс заметил мое состояние.

— Аппетита нет, — выдавила из себя. — А вы любите простую еду?

Я смотрела на прожаренные колбаски на его тарелке.

— Купаты? Да, вот полюбил недавно, — согласно кивнул босс, откладывая вилку.

Он откинулся на спинку, ожидая, пока я оторвусь от стакана. Сложив руки на коленях, я уставилась ему в глаза. И… успокоилась. Мое самообладание ко мне вернулось.

— Поговорим о деле. Вы отлично справитесь с работой в нашем отделе, но я хочу вам предложить другую должность. Раньше ее занимала Регина. Обстоятельства так складываются, что ей нужно уехать. А на ее место не подойдет абы кто.

В моей голове нарисовался образ брутальной Регины — личной телохранительницы. Разглядев свои слабые руки, только подивилась богатству воображения.

— И что это за должность? — продолжала смотреть ему в глаза.

— Мой личный помощник, — повисла пауза, Феликс ждал моей реакции.

Мне представилось, как я бужу его по утрам на работу, выбираю рубашку и галстук в тон.

Разве это не забота жены или близкой подруги? Наверняка у него кто-то есть? Такой мужчина не может быть один.

— И какой же круг моих обязанностей?

— Я… вся моя жизнь, ее организация, — обтекаемо пояснил Рагозин. — В том числе личная.

Личная, значит. Обычно под этим подразумевают походы налево от жены или подруги. А я тебя должна прикрывать. М-да, неожиданный поворот.

— А как ваша близкая подруга примет смену помощника? Регина сестра, а я посторонний человек.

— У меня нет подруги, так что вам не придется испытывать на себе чужую ревность… если только мою.

Он не улыбался и говорил вполне серьезно. Спокойно ждал, пока я переварю сказанное, и отвечу.

— Есть основание для вашей ревности? — от изумления у меня брови полезли вверх.

— Личный помощник — это член семьи. Вам придется жить у меня в доме, чтобы всегда быть под рукой. Вы узнаете обо мне больше, чем сестра. Как сестра, она была просто помощником. Вы же станете по-настоящему личным. Узнаете меня и многие мои тайны, вкусы, пристрастия… со временем, — увидев, как вытянулось мое лицо, он усмехнулся. — Ничего криминального… скорее всего, но я не обещаю.

— И каков срок работы? — я чувствовала, что где-то подвох, но не могла понять где.

— Бессрочно… — на лице даже мускул не дернулся.

Перед моими глазами пронеслась будущая жизнь, где красавец босс лихо устраивает свое благополучие с блондинкой Альбиной, а я медленно старею. И став старушкой, меня на инвалидном кресле его внуки спроваживают в дом престарелых.

— Вы будете влюбляться, жениться, детей заводить, а я покупать вам фирменные шорты и следить, чтобы всегда под рукой были презервативы?!

— Я предпочитаю боксеры, — он спокойно смотрел мне в глаза и назвал сумму моей будущей зарплаты.

Рвано выдохнув, я опустила глаза, понимая, что от таких предложений не отказываются, но перед глазами стоял он в этих самых боксерах.

Незаметно вытерла вспотевшие ладони о салфетку, понимая, что лицо горит, и он это заметил. Поднять глаза и убедиться в верности своей догадки не хватило смелости.

И подписанный нами контракт будет соблюдаться обеими сторонами. Ему тоже не выгодно терять того, кто знает много.

— Но почему я? Вы же совсем меня не знаете, — проговорила едва слышно.

— Даша, я знаю о вас достаточно, чтобы сделать такое предложение, — сказано уверенно и таким тоном, что я поверила, что он точно знает.

Регина рассказала обо мне больше, чем мне думалось. Он пробил по базе данных мой номер телефона. А его связями узнал все, что ему нужно.

— Мне нужно подумать, — мысли метались в голове и нужно время, чтобы успокоиться и все осмыслить. — У меня есть родные. Я же могу их навещать?

— Конечно, у вас будут выходные и возможность навестить родных и все такое, — он не выказал ни малейшего нетерпения, словно наперед знал все, что я скажу.

Может, так оно и было. Скорее всего, исход разговора знал тоже, потому и не волновался.

— Еще одно, — я замолчала, понимая, что сейчас скажу очевидную глупость, — требование жить в вашем доме. Я не могу бросить квартиру. У меня кот. Он загулял, но вернется, а меня не будет…

Тень прошла по красивому лицу, глаза потемнели. Тело напряглось. Лучащийся довольством и добродушием мужчина исчез. Передо мной был хищник. Напряженный, словно сжатая пружина. Я нервно сглотнула сухим горлом.

— Кота завели? — в голосе промелькнули стальные нотки.

— Да. Отбила Котю у мальчишек на улице. Подлечила, — я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, — а он подлечился и сбежал. Март… кошки… инстинкты.

Я кусала губы, понимая, что все что говорю, звучит нелепо, после озвученной им суммы. Но всегда есть то, что не продается. Для меня есть и останется.

— Котя, значит, — он уже улыбался, заметно расслабившись. — Котиков обижать не будем. Давайте так решим, Даша. Если согласны на работу, то переезжаете ко мне. Два этажа, семьсот метров квадратных более чем достаточно, чтобы не ссорится из-за очереди в ванную. Раз у вас квартира съемная, то я оплачу еще месяц. Будете наведываться и проверять. Дольше месяца нет смысла ждать.

Я промолчала, считая, что можно ждать сколько угодно. Но мне понравилось, как легко решает проблемы Рагозин. Еще один плюс ему, и еще крючок, которым он цепляет.

— Вы не против кошек в доме? Когда Котя вернется, я могу его забрать? Если нет, то я останусь жить у себя, — тихо, но решительно произнесла я.

Он едва заметно дернул уголком губ, сдержав какое-то слово, тихо рассмеялся и покачал головой.

— Я не против.

***

Одернув легкое платье, я взглянула на лодочки, хмыкнула, не понимая причуды хозяина ходить по дому при всем параде. Мы же не ждем гостей, и есть домашняя удобная одежда. Но в контракте прописана вот такая форма. Мне не трудно, но странно же.

— Феликс Алексеевич, ваш кофе, — я зашла в кабинет, пару раз легко стукнув в темную полированную дверь.

Босс поднял голову от бумаг, на секунду показалось, что зрачки светлых глаз вертикальные. Но мужчина моргнул, и устало взъерошил волосы. Работает и в выходные. Всегда ответственный, волевой, собранный. Бережет отца после болезни, тянет на себе весь семейный бизнес, хотя числится начальником рекламного отдела.

Феликс без возражений сопроводил меня на встречу одноклассников, обаял там всех моих подруг. Ну а недруги в очередной раз получили повод меня не любить.

С семьей познакомил на следующий же день, как я переехала к нему в дом. Приветливые и хлебосольные люди. Встретили как родную. Единственный момент напряг, когда, как по команде, оба родителя принюхались.

У меня уже комплекс на этот счет. Сама уже к себе принюхиваюсь.

— Даш, мы договорились на «ты», — напомнил мне Феликс, с удовольствием отхлебывая напиток. — Ты мне скажи, записалась на курсы вождения?

— Я… да, записалась, — кивнула, понимая, что пропустила несколько занятий.

Не то, чтобы я не хотела научиться водить. Но одно дело ездить по делам в такси и беспечно зависать в интернете, и совсем другое — напряженно следить за дорогой.

— Даш, я купил машину специально для тебя. Такую, как ты хотела. Что не так? — он отставил пустую чашку.

— Я не хотела, — поправила его, — это была ваша… твоя идея. И машину выбирал ты, а я устала, и голова болела от запахов автосалонов… но ты ведь не отстанешь. Целый день был убит на выбор, а могли поехать на объект, там новое оборудование прибыло…

Я осеклась. Он трясся от беззвучного смеха, прикрыв лицо рукой. В кармане тренькнул телефон, сообщая о доставке заказанной Феликсу одежды. Сегодня должны были привезти к вечеру. Обычные для меня заботы.

— Даш, я-то надеялся, что угадал с подарком, — он смотрел на меня уставшими от долгой работы глазами, но губы улыбались. — Ладно, пойдем другим путем.

Я отвела взгляд, понимая, что сегодня, кроме нас в доме никого, и не нужно давать волю фантазии. Прошло две недели, как я согласилась на работу личным помощником. Если не считать того, что я должна носить дома платье и туфли, делать прическу и макияж, когда сам хозяин мог спокойно разгуливать в одном полотенце передо мной, никаких особых проблем не возникло. Я потихоньку вникала в дела. Регина помогала на первых порах. К графику Феликса я приспособилась, к особенностям тоже. Например, ему нравились купаты только одной фирмы. И, если они заканчивались, то приходилось шоферу среди ночи ехать в мой бывший район, где продавались такие, как надо. Или эта его намеренная демонстрация своего тела, едва прикрытого узким полотенцем. Показать есть что, кто спорит! Спортзал Рагозин посещал регулярно, три раза в неделю. Но ходить передо мной в таком виде, когда я и так засыпаю, приняв полпузырька успокоительного, — это форменное издевательство. Вот и сейчас он откинулся в высоком кресле, а под халатом ничего, только брюки с низкой посадкой ещё оставляют место фантазии. А она у меня, благодаря провокациям босса, включается автоматом. И, кажется, за две недели могла бы привыкнуть к литым мышцам и кубикам пресса, но каждый раз как взгляд цепляет, бросает в жар. Но он босс. Где он и где я. Как ни обидно, но я его, похоже, совсем не привлекаю. За эти дни с его стороны никаких намеков не было.

— Даш, ау, — голос возвращает меня в действительность. Феликс довольно улыбается, а я смущенно отвожу глаза. — Собирайся. Едем в одно место. Поможешь мне с выбором. А потом к тебе на квартиру. Пора уже кончать с этим.

— Во сколько быть готовой? — я забрала чашку.

— Минут через десять, — он уже шел к выходу, передвигаясь мягко и грациозно.

Когда я вышла на крыльцо, окинув высокие заборы элитного коттеджного поселка привычным взглядом, «Ягуар» Рагозина уже урчал на выезде. Гадая, куда он собрался, села рядом, поглядывая искоса на мужчину.

Выглядит устало, последнее время часто задерживается в офисе допоздна. Не Альбина ли причиной?

Ревность неприятно царапнула внутри. Несколько раз она звонила на его телефон, но натыкалась на меня. Есть у меня дозволение лазить в святая-святых босса — его девайсе.

Ворота поползли в стороны, открывая выезд. Колеса прошуршали по гравию, и кроссовер вырулил на дорогу. На вечереющем небе зажигались первые звезды. Месяц показал свой тонкий рожок. По бокам от дороги мелькали фонари, фары выхватывали из темноты кустарник и фрагменты ограждений. Вспыхивали стоп-сигналы впереди едущей машины.

Но я не злоупотребляю разрешением. Не открываю его личные фото и видео. Только информацию по работе. Не из высокоморальных убеждений. Не хочу делать себе больно, столкнувшись с правдой. Он интересный мужчина, и у него есть потребности. И где-то, и с кем-то он их удовлетворяет. Эти мысли я гоню, стараясь не думать о модельного вида Альбине и ей подобных, которые, чего уж, подходят ему больше.

От мыслей об Альбине и личной жизни босса стало неприятно. Мы вливаемся в общий поток на автостраде. В салоне темно, разноцветно горит подсветка панели. Горячие пальцы находят мои и сжимают.

— Ты замерзла, — он поднес ладонь к лицу и прижался губами к пальцам. — О чем задумалась?

От прикосновения притихшее желание напомнило о себе. За эти несколько дней, он впервые прикоснулся ко мне. Выдергивать руку не хотелось. Я прикрыла глаза, стараясь дышать ровно.

— О тебе, — сказала как есть, устав бороться с собой, сдаваясь и признавая, что влюбилась в собственного босса.

Глупо влюбилась, безнадежно и бессмысленно. Такие как он на таких как я не западают. Если только на время или для коллекции. Для коллекции я бы не согласилась. Если сказать честно, то общего у нас не было ничего. Я не любила автомобили и быструю езду. И купаты не любила тоже. Не любила фитнес, обожаемый Рагозиным. Вкусы на музыку разве что… Он, как и я любил классику в современной обработке.

Открыв глаза, поймала обжигающий взгляд Феликса. Он молчал, не спросил, что именно думаю. Да я бы и не призналась никогда.

Машина свернула на другую улицу, прокатила ещё метров сто вперед, притормаживая, и остановилась рядом с ювелирным салоном.

Пока я привыкала к непривычно яркому свету, заставляющему ослепительно сиять витрины, к Рагозину подлетели сразу три местные нимфы и, белозубо улыбаясь, стали предлагать самые дорогие украшения, безошибочно определив в нем богатого клиента и возможного спутника. Ну, если повезет. А девушки были в себе уверенны. Кукольно прекрасные лица, идеальный маникюр и шелк длинных волос трех оттенков блонда. Достойная конкуренция Альбине. Три модных аромата духов смешались, создавая непередаваемое амбре. Рагозин недовольно морщился, разглядывая все, что предлагали консультанты. Я вдруг подумала, как смотримся мы с ним со стороны. На ум пришло сравнение павлина и его серенькой курочки.

— Это все хорошо, но мне нужны два кольца, — прекратил девичий щебет Феликс.

Он обернулся, ища меня глазами.

— Даша, ну где ты? Выбирай! — в голосе мужчины звучало недовольство и раздражение.

Я подошла ближе и замерла. Девушки выставляли перед ним образцы парных обручальных колец. Щурясь от радужных всполохов на гранях разных оттенков золота и прозрачных алмазах, лихорадочно перебирала в уме всех женщин, кто крутился вокруг Феликса последнее время. По всему выходило, что Альбина стала той счастливицей, которой я выберу кольца. Сердце рухнуло вниз. Новый вдох дался с трудом. Быстро он определился со второй половинкой. Мне придется уйти, и не только из-за злобных и ревнивых взглядов, которые она бросала на меня, когда я появлялась в офисе. Сама не смогу смотреть каждый день на любимого мужчину, обнимающего другую. Захотелось на улицу из душного, пропахшего дорогим парфюмом помещения. Я потянула ворот водолазки.

— Даш, не нравиться? — напомнил, где я и кто я Рагозин.

Вспомнила алмазные капельки в ушах блондинки-дизайнера и будущей миссис Рагозина на подложке из белого золота. Пробежала глазами сияющие золотые ободки. Нашла нужные, где меньший красовался бриллиантовой дорожкой, и указала на них.

— Ты уверенна? — с сомнением протянул Феликс, он покрутил в руках оба кольца.

— Альбине нравятся бриллианты и белое золото, — ответила, не думая, что говорю.

— При чем тут Альбина? — Феликс поставил коробочку на стекло витрины и сверлил меня взглядом сбоку.

Девушки консультанты притихли, ожидая взбучку, адресованную мне.

Значит, избранница не Альбина, а другая. Надо как-то выкручиваться.

— У нее хороший вкус, — похвалила рекламного дизайнера компании.

— Даш, ты можешь выбрать для себя, — в голосе звучали истерические ноты.

Кажется, Феликс на грани. Я кивнула и сразу указала на обычные тонкие ободки из красного золота. Классика.

— Себе я бы выбрала эти.

Сказала и отвернулась, не разглядывая, что именно покупает Рагозин. Понятно, что мой выбор ему не понравится. Для его будущей жены такие выглядят простовато, так что вряд ли он их купит. Скорее остановится на варианте «для Альбины».

— Девушки двадцать второй и шестнадцатый размер, — Феликс делал заказ, а мне подумалось, что пальцы у избранницы тонкие, как мои. — И то колье бриллиантовое тоже.

Ноги сами вынесли меня на улицу. Пока мы были в салоне, окончательно стемнело. Остановилась на крыльце, зябко передернув плечами. Мимо торопливо шагали люди, спеша с работы домой. Пролетали, сияя фарами, машины. Я вдохнула прохладный воздух, раздумывая, как попросить расчет у Рагозина.

Контракт разрывала я, значит, придется рассказать о причинах. Это все равно, что признаться. А может признаться — это самое лучшее. Он же поймет и отпустит по-хорошему. Так и сделаю. Вот приедем ко мне на квартиру, проверить, не вернулся ли Котя, и там ему все скажу. Он же человек. Сам наверняка влюблялся и понимает, что такая ситуация для меня невыносима.

Я стерла слезу со щеки, загоняя предательские слезы поглубже.

Что-то я последнее время часто плачу и все больше из-за мужиков красивых и голубоглазых котяр. Глупая, глупая Дашка-мышка с тобой поиграли и выпустили, порвав сердечко в лохмотья о коготки… Дважды… Значит, ты безнадежная дурочка.

— Даш, куда ты сбежала? — Феликс появился рядом бесшумно.

— Душно там. Голова заболела, — нашла отговорку, делая шаг по направлению к машине.

— Ты часто повторяешь это, — он развернул меня к себе, пальцы коснулись подбородка, заставляя посмотреть в глаза. — Любишь отказывать в постели, ссылаясь на головную боль?

Сил не было возмутиться, что его не касается моя личная жизнь.

— Кому отказывать? Подушке? — я мягко высвободилась и пошла к мягко клацнувшей замками машине, сжимая до боли кулаки.

***

Феликс не проронил ни слова, пока мы ехали к моему району и дому. Со мной в квартиру тоже не стал подниматься. Ну да, что может быть интересного в старенькой «хрущевке» человеку, живущему в доме, где можно разместить начальную школу. Площадка встретила привычной темнотой. Долго рылась в сумочке, искала ключи. Зашла в прихожую и прислонилась к зеркалу. Дверь за спиной захлопнуло сквозняком. Не зажигая свет, прошла на кухню. Оглядела привычный интерьер, даже в свете, падающем от уличного фонаря, кажущийся убогим по сравнению с ненавязчивой роскошью Рагозинского особняка.

— Котя, — привычно позвала кота.

Ответный хрипловатый «мявк» оглушил. Дрожащей от волнения рукой нашарила выключатель, тусклый желтоватый свет осветил сидящего на своем любимом кресле Котю. Голубые глаза смотрели прямо на меня. Он еще раз мяукнул. На ватных ногах подошла к нему, опустилась на колени и прижалась лицом к теплой мягкой шерстке. Он боднул меня, приветствуя, и заурчал на ухо. Я обняла его обеими руками и прижала к себе.

— Не уходи больше. Не бросай меня, — прошептала в шерсть и слезы, так долго сдерживаемые, сами полились. — Мы сегодня с тобой переночуем в другом месте, а завтра вернемся. Я больше не могу там оставаться. Он женится на другой. А я его слишком сильно люблю, чтобы остаться и видеть каждый день, как он целует другую. Хватит того, что я выбирала ему обручальные кольца.

Шершавый кошачий язык прошелся по щеке. Я поднялась, прижимая кота к груди, прикрыла полой от пальто. Выключила свет и отправилась на выход. Кроссовер Рагозина стоял за углом. Тесные подъезды к дому всегда были забиты машинами, и развернуться не получилось бы. Одинокий фонарь освещал пустынную дорожку к дому. Я заторопилась, прижимая теплое тельце кота. Двое появились из-за припаркованного в конце вереницы машин грузовика. Преградили дорогу. Ноздри уловили крепкий запах алкоголя. Я попыталась обойти, но мне не дали.

— Стой, цыпа, — пьяно растягивая слова, проговорил один, — давай все: деньги, цацки, телефон, сумку.

Сглотнула, давя в себе панику. Попыталась крикнуть и позвать на помощь, но от страха лишь просипела что-то невнятное. Остается только бежать.

— Ребята, берите, мне домой нужно. Бабушка больная ждет, — шепотом попросила подонков, понимая уже, что это бесполезно.

Я послушно сняла сумку и протянула парню. Он схватил за ремешок и дернул на себя. Устояла, отпуская скользкий ремешок. Я оттолкнула его и рванула бежать, нога поскользнулась. Я на секунду задержалась, стараясь удержаться и не упасть. Второй оказался трезвее друга и перехватил меня со спины. Затрещали, отлетая пуговицы. Рука, пахнущая бензином, перехватила шею. Я дернулась, пытаясь вырваться. Он сжал сильнее, переживая горло. Я отпустила руку, чувствуя, как кот соскользнул с тела.

— Куда ты бабушкина внучка? — пьяно хихикнул он на ухо, обдавая перегаром. — Так ты Красная Шапочка? А я Серый Волк и у меня тоже красная… шапочка.

Оба пьяно заржали. Я едва дышала, чувствуя, как в голове звенит, а перед глазами вспыхивают разноцветные пятна.

— Я тоже Серый Волк, — осклабился первый, — ну спроси, почему у меня такой большой хе… Щас узнаешь…

Он потащил меня в темноту, за грузовик, я слабо трепыхнулась, почти теряя сознание.

— Эй, сказочники хреновы, быстро отпустили девушку, — тихий рык донесся со стороны поворота.

Давление на горло ослабло, и я вдохнула и закашлялась, сквозь пелену слез разглядев в свете фонаря Феликса, босого, одетого в одни брюки.

— Ты, торчок обкуренный, канай отсюда, — второй отшвырнул меня в сторону.

Послышался щелчок, с которым раскрывается нож. В темноте блеснуло лезвие.

Первый кинулся на Феликса, налетел на кулак, послышался хруст ломаемой кости, короткий крик, напавший осел сломанной куклой на снег.

— Ах, тыж, мать твою, Стасяна поломал! — рявкнул второй, кидаясь на обидчика.

Я вздрогнула, когда кулак Феликса, пробив грудную клетку, вышел со стороны спины. Парень захрипел и задергался. Стряхнув с себя тело нападавшего, Феликс повернулся ко мне. На темном лице, забрызганном чужой кровью, светились зеленым светом глаза. Он вытирал руки о чужую одежду.

— Позвони в службу безопасности, — он кивнул на мою сумочку, — объясни ситуацию. Пусть приезжают немедленно.

Я послушно набрала номер, деревянным голосом рассказала все, что произошло, продиктовала адрес начальнику СБ, не спуская глаз с Феликса. В трубке послышались гудки, я опустила руку, не зная, что делать дальше. Он оттер руки и нерешительно шагнул в направлении меня. Кинулась сама.

— Ты же простудишься, — обняла невероятно горячее тело, чувствуя, как напряглись бугры мышц под пальцами и зашептала:- Спасибо, спасибо. Я так испугалась… за тебя. С тобой все в порядке? Он не ранил тебя ножом?

— Ш-ш-ш, у тебя истерика, — успокаивающе проговорил Феликс, легко поднял на руки и понес к машине.

Я прижалась к груди, всхлипывала от пережитого ужаса. Знакомое тепло и запах салона вернуло самообладание. Пару раз всхлипнула, успокаиваясь, поглаживая обнимавшие меня руки. Устроившись на заднем сиденье, Рагозин молчал, давая мне время успокоиться. Свет не включал, благоразумно заблокировав дверцы.

— Почему ты раздет? — я растерянно смотрела в поблескивающие в темноте машины глаза.

— Даш, я… а к черту, надоело притворяться, — он отвернулся, и очертания мужского тела расплылись.

Через секунду силуэт исчез, и я почувствовала, что сижу на диванчике, а рядом… кот. Знакомый кот. Хриплый «мявк» развеял последние сомнения. Передо мной был Котя.

Но как? А Феликс? Я сошла с ума?

Протянув руку, коснулась шерсти между ушами. Кот заурчал, привычно подставляясь под ласку. Сомнений не было, это мой Котенька. Еще один «мявк» убедил меня, что я не ошибаюсь. А через минуту на месте кота сидел Феликс. На этот раз без брюк. И злой. Он смотрел в сторону, а я не могла оторвать от него взгляда. Чувствуя под пальцами, которые только что гладили пушистую шерсть кота, горячую кожу.

Я сошла с ума или попала в сказку? Он оборотень? Но это выдумки!

— Ну что скажешь? — зло проговорил в сторону Феликс. — Как я тебе такой? Больше не нравлюсь?

— А это правда, — только и смогла проговорить, нервно сглотнув, — ты можешь в кота и обратно? Не галлюцинация?

Молчание было красноречивее ответа. Он зло пробормотал что-то на незнакомом языке, потянулся за сброшенной одеждой.

— Так мой Котя — это ты?

— Я…

Одежда трещала под пальцами. Он рывками запахивал и застегивал, не попадая и рыча от злости. А я не сводила с Феликса глаз, все ещё не в силах поверить, что вижу перед собой чудо. Живую сказку. Настоящего оборотня.

О, черт, я же перед ним вытанцовывала голышом! И неделю мы спали вместе! Вот стыдобища! Не стеснялась ведь! Кот же…

Он воевал с мелкими пуговицами манжет.

— Феликс, я… — коснулась плеча ладонью.

— Что? Берешь свои слова обратно? Передумала? — он скривился, отворачиваясь. — Такой не нравлюсь?

Я вспомнила про признания на кухне коту, что люблю его. А он решил, что стал мне противен только потому, что раскрыл свою тайну, когда защитил от отморозков.

— Не говори ерунду. Я просто в шоке. Привыкнуть нужно. Ты же для меня сказка.

Он плюнул и закатал рукава. Резко повернулся и неверяще уставился.

— Сказка? — он невесело усмехнулся. — Про прекрасного принца, ставшего чудовищем? Или не считаешь меня чудовищем? Я же порвал их пополам?

Глаза светились в темноте, всматриваясь в мое лицо.

— Плохо, что пополам. Теперь плохих парней станет в два раза больше, — пошутила я, невесело усмехнувшись и протягивая к нему ладонь, дотрагиваясь до щеки.

Он вздрогнул от прикосновения.

— Шутишь. Самое время, — уже без прежней злости проговорил Феликс.

Прижал мою ладонь поверх своей. А я поняла, что Коти у меня больше нет. Если Рагозин и Котя — одно, то теперь они оба принадлежат другой. Его избраннице. Слезы сами полились из глаз.

— Даш, это запоздалая реакция. Шок, — он притянул меня на колени, прижимая к себе. — Спасибо, что спасла тогда. Я ведь не смог обернуться из-за веревки. Они к ведьме полезли воровать, напились какой-то гадости, а тут я. Оглушили и скрутили ее веревкой. Дальше ты знаешь.

Я вспомнила, как спасла Феликса, свой страх, прижалась к груди.

— Ты обещал… — я всхлипывала, — ты обещал, что не бросишь, а сам… сначала сбежал, а теперь… женишься…

— Дурочка, — он поцеловал висок, — мне нужно было уйти ненадолго. Наказать тех подонков. А потом Регина тебя нашла. Я хотел сам, но боялся испугать. Котов ты любишь, а парней не очень.

— Откуда тебе знать? Моим котом ты был, а парнем — нет, — обиделась я, вытирая слезы.

— Я пытался, — сцеловывая слезинки, оправдывался Феликс, — я даже дарил подарки. Но у меня плохо получается. Даже в ювелирном ты выбрала то, на что бы я не посмотрел.

Он напомнил мне о кольцах, о свадьбе, и сердце, измученное за этот месяц, заныло.

— У тебя свадьба скоро, — убитым голосом произнесла я. — Совет да любовь.

Прижимая к себе, он тихо поглаживал по спине. Я чувствовала невесомые поцелуи на висках и щеках. И думать не хотелось, почему он собрался жениться на одной, а утешает сейчас меня.

— Рано желать. Невеста ещё не дала согласие.

— Таким как ты не отказывают, — рвано вздохнув, тихо млела под нехитрой лаской.

— Значит, ты согласна? — выдохнул мне в губы, замерев.

— Согласна.

В этот момент мне было безразлично, на что я согласилась, если могу побыть еще какое-то время с ним.

— Завтра же едем заказывать платье и все, что нужно. Ресторан выберешь, меню придумаешь, и приглашения нужно написать, — начал планировать босс.

Оказывается, я ещё и распорядитель на его свадьбе. Так вот на что я согласилась.

Я застыла, слушая, как звучит родной до боли голос, уже зная, что завтра уеду из города навсегда. Возле него было надежно и спокойно, и больше всего мне хотелось назвать этого мужчину своим. Но хотелось только мне.

— Феликс, отпусти меня, — он разжал руки, не поняв, чего я от него требую. — Ты мне очень дорог. Даже больше. И я не смогу… притворяться, когда вы с ней… Я не смогу смотреть как ты другую…

Плакать уже не было сил. Я просто лежала у него на груди, глядя как тень от фонаря метается по боковому стеклу.

— Что случилось? — он встряхнул меня за плечи. — Даш, не пугай меня. Ты про какую другую?

— Про жену твою будущую.

— Ты же согласилась ею стать, или я что-то не так понял? — он заледенел.

— Ты мне делал предложение? — чувствовала себя полной дурой, не понимая, то ли он шутит так, то ли я окончательно свихнулась.

— Ты сказала, что таким как я не отказывают, — голос не потеплел ни на градус.

— Просто скажи это еще раз, — попросила я, замирая от страха.

— Даша, ты будешь моей женой?

***

В особняке Рагозина тихо. Все, в том числе прислуга гуляют в ресторане, откуда мы с ним сбежали. Завтра утром нас ждет самолет и свадебное путешествие. Я ещё не знаю куда. Феликс молчит и загадочно улыбается на все мои расспросы.

В его спальне, которая теперь наша темно. Ему не нужен свет. Оборотень прекрасно видит в темноте. Сняв фату, комкаю пальцами капрон, нервно кусая губы. В окне отражаются огни фонарей пустой подъездной дорожки.

Застежка-молния на спине ползет вниз, губы Феликса повторяют ее путь. Утомительное свадебное торжество позади, и мы наконец-то вместе. Я так хотела этого мужчину, а сейчас, когда мы остались одни, цепенею и нечего не могу с этим поделать.

Платье с шуршаньем падает к ногам, я прикрываю грудь руками. Глупо вести себя как девственница, но сейчас, когда окружает тишина, подняли головы мои страхи, которые все это время до свадьбы упорно гнала от себя.

— Феликс… — в одном слове мольба, страх и просьба понять.

— Что не так? — он замирает, я чувствую теплое дыхание на коже.

— Я не могу… я боюсь, — честно признаюсь.

В мгновение взлетаю и приземляюсь на колени к севшему на постель мужу. Он уже снял пиджак и расстегнул рубашку. В распахнутом вороте красиво перекатываются мышцы. Провожу по ним ладонью, чувствуя, как они напрягаются под пальцами.

— Боишься меня, того, что произойдет, последствий? — он проводит пальцами по ажурной резинке чулка, касаясь кожи.

— Последствий, — выдыхаю я, чувствуя, как начинаю заводиться от этой ласки.

— Беременность. Ты не хочешь детей? От меня или вообще? — голос спокойный, но я чувствую, как каменеют мышцы теперь от напряжения, а ладонь застывает на бедре.

— Я хочу детей… твоих… от тебя, но боюсь. Они ведь будут необычные. Вдруг УЗИ покажет котенка? Меня упекут в какую-нибудь лабораторию, и опыты начнут ставить, — вываливаю все, что копилось внутри последний месяц.

Я порывисто вдохнула, представив себе все эти ужасы. Горячие пальцы вновь поглаживают бедра.

— Это все твои страхи или есть еще что-то? — муж выдыхает с заметным облегчением.

— Наши дети, маленькие оборотни где-нибудь в школе, на улице будут играть с другими детьми и превратятся в котят, — продолжала делиться с ним кошмарами, которые терзали мозг наяву и во сне. — Феликс, я же ничего не знаю о вас. Совсем ничего.

Я поворачиваюсь, всматриваюсь в спокойное лицо мужа. Это мнимое спокойствие. Он пожирает глазами мое раздетое тело. Рвано выдохнув, отворачивается, в голосе с трудом сдерживаемая страсть:

— УЗИ покажет обычного малыша. Обещаю. Первый оборот происходит после первого года жизни, — пальцы ныряют в волосы, он аккуратно выпутывает из волос шпильки и украшения, распуская прическу. — У всех по-разному. Мне было три года, когда я впервые превратился.

— Сколько тебе лет на самом деле?

Он помолчал немного и огорошил ответом.

— Сто двадцать семь.

Отмотала назад век, с трудом представила его, ровесником вождей революции, понимая, что разговора о его прошлом не избежать. Но не сегодня. Прогнала ревнивую мысль о том, сколько женщин было у него за все это время. Теперь он мой и его прошлое не имеет значения. Феликс все так же не спеша разрушал двухчасовой шедевр мастера, расплетая перевитые в локоны волосы.

— И сколько ты проживешь еще?

— Столько же или больше.

Что? Как! Меня уже не будет, а он даже не постареет, останется все таким же молодым!

— Как же я? — прошептала потрясенная открывшейся правдой.

— И ты тоже, — он прикоснулся к виску губами. — Беременность запустит механизм регенерации, и ты станешь стареть гораздо медленнее.

Пальцы зарылись в волосы, легонько массируя затылок. Я закрыла глаза, наслаждаясь лаской. Перехватила его руку, прижала ладонь к губам, виновато прошептала:

— Трудно со мной? Я испортила нашу первую ночь глупыми страхами, — едва сдерживала слезы, поняв, что переживала зря, и могла бы отложить разговор на потом, не портить особенную ночь.

— Иди ко мне. Паникерша ты моя, — он легко развернул меня, сажая лицом к себе. — Бояться неизвестного нормально. Я слишком сильно люблю тебя, подожду, пока ты будешь готова. У нас бездна времени впереди.

Он осторожно прикоснулся губами, словно прося разрешение на поцелуй. Откинулся назад, потянув меня за собой. Через мгновение я лежала на нем, и мы целовались как сумасшедшие.

— Тогда в ресторане я просто с ума сходила от желания, это какая-то ваша особенность? — облизнула ноющие губы.

— Животный магнетизм, — мурлыкнул Феликс. — А ты сходила с ума? И сильно хотелось?

Он довольно щурился, пальцы выписывали узоры на спине.

— Хуже мартовской кошки. Так ты специально! — шутя, стукнула кулачком по груди.

— Рядом со своей парой это невозможно контролировать, — перехватив руку, потянулся к губам продолжить дело поинтереснее разговоров.

— Я твоя пара? — все же не утерпела, выдыхая вопрос ему в губы.

— Ты мое все.

***

Прозрачная волна накатывала, преданно лизала щиколотки и нехотя откатывала обратно. Ноги зарывались в мелкий, белоснежный песок. Подобрав край парео, шла за Феликсом вдоль океанического прибоя, щурилась, пытаясь разглядеть в слепящей дали океана яхты отдыхающих.

Час назад небольшой частный самолет доставил нас на остров в одноэтажное бунгало, затерявшееся среди густо стоящих пальм.

— Что это за остров?

— Место, где живут семьи нашего клана. Пять домов, включая наш. Мы не особо гостеприимны, и у всех создается ощущение, что остров принадлежит исключительно им, — он окинул взглядом пустынную полоску пляжа. — Одно из немногих мест, где мы можем быть такими, какими нас создала природа и ничего не опасаться.

Мгновение и от волны отпрыгнул кот, отряхивая лапки и намокший хвост. Он недовольно фыркнул. Я рассмеялась и получила в ответ укоризненный взгляд. Рванула завязки парео, накрыла легкой тканью недовольного Котю, и шагнула навстречу волне. Через секунду сильные руки подхватили, легко вскинули на плечо. Я замолотила кулачками по спине. Феликс, смеясь, потащил меня на глубину.